Наталья Анашкина 
Ее королевское пророчество

Наталья Анашкина
ЕЕ КОРОЛЕВСКОЕ ПРОРОЧЕСТВО

ГЛАВА 1
ЧУЖЕЗЕМЕЦ

Бьянка толкнула плечом старую рассохшуюся дверь в сарай, и та с надсадным скрипом отворилась. В нос ударил запах прелого сена и навоза. Беспокойно закудахтали куры, протяжно и жалобно замычала корова.
— Ладно-ладно, живность, сейчас накормлю, — пробурчала она себе под нос, опуская с головы темный капюшон своей длинной плащевой накидки. Та почти волочилась по земле и мешала нормально ходить, но была незаменимой вещью в плохую погоду. То есть в такую погоду, как сегодня, вчера и еще много-много дней ранее.
В последнее время боги как будто обезумели, посылая на весь округ Хартвулл в целом и деревню Далму в частности одну лишь непогоду — непрерывно моросящие дожди или в худшем случае затяжные ливни. Вот и сейчас дождь лил стеной, и по пути в сарай старыми, давно прохудившимися калошами Бьянка зачерпнула воды из лужи. Теперь в них противно хлюпало, а в носу зудело.
Не хватало еще подхватить простуду.
Бьянка уже всерьез начала забывать, каково это — ощущать на своем лице ласковые лучи солнца. Ее кожа, и без того неприлично бледная, теперь стала почти белоснежной. Матушка, бывало, недовольно косилась в ее сторону и ворчала, дескать, негоже простой девке выглядеть как высокородная дама. Бьянка в такие моменты смиренно опускала глаза и помалкивала. Показывать всем, что ей нравится чувствовать себя особенной, было бы глупо и неосторожно. Тем более что она точно знала, придирчивые взгляды и ворчание матери — это все напускное. Втайне ото всех она гордится своей дочерью. А бранит не со зла, но для порядка, потому как и правда негоже.
Бьянка загремела ведрами, переливая принесенную загодя воду в большое корыто. Погладила по бокам корову, жадно припавшую к пойлу, огляделась в поисках свежего сена. Корова была худая, жилистая, молока давала совсем мало, но это была единственная скотина в семье Кастелло. Матушка была на сносях, вот-вот разродится четвертым ребенком, да поди угадай при этом, будет ли хватать молока для младенца.
— Так что ты уж не подведи нас, кормилица, — задумчиво произнесла она, поглаживая корову по голове и ушам. Потом вдруг нахмурилась и отвернулась. На душе стало тревожно. Мать была еще совсем молодая, но рождение братьев-близнецов шесть лет назад даюсь ей с трудом…
Бьянка тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли. Белокурые волосы от влажности завились в мелкие колечки и красиво обрамляли миловидное лицо девушки. Пара локонов прилипла к щеке, и она убрала их за ухо, чтобы не мешали. Привычно и ловко набросала вилами сена корове и уже потянулась за зерном для кур, как вдруг замерла на месте.
Что-то изменилось.
Бьянка не сразу сообразила, что это тишина. Абсолютная и оттого пугающая. В одно мгновение умолкли все сразу — суетливые куры, еще секунду назад топтавшиеся под ногами, жующая корова, даже ровный гул назойливых насекомых неожиданно стих. Девушке почудилось, что она внезапно оглохла на оба уха. Она испуганно попятилась и вдруг запнулась о стоящее позади ведро.
Ведро загремело и перевернулось.
— Фу-ты… — облегченно выдохнула она.
— Прошу прощения, если я напугал прекрасную леди.
Бьянка почувствовала, как ужас в буквальном смысле сковал ее тело. Ноги налились свинцовой тяжестью, стали чужими и непослушными.
Бежать? Куда? И, главное, как?
— Кто вы? — произнесла она хриплым голосом, так и оставаясь спиной к говорившему.
— Кто я?  — Голос прозвучал как будто удивленно.
А может, насмешливо?
— Я просто странник. Мое имя вам ничего не скажет.
Бьянка наконец нашла в себе силы для того, чтобы медленно обернуться.
Стоящий напротив мужчина был высок и широкоплеч. Девушка была почти вдвое меньше его по всем параметрам.
О боги! Настоящий великан!
Сердце, и без того скачущее как сумасшедшее, стало до боли колотить о грудную клетку.
— Тише, тише. — Тон незнакомца изменился, голос зазвучал успокаивающе, пронзительный взгляд угольных глаз впился в лицо Бьянки. — Я прямо-таки слышу, как вы напуганы. А между тем мы просто разговариваем.
— Как вы здесь оказались? Я не слышала, как вы вошли.
— В этом и хитрость, — усмехнулся незнакомец. Он замолчал, пристально разглядывая девушку и, по всей видимости, размышляя о чем-то важном.
Бьянка поняла, что не добьется от него большего. Но на самом деле ей было все равно. Это были совсем не те вопросы, которые ее действительно волновали. Свой самый главный вопрос — что ему нужно? — она боялась произнести вслух. Потому что ответ ей был уже известен.
Он пришел, чтобы убить ее.
— Вы не местный, — произнесла Бьянка, когда молчание между ними стало почти невыносимым.
На лице мужчины снова появилась уже знакомая девушке ухмылка. Он принял расслабленную позу, хитро прищурил глаза.
— Разве вы знаете каждого человека в вашей… хм… деревне? — Задавая этот вопрос, незваный гость огляделся вокруг, и это не ускользнуло от внимания Бьянки. — Или, может, я как-то неправильно одет? — Он шутовски развел руками, приглашая оценить свой наряд.
На нем была свободная белая рубаха очень простого покроя да темные штаны, заправленные в высокие сапоги.
— Вы даже не знаете названия места, в которое попали, — игнорируя вопросы незнакомца, добавила она.
— Отчего вы так решили?
— В Далме идет дождь, — ровным голосом произнесла Бьянка. — Уже очень много дней. Но самое главное, он идет прямо сейчас. Однако же на вашей одежде нет ни капли, она абсолютно сухая. Вы не пришли сюда, а переместились. Именно поэтому я не слышала вас.
Бьянка почувствовала, как вторая волна паники накрывает ее с головой. Она знала, что права в своих наблюдениях.
И она впервые так близко видела мага.
— Должен признать, вы весьма проницательны. — Хитрый прищур мужчины стал настороженным. — Что же еще интересного может рассказать обо мне прекрасная леди?
— Я не леди. И вам это известно. — Бьянка сама не могла понять, почему ее так раздражает подобное обращение. — Где вы видели леди, ухаживающую за скотиной?
— Вместе с тем у вас весьма благородная внешность. — Улыбка незнакомца вышла широкой, искренней и поэтому обезоруживающей.
Бьянка почувствовала, что краснеет.
— Да, но все остальное… — пробормотала она.
— И то, как легко вы приняли комплимент, лишь подтверждает мои доводы, — не терпящим возражений тоном подытожил мужчина. — В следующей жизни вам непременно должно повезти. Вы должны родиться знатной особой.
Бьянка промолчала, не найдя подходящих слов для ответа. Все ее чувства от паники до смущения почти в прямом смысле выбили почву из-под ног. Тело вдруг стало невесомым, она покачнулась и едва не упала.
— Со мной что-то не так, — прохрипела она, стягивая с себя накидку непослушными руками. — Я задыхаюсь! — Бьянка почувствовала сильный жар, будто все ее существо охватило огнем. Ноги окончательно подкосились, и она упала на колени. — Что вы со мной делаете?
— Думаю, вам это известно, — сухо обронил незнакомец. — Слухи распространяются очень быстро, не так ли?
— Вы… Чужеземец?
— Не знал, что меня называют именно так. Но, думаю, вы на верном пути. Расскажите, что вы еще знаете. — Это не было просьбой. Великан требовал  ответа.
Бьянка торопливо заговорила, втайне надеясь, что если она расскажет ему все, что ей известно, пытка огнем прекратится.
— Никто не знает, откуда вы явились. И зачем делаете то… что делаете.
— И что же я делаю? — Голос мужчины не выражал никаких эмоций.
— Убиваете невинных. Заражаете болезнью, от которой нет снадобья. Люди умирают в страшных мучениях после встречи с вами…
Бьянка застонала от очередной волны жара, раздирая на себе одежду. Тоненькое платье, надетое под накидкой, затрещало по швам от попыток девушки освободиться от него. Пот струился ручьями по ее спине, груди, лбу, застилал глаза.
— Я обещаю вам, юная леди, что ваши мучения будут недолгими, — услышала она словно откуда-то издалека. — Слово Чужеземца.
— Пожалуйста… Умоляю вас! — Боль и ужас лишили Бьянку последних остатков самообладания. — Я всего лишь человек, во мне нет ни капли магии! — Она начала лихорадочно закатывать длинные рукава платья, обнажая руки до локтей. — Вот, посмотрите! Нет никаких магических узоров, а мне уже семнадцать! Я проживу обычную и короткую человеческую жизнь, к тому же не самую хорошую!
— Тогда не о чем и жалеть, — равнодушно отозвался незнакомец.
— Прошу вас! Я нужна своей семье.
Великан присел на корточки возле распростертой у его ног девушки и задумался. Бьянка смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми от ужаса глазами и ждала.
— Даже не знаю, разочарован я или… восхищен, — наконец произнес он.
— Я вас не понимаю.
— Ты так хочешь жить, маленькая фьер, что даже пошла на обман. Тебе нет и шестнадцати.
— Завтра… Завтра мой день рождения, — прошептала Бьянка, прежде чем провалиться в черноту.

ГЛАВА 2
АНГЕЛ С АКВАМАРИНОВЫМИ ГЛАЗАМИ

Комната, в которую вошла Морриган, была такой крохотной и тесной, что ей сразу захотелось сделать глубокий вдох, чтобы сбросить с плеч ощущение давящий тяжести от этих стен. Здесь было совсем мало мебели — небольшой комод в дальнем углу, который, судя по всему, одновременно служил для хозяйки комнаты столом, справа от входа кровать да деревянный стул подле нее. Одно-единственное окно в данный момент было закрыто плотной занавеской и пропускало совсем мало света.
Морриган не стала садиться на стул, хотя следовавшая за ней по пятам женщина предложила ей именно его. Она опустилась прямо на постель рядом с больной девушкой и некоторое время молча вглядывалась в ее лицо.
— Как это случилось? — наконец спросила она.
— Никто не знает. — Женщина пожала плечами, промокнула красные воспаленные глаза платком. — Муж нашел ее в сарае. Она была уже без сознания. Сходили за лекарем. Он почти сразу сказал, что Бьянка заразилась «чужеземкой» и долго не продержится.
Женщина громко всхлипнула, сдерживая подступившие рыдания, а Морриган недовольно поморщилась. Ей претила мысль, что кто-то из-за своего невежества додумался дать столь глупое название неизвестному недугу.
Хотя другого пока что не знала и сама Морриган.
— А это? — Взгляд переместился на свисающую с кровати руку девушки. Морриган осторожно провела указательным пальцем там, где просвечивал едва заметный глазу рисунок.
— О! Это появилось вчера! — Голос женщины зазвучал возбужденно, она была рада отвлечься на другую тему. — Бьянке как раз исполнилось шестнадцать. Бедная моя девочка… Но я никогда не думала, что это возможно! У нас в роду всегда были самые обычные люди.
— Все бывает впервые, — спокойно отозвалась Морриган. — Оставьте нас наедине, — добавила она. — Я позову, если будет нужно.
Тихие шаги за спиной смолкли, и теперь единственным звуком в комнате стало тяжелое дыхание девушки. Она была совсем хрупкая — худое лицо, тонкие руки. Белокурые волосы слиплись от пота и разметались по подушке. Кожа была бледная, но на щеках при этом выступал яркий нездоровый румянец.
Морриган положила прохладную ладонь на лоб больной, и та в ответ слабо застонала. Лоб был таким горячим, что она очень отчетливо представила, как болезнь буквально выжигает девушку изнутри. Скомканная простыня и следы царапин от ногтей на измученном теле только подтверждали ее догадки.
Морриган сделала глубокий вдох, расправила плечи и максимально сосредоточилась на предстоящем деле.
— Что ж, девочка. Давай будем выбираться из этого пекла.

Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем Рейна Кастелло наконец увидела свою гостью в проеме двери. Морриган вошла прямо в кухню, где у накрытого к скромному ужину стола сидела хозяйка. К слову сказать, ужин так и остался нетронутым. После того как в их дом явился сначала старейшина деревни, а затем и та, кто сейчас стояла перед Рейной, стало не до еды. Муж поспешно собрал упирающихся близнецов и почти силком уволок к соседям. Рюмка терпкой наливки, которую он только и успел, что поднести к губам, вернулась на свое место. Горячий запеченный картофель на тарелках совсем остыл, а сырные лепешки заветрились.
Все это пронеслось в голове у Рейны, будто она увидела свой дом и саму себя со стороны. Вот она сидит в своей маленькой кухне, бестолково мнет в руках застиранное полотенце и ждет самого страшного, что может произойти с матерью…
— Вы сейчас взорветесь от напряжения, — произнесла ее гостья, словно уловила исходящие от Рейны волны паники. Она говорила без тени насмешки или упрека. Рейна заметила, что та вообще скупа на эмоции, либо просто привыкла их не выказывать. — Полно горевать. Ваша дочь будет жить, — добавила она и ступила к столу.
Как только вошедшая оказалась в кругу света, Рейна невольно ахнула. Произошедшие с ней перемены не заметил бы только слепой. Черные как смоль волосы, до недавнего времени собранные в аккуратную прическу, теперь рассыпались по спине и плечам. Кроме того, Рейна могла бы поклясться, что они шевелятся. Словно тысячи тонких змеек, непрерывно сплетаются и расплетаются друг с другом. Глаза женщины тоже изменились. Темная, почти черная, радужка посветлела и приобрела удивительно красивый аквамариновый цвет. А вот черты лица заострились, придавая усталый и потрепанный вид всему облику.
— С вами все в порядке? — участливо спросила Рейна. Подскочила со стула, засуетилась, не зная, чем угодить.
— Будет, — коротко отозвалась Морриган, опираясь о стол одной рукой. Другой она неожиданно подхватила стоявшую на столе рюмку с наливкой и ловко опрокинула себе в рот. Вот так просто, не морщась и не брезгуя. Рейна на миг оцепенела, не зная, как ей реагировать на увиденное.
— Замерзла очень, — спокойно пояснила та.
— У меня есть шаль. Хорошая, теплая, — снова засуетилась Рейна. — Если возьмете…
— Не нужно, я уже ухожу.
Женщина поставила пустую рюмку на стол и уже двинулась к выходу, как вдруг почти у порога остановилась и снова заговорила:
— Вы должны знать, что вашей дочери благоволит бог Удачи. — Рейна смотрела на нее во все глаза и ловила каждое слово. — Ей повезло дважды. В первый раз, когда оказалось, что у нее есть способности начинающего мага. Хотя столь молодая кровь, увы, ничем бы ей не помогла. И второй раз сегодня. Я сделала ей один подарок. И ей хватило сил его принять.
Рейна растерянно заморгала, осознавая тот факт, что ей не дано понять этих сложностей. Кажется, гостья догадалась об этом по ее лицу и сменила тему:
— Вы уже делали магический расклад на пол ребенка? — Взгляд пронзительных глаз переместился на круглый, сильно выпирающий живот Рейны.
— Да, да, — торопливо заговорила та. — Здесь есть одна женщина. Она умеет. — Голос заметно потеплел, и впервые за последние дни она слабо улыбнулась. — Это будет девочка.
— Назовите новорожденную Бьянкой.
— Но… как же так? — Рейна была снова сбита с толку. — Ведь у меня уже есть одна Бьянка.
Морриган смотрела куда-то в сторону, будто и не слышала вопроса. Рейна заметила, что ее глаза стремительно темнеют, превращаясь в две черные бездны.
— Назовите, — отстраненно повторила она, прежде чем исчезнуть.

Бьянка открыла глаза и сфокусировала свой взгляд на выцветшей занавеске, сквозь которую слабо пробивался солнечный свет.
Такая редкость за последние дни. Настоящий подарок.
Оглядела тесную комнатушку, где все было на своих местах, все по-прежнему. Вот только сама она чувствовала себя иначе.
Бьянка никак не могла понять, что с ней не так, но едва заметная поначалу тревога с каждой секундой лишь нарастала.
А потом она вспомнила.
Страшной лавиной накатило все сразу — угольные глаза Чужеземца, его беспощадный приговор, поглотившая ее тьма…
Бьянка осознала, что уже и не надеялась увидеть этот мир.
Сдавленные рыдания вырвались глухим стоном пережитой боли, страха и отчаяния.
— Что, доченька? Где болит? — В комнату, запыхаясь, вбежала мать. Одной рукой она держалась за живот, другой приподняла и крепко прижала к себе дочь.
— Все хорошо, — слабо выдохнула Бьянка. — Теперь все хорошо.
Она отстранилась от матери, будто впервые вгляделась в ее усталое и такое родное лицо.
— Нигде не болит, — поспешно добавила она. — Простите, если напугала.
— Ну что ты, что ты. — Мать снова обняла ее и неожиданно разрыдалась громче и горестнее самой Бьянки. — Милое мое дитя, как же я счастлива, как счастлива.
Бьянка, слегка ошалевшая от столь бурных эмоций, потрясенно молчала. Матушка была строгая, сдержанная, и она не привыкла к проявлению чувств с ее стороны. Ласки матери все больше перепадали близнецам, хотя порой они были просто невыносимы.
— Мне нужно многое вам рассказать, — осторожно проговорила она, как только рыдания матери стихли. — Я видела… Чужеземца.
— Знаю, родная, не будем об этом.
— А еще… я вспомнила это вот только что! — Лицо Бьянки озарила блаженная улыбка. — Я видела Ангела.
Мать нахмурилась, спросила уже привычным строгим голосом:
— О чем это ты?
— Здесь была женщина! — уверенно и возбужденно пояснила девушка. — Я видела ее! Она вся светилась и что-то говорила мне. У нее были удивительные глаза.
Лицо матушки помрачнело, она встала и отошла к окну.
— Что ж, тогда и мне есть что сказать тебе, милая, — обреченно произнесла она, стоя к ней спиной. — Я счастлива, что ты жива, моя девочка. Но ты должна знать, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе.
— Что вы такое говорите? — Сердце Бьянки испуганно екнуло.
— Это был вовсе не ангел, милая. Это была наша королева.

ГЛАВА 3
ПОДАРОК КОРОЛЕВЫ

— Как вы могли поступить столь безрассудно, ваше величество? Ваш поступок не имеет названия!
Главный советник королевства Бриаль был ранней пташкой и потому аудиенции у королевы всегда добивался сразу же после утренней трапезы или даже до ее окончания.
— Может быть, «спасение невинной души» подойдет? — Морриган выгнула бровь дугой и посмотрела на своего собеседника свысока. Она восседала за огромным столом, уставленным блюдами с яствами на любой вкус, и не чувствовала желания отведать хотя бы одно из них.
Лишь только в распахнутые двери подобно вихрю ворвался ее оппонент, она поняла, что позавтракать в тишине и спокойствии сегодня, увы, не получится. Молчаливая и незаметная как тень служанка в черном платье и белом накрахмаленном фартуке от столь внезапного появления советника вздрогнула. Несколько капель ягодного морса, который она наливала королеве из кувшина, упали на ее безупречную форму. Служанка почтительно склонила голову, ожидая дальнейших распоряжений. Морриган устало кивнула, мол, ступай, разговору не нужны лишние уши, и та с поклоном удалилась.
И вот теперь перед взором королевы уже несколько минут метал молнии ее главный помощник.
Советник был худ, очень высок и первое впечатление всегда производил удручающее. Этакая каланча с длинными ногами и руками, которыми он беспрестанно размахивал. Крупный нос на худом вытянутом лице и копна пышных рыжих волос, которые вечно торчали в разные стороны, вводили в заблуждение всякого, кто видел этого человека впервые. Но именно он был вторым по важности лицом во всем королевстве.
— Вы даже не посоветовались относительно принятия такого опасного решения! — продолжал распаляться советник, беспокойно расхаживая вдоль стола.
— Ну, я все-таки королева. — Тонкие губы изогнулись в усмешке. — Присядьте куда-нибудь, окажите такую милость. Ваши беспорядочные движения начинают утомлять.
Мужчина опустился на ближайшее свободное место, подпер острый подбородок руками.
— А последствия? Вы подумали о последствиях?
Королева молчала. Длинные изящные пальцы сомкнулись на сочном экзотическом фрукте, завезенном в Бриаль накануне. Морриган не помнила его названия. Пальцы сжались сильнее, раздавив мягкий плод. Липкий густой сок заструился по руке. Морриган отложила испорченную мякоть, окунула руки в пиалу с водой. Насухо вытерла их и аккуратно промокнула губы салфеткой. Затем она встала из-за стола, медленно приближаясь к советнику. На лице ее играла сладкая как мед улыбка.
— Хватит уже, Анри. Ты отчитываешь меня как девочку. — Королева обошла советника сзади, обняла за плечи, уткнулась в мягкую растрепанную шевелюру.
Мужчина мгновенно замер и украдкой сглотнул слюну. Ни тон Морриган, ни ее улыбка, ни дружеское обращение на «ты» не могли обмануть советника. Королева была в ярости.
— Да, вы правы, — небрежно ответил он. — Что сделано, то сделано. Кажется, я погорячился.
— Вы всегда были впечатлительны, — снисходительно улыбнулась Морриган, отступая к большому панорамному окну. — И умны.
Советник чуть слышно выдохнул, рукавом камзола вытер выступившую капельку пота на лбу. Извинения были приняты. Значит, гроза миновала.
— Что ж, — деловито продолжил он, — тогда, с вашего позволения, я бы хотел в общих чертах обрисовать сложившуюся картину.
— Извольте. Рисуйте свою картину, — со вздохом отозвалась Морриган, не оборачиваясь. Она продолжала смотреть в окно — на остроконечные крыши домов, отражающие лучи утреннего солнца, на верхушки деревьев, свежие и сочные, какие бывают только весной, на далекую кромку воды, голубую и яркую, как небо.
— Анри, — позвала она, чувствуя непонятный трепет в груди, — ты и правда не знаешь, ради чего я поступила, с твоих слов, так безрассудно?
Советник одарил королеву долгим понимающим взглядом и произнес одно только слово:
— Бриаль.
Морриган склонила голову, принимая этот правильный и единственно верный ответ. Вернувшись к столу, она села поближе к советнику, намереваясь честно и подробно ответить на все его многочисленные вопросы.
— Итак, Бьянка Кастелло, уроженка Далмы, округ Хартвулл. Шестнадцать лет от роду. Способности к магии обнаружились в день ее рождения, то есть пару дней назад. Все верно?
— Да, Анри. Вам бы допросы вести, — улыбнулась Морриган.
— А как вам стало известно о ней? — Брови советника в недоумении сошлись на переносице. — Нет, я понимаю, есть королевский указ… Старейшины обязаны докладывать о каждой вспышке болезни на своей территории… Но ведь они же не идут сразу во дворец.
— Да, но тут особый случай. Бьянку нашли поздно вечером. А утром в дом Кастелло пришел местный лекарь. Он осмотрел девочку, дал свои прогнозы. Но самое главное, заметил узоры на руке! Такое произошло впервые. Он известил старейшину Далмы, и дальше уже по цепочке вести дошли до меня.
— Почему же вы не отправили в Далму Рафаила? Он главный лекарь королевства! Зачем вы рисковали собой, ваше величество? — Руки советника снова взметнулись вверх, бледное лицо пошло красными пятнами.
— Я должна была! — Королева ответила чересчур резко, видимо, эмоции советника передались и ей. Она встала и снова вернулась к окну. Замерла как натянутая пружина, сцепила руки в замок. — Мне казалось, вы поняли мой поступок. А выходит, что нет… — Морриган заговорила сбивчиво, с трудом подбирая слова: — Какой-то… мерзавец… вероломно подстерегает простых, беззащитных людей… И убивает их… Стариков ли, детей… ему без разницы. Это мои подданные, Анри! А я их королева! Я обязана их защищать! Но я оказалась бессильна перед этим… новым для меня врагом. Он ловок, изворотлив, не оставляет следов… Столько жертв, столько смертей! Ведь эта дрянь, что была в крови у зараженной, она сильна даже для мага! Я ощутила это на собственной шкуре… А эта девочка Бьянка… она не справилась бы сама. Поверь мне, она умирала. Я должна была хотя бы попытаться спасти ее! И я не жалею, что у меня получилось… Даже такой ценой.
Морриган почувствовала, что выдохлась, произнося свой нелегкий монолог. Последний раз метнула недовольный взгляд в сторону своего собеседника и, кажется, отошла, успокоилась.
— Я понимаю вас, — глухо проговорил советник, нервно потирая переносицу. — Но последствия… Они непременно будут. Поверьте, я такие вещи носом чую.
— О да. Нос у вас и правда знатный. Любой позавидует, — беззлобно хмыкнула королева. — Не обижайтесь, Анри. Вы так мило краснеете.
Советник что-то неразборчиво пробурчал и следующий вопрос задал уже сухим официальным тоном:
— Какую именно из своих способностей вы добровольно и безвозмездно передали Бьянке Кастелло?
— Управление одной из Четырех Стихий.
Морриган отчетливо услышала, как скрипнули зубы советника.
— А точнее?
— А точнее стихией Земли.
Зубы советника скрипнули во второй раз.
— Все? Допрос окончен? Теперь я могу закончить свой завтрак? — Морриган вернулась к столу, демонстративно расправила на коленях новую салфетку.
— Мы должны собрать Королевский Совет, ваше величество. — Голос советника дрожал от волнения, но тон был уверенным и требовательным. — Произошла чрезвычайная ситуация. Мы должны многое обсудить сообща.
— Собирайте свой Совет. — Глаза Морриган опасно сверкнули. — Но не забывайте, что стихии Воды, Огня и Воздуха мне по-прежнему подвластны. И обсуждать мы будем только то, что я сочту нужным. Вам все понятно, главный советник?
— Более чем, моя королева.
Рыжая шевелюра склонилась в смиренном поклоне, но удаляющиеся шаги были чересчур громкими.

ГЛАВА 4
КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ

Вокруг большого орехового стола, стоящего в центре просторного зала, именуемого совещательным, вот-вот должны были собраться члены Королевского Совета. Четыре стула с высокими резными спинками пока пустовали, но ждать оставалось считаные минуты. Еще один стул поменьше стоял чуть поодаль, его доставили сюда по приказу королевы для приглашенного гостя.
Сама Морриган восседала во главе стола в единственном кресле с красной бархатной обивкой и пыталась настроить себя на нужный лад. Внешне собранная и спокойная, на самом деле она была весьма взволнованна. И оттого как можно тщательнее планировала предстоящее заседание, чтобы оно никоим образом не потекло в ненужное ей русло.
Поднявшись в свои покои незадолго до этого, она облачилась в строгое закрытое платье, обнажающее лишь изящные кисти рук и тонкую шею. Но, как ни странно, в этом наряде шоколадного цвета Морриган чувствовала себя привлекательной. Оно выгодно подчеркивало ее достоинства — высокую полную грудь и тонкую талию.
Морриган сделала глубокий вдох и наконец почувствовала, что готова, — руки легко легли на подлокотники кресла, плечи расслабились. На губах заиграла приветственная улыбка. Она досталась первому вошедшему, которым оказался советник внутренних дел Гэй Маллан.
Он был довольно полноват для своего невысокого роста и к тому же лыс как колено, но, похоже, все это его нисколько не заботило. Юркий, подвижный и веселый, он, как и главный советник Анри Хьюз, ничуть не походил на члена Королевского Совета. Ко всему прочему, его пристрастие к ярким нарядам и их неожиданным сочетаниям вызывали частые пересуды и насмешки со стороны знатных представителей двора. Вот и сегодня советник не изменил своим привычкам — красный сюртук с зелеными вставками и канареечного цвета штаны ярко пестрели на фоне темных стен совещательного зала. После приветствия Гэй занял свое место — первый стул по левую руку от королевы — и углубился в раздумья. Что, впрочем, не мешало ему иногда рассеянно улыбаться собственным мыслям.
Следующим в зал вошел Ламонт Дойл, советник иностранных дел. У него была ничем не примечательная внешность, к тому же имелась нехорошая привычка сильно сутулиться. Вошедший был как обычно хмур, отчего казалось, будто он всегда чем-то недоволен. Королева порой удивлялась, каким образом тот умудряется с блеском решать дипломатические вопросы и добиваться заключения выгодных соглашений для королевства Бриаль с другими странами. Советник пробурчал что-то вместо приветствия, тяжело плюхнулся на свободное место рядом с Гэем.
— У нас сегодня какой-то праздник? — наклонившись к самому уху своего соседа, произнес он с явным сарказмом.
— Ламонт, дружище, я хотя бы знаю, что в мире существуют цвета, кроме серого, — беззлобно отозвался Гэй, широко улыбаясь своему оппоненту.
Шпильки «иностранца», как за глаза называли советника Дойла, давно перестали его задевать. Ламонт презрительно фыркнул и отвернулся.
Спустя пару минут в зал вошли сразу двое. Это был главный советник, инициировавший встречу, и Рафаил Суини, главный королевский лекарь. Анри в своей порывистой манере поприветствовал уже прибывших советников, отвесил сдержанный поклон королеве и занял свое место — первый стул по правую руку от Морриган.
— Рафаил, присаживайтесь, сегодня вы наш почетный гость, — мелодичным голосом произнесла королева, приветствуя следовавшего за Анри мужчину.
Тот шел медленными осторожными шагами, но никому бы и в голову не пришло его поторопить. Рафаил Суини был стар. Это был единственный маг, который сознательно позволил своему телу состариться. «Если я не могу замедлить приближение старости для обычного человека, почему я должен делать это для себя? — любил поговаривать он. — Но как только я придумаю снадобье от старости, испытаю его сначала на себе, а затем сделаю доступным для всего народа», — добавлял он с мечтательной улыбкой. Длинные седые волосы и борода делали Рафаила Суини похожим на монаха, но, сражаясь с болезнями, он не верил в силу молитв. «Лишь мои знания и моя ответственность» — было девизом главного лекаря.
Наконец Рафаил занял предложенный ему стул и прикрыл глаза, впадая в свою привычную старческую дрему.
Королева обвела взглядом присутствующих и почувствовала нарастающее в ней раздражение. Один стул все еще оставался свободным.
— Советник Барт, я полагаю, не считает нашу встречу достаточно важной для себя, — произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Вы несправедливы, ваше величество, — возразил Анри, негромко откашливаясь. — Я думаю, что советник государственной безопасности задерживается отнюдь не по пустякам. А вот, кстати, и он!
В зал стремительной походкой вошел высокий статный мужчина. Во всем облике вошедшего сразу чувствовалась военная выправка и сила. Широкие плечи и массивный подбородок выдавали решительную натуру и напористость. Когда Леон Барт входил в помещение, оно как будто визуально становилось меньше. Казалось, он заполнял собой все пространство, всюду чувствовалась его мощная энергетика. Возможно, где-то на военных полигонах и учениях ему приходилось громко кричать, но Морриган не помнила, чтобы советник государственной безопасности хотя бы раз повысил свой голос в ее присутствии. В этом просто не было необходимости. Если этот мужчина начинал говорить, то мгновенно замолкали все остальные. На его низкий бархатный голос, словно легкомысленные бабочки, сами собой слетались люди. Такой магнетизм раздражал Морриган, но и восхищал тоже.
Леон склонился в почтительном поклоне, обвел внимательным взглядом всех присутствующих.
— Прошу извинить меня за опоздание, — смиренно произнес он, ничего более не добавив.
— Займите уже свое место, советник, и мы начнем, — сухо отозвалась королева.
— Итак, господа. Мы собрались здесь сегодня ввиду одной… хм… чрезвычайно сложившейся ситуации.
Главный советник, начавший вести заседание, с трудом подбирал слова. Он понимал, что должен рассказать очень многое из того, что королева прямым текстом запретила ему озвучивать. Изредка он бросал в ее сторону умоляющие взгляды, но лицо Морриган, точно застывшая маска, оставалось непроницаемым.
Наконец, путаясь и постоянно сбиваясь, он смог обрисовать общую картину по спасению Бьянки Кастелло, умолчав о способе ее чудесного исцеления.
— Таким образом, уже сейчас мы можем говорить о первой победе над неизвестным врагом. Да. Кхе-кхе. Простите.
Советник Хьюз замолчал, промокнул платком выступившую на лбу испарину.
— Что ж, это чудесные новости. Разве нет? — Гэй Маллан удивленно приподнял брови, заерзал на месте. — Мне кажется, что вы, Анри, чего-то недоговариваете. Так? Ибо в противном случае мы все должны только порадоваться.
— Я… Нет… Простите, я просто неважно себя чувствую. Только и всего. — Голос Анри опустился до робкого блеяния.
Морриган могла поклясться, что на лице Леона Барта в этот момент промелькнула едва заметная усмешка.
— А, ну это в корне меняет дело! — Гэй хлопнул в ладоши, полностью удовлетворившись ответом главного советника. — То есть я вам, конечно, сочувствую, — запоздало спохватился он. — Попейте травяной чай, ну или что там посоветует Рафаил. Кстати! Теперь мне понятно присутствие здесь нашего дорогого гостя!
Главный лекарь, сидевший чуть поодаль от стола, неожиданно нахмурил свои кустистые брови.
— А вот лично мне непонятно, почему эта девочка до сих пор не здесь? И каким таким образом нашей многоуважаемой королеве удалось помочь ей?
Пять пар глаз выжидательно уставились на Морриган, отчего та мгновенно почувствовала себя неуютно.
— Рафаил, — начала она с теплой и слегка виноватой улыбкой, — дело в том, что мать моей, скажем так, подопечной сейчас находится в положении. Мне показалось… негуманным… забирать ее дочь во дворец, пока она не родит…
— Но ведь нам нужно следить за ее состоянием?! — возбужденно перебил ее лекарь. — Это первое. Во-вторых, мне нужна ее кровь для того, чтобы получить наконец-таки лекарство! Ну и в-третьих, вы ведь не забираете девочку насовсем!
Анри бросил быстрый взгляд на королеву, но та сохраняла невозмутимое выражение лица.
— Вам не о чем беспокоиться, поверьте. Бьянка Кастелло появится здесь буквально через пару дней, и вы приступите к своей работе. Ее состояние абсолютно стабильно, мне докладывают об этом почти ежечасно.
— Ну, хорошо. Хоть мне до конца и непонятны ваши мотивы… — Рафаил продолжал недовольно хмуриться. — А как же способ? Что такого вы сделали с больной?
Морриган очень рассчитывала, что этот вопрос не прозвучит дважды. Но старец о нем не забыл.
— Об этом я поведаю вам наедине, — уклончиво отозвалась королева.
Если главный королевский лекарь и остался неудовлетворен таким ответом, то он об этом благоразумно промолчал.
Однако облегченно выдохнуть королева не успела.
— Только господин Суини достоин вашего ответа?
Леон Барт. Конечно. Кто же еще?
Морриган почувствовала волну злости, вызванную неуемным любопытством советника государственной безопасности.
— Да, в этом вопросе я буду непреклонна. — Королева смерила мужчину холодным взглядом. — У вас что-то еще?
— Да так, — хмыкнул он, ничуть не смутившись. — Одни лишь предположения.
— И какие же?
— Я думаю, это как-то связано с вашей изменившейся внешностью.
Он заметил. Кто бы сомневался. Этот внимательный взгляд голубых глаз всегда подмечает детали.
— Мне приятно, — произнесла королева медленно и задумчиво, — что вы наблюдательнее ваших коллег, советник Барт.
— Я тоже обратил внимание на ваше лицо, — невозмутимо отозвался со своего места Ламонт. — Но не говорить же своей королеве, что она… постарела.
— Тем не менее вы только что сказали это. — Морриган обернулась в сторону советника Дойла и посмотрела на него таким уничтожающим взглядом, от которого тот поспешно опустил голову.
— О! — Гэй хлопнул себя по лбу, широко улыбаясь. — А я-то все думаю, что не так! Ламонт, вы, как всегда, в своей манере прете напролом, нисколько не заботясь о приличиях, — отчитал он своего соседа. — Наша обожаемая королева теперь выглядит… мудрее!  Примерно на… тридцать… человеческих лет, да?! Разве это не чудесно?!! — С каждой фразой советник Маллан становился все возбужденнее. — Ну же, соображайте! Какой интересный  ход с внешностью в преддверии Великого праздника! Триста лет со дня начала правления! Хватит уже выглядеть как девочка, а?
Морриган смотрела на этого радостного толстяка и готова была расцеловать его в обе щеки.
— Да, вы правы. Это был мой сюрприз к празднованию трехсотлетия. Именно так. Рада, что вы оценили мою задумку, — проговорила она с нарочито смущенным видом.
По залу прошел нестройный рокот запоздалого одобрения. И лишь один человек продолжал молча буравить ее своим цепким взглядом.
Он не поверил. Он слишком умен.
Морриган резко встала из-за стола, давая понять всем, что заседание окончено. Советники поспешили потянуться к выходу.
Цепочку замыкал тот, кто вечно был для Морриган как кость в горле. Тот, с кем она спорила чаще всего. Тот, кого порой она люто ненавидела.
Леон Барт.
Любовь всей ее жизни…

ГЛАВА 5
ЖИВОЙ САД

Жизнь у Бьянки закружилась подобно вихрю. Еще вчера она была простой деревенской девчонкой, помогала матушке по хозяйству и не питала напрасных иллюзий относительно своего будущего. А сегодня она сидела на скамейке в саду у королевского дворца и дожидалась встречи не с кем-нибудь, а с самой королевой.
Бьянке было страшно. Но это был приятный испуг, скорее похожий на предвкушение чего-то прекрасного, необыкновенного, о чем никогда и не мечталось. Она подобно губке впитывала в себя все, что ее окружало, — звуки, запахи, цвета, часто прислушивалась к собственным мыслям и ощущениям.
Бьянка вспомнила свою растерянность, когда, прижимая к груди скромный узелок с вещами, торопливо семенила за дородной женщиной, представившейся Фридой. У нее было доброе, располагающее к себе лицо, приятная улыбка и звонкий голос.
— Я старшая над прислугой, — пояснила она на ходу. — Следуйте за мной, госпожа, я отведу вас в ваши покои.
Бьянка не сразу поняла, что «госпожа» и «покои» имеют к ней какое-то отношение. Она услышала лишь приглашение пойти за этой милой, пухлой, как сдобная булочка, женщиной и ничего не имела против. Шаги у Фриды были мелкие, но очень частые, и Бьянка с трудом за ней поспевала. Она очень боялась потерять свою проводницу из виду и навсегда заблудиться в многочисленных коридорах, по которым они петляли. А ведь еще жуть как хотелось остановиться и рассмотреть в подробностях мелькающие на стенах причудливые гобелены, чьи-то портреты в тяжелых массивных рамах, сверкающие люстры, изящные напольные вазы, да всего и не перечесть.
Наконец они дошли до белых двустворчатых дверей с золотыми ручками и остановились. Фрида толкнула створки, приглашая войти. Деловито огляделась, отмечая какие-то понятные лишь ей мелочи, и, видимо, осталась довольна увиденным.
— Ну вот, госпожа, располагайтесь. Я пришлю Хильду, она поможет вам принять ванну после дороги.
— Да не было дороги-то, — растерянно отозвалась Бьянка, застыв на пороге.
Открывшаяся ее взору картина ошеломляла. Она ожидала увидеть комнату, пусть большую, но комнату. Однако это и впрямь были покои. 
— Здесь ваша гостиная, — щебетала Фрида, словно бабочка, порхая между мебелью, — изящным диваном на резных ножках, кофейным столиком перед ним, маленьким пуфиком под ноги. — За той дверью спальня, а вон там справа ванная комната. Вещи можно положить, — она бросила быстрый взгляд на узелок в руках Бьянки, — пока что в комод. А для новых туалетов у вас есть большой шкаф в спальне.
— Спасибо. — Девушка сделала несколько неуверенных шагов вперед и снова замерла, потрясенно оглядываясь по сторонам.
— Что ж, располагайтесь. — Фрида снова улыбнулась тепло и непринужденно. — Ужин подадут в семь. Если у вас есть какие-то распоряжения… — Она сделала выжидательную паузу, склонила голову набок, будто пыталась угадать желания Бьянки.
— Насчет ванны, — нерешительно начала девушка.
— Хильда будет с минуты на минуту, — поспешила заверить ее Фрида.
— Нет, как раз наоборот. Я хотела сказать, — Бьянка оглядела свое скромное одеяние, — на мне нет дорожной пыли. Большой человек с рыжими волосами просто взял меня за руку, и уже через мгновение мы очутились во дворце.
— Это был главный советник ее величества, — понимающе отозвалась Фрида. — А вы хорошо себя чувствуете после перемещения?
— Да, я в порядке. Немного кружилась голова. Но уже все прошло.
— И все же я вам настоятельно рекомендую не отказываться от ванны, — мягко произнесла Фрида. — Она ведь нужна не только для того, чтобы помыться. Ванна хорошо расслабляет. Думаю, сейчас это пойдет вам на пользу.
— Хорошо, спасибо. — Бьянка робко улыбнулась, соглашаясь.
— А вот, кстати, и Хильда. — Фрида отступила назад, пропуская вперед совсем молоденькую служанку. На вид она была ровесницей Бьянки или даже чуть младше ее. Ни слова не говоря, она подошла к девушке и забрала из ее рук узелок. Также молча прошла в спальню, выдвинула первый ящик комода и принялась раскладывать вещи.
Вскоре они остались вдвоем, и Бьянка вдруг поняла, что не прочь поговорить с кем-то, кто разделил бы ее восторг и эмоции. На первый взгляд Хильда прекрасно подходила на эту роль, но, судя по всему, служанка была не из разговорчивых.
— И это все твои наряды? — вдруг услышала она, когда уже точно решила, что Хильда и вовсе немая.
Бьянка так опешила, что не нашлась, что ответить.
— Пфф, да еще и затасканные какие, — продолжала комментировать та, брезгливо рассматривая ее платья. — Моя рабочая форма и то выглядит приличней.
Бьянка сама не поняла, каким образом мгновенно очутилась за спиной у своей обидчицы.
— Я не знаю, как тут у вас в столице, — тихо произнесла она ей в самое ухо, — но у нас в Далме такое поведение называется хамством.
Девчонка громко взвизгнула и, побросав вещи, как ошпаренная, выскочила за дверь.
Бьянка наклонилась, подняла разбросанные служанкой платья, перевела дыхание. Сердце бешено стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу. В этот момент она с ужасом и восторгом поняла, что только что самостоятельно совершила свое первое перемещение.
Ванну Бьянка принимала одна.
И вскоре действительно почувствовала себя значительно лучше.
Утром служанка Хильда была скромна и почтительна. Она обращалась к Бьянке на «вы», называла не иначе, как «госпожа», и лишь сильно вздернутый курносый нос выдавал ее недовольство и вздорный характер.
Бьянка вспомнила об этом с улыбкой, сидя на скамейке в ожидании королевы. Погода выдалась чудесная, солнце припекало с самого утра и обещало такую же ясную погоду на весь день.
— Как тебе сад? — услышала девушка вопрос и мгновенно подскочила. Она присела в реверансе, потупила взгляд.
— Сад красивый, ваше величество. — Краем глаза Бьянка увидела подол изумрудного платья королевы.
— Просто красивый? — Королева задала очередной вопрос и неспешно двинулась по одной из тропинок.
Бьянке ничего не оставалось, как последовать за ней.
— Он очень  красивый, ваше величество.
— Я имела в виду не это. Можно было сказать прекрасный, великолепный, необыкновенный, величественный… Нужно расширять свой словарный запас.
— Как скажете, ваше величество, — покорно отозвалась Бьянка. Она нахмурила лоб, размышляя, каким образом ей его расширить.
— И не нужно все время добавлять «ваше величество», — продолжала между тем идущая впереди правительница. — Говори свободно.
— Хорошо, ваш… — Бьянка осеклась. — Ваши слова я обязательно учту.
Королева резко обернулась, и девушка с удивлением поймала ее красивую улыбку.
— А теперь ты спроси у меня что-нибудь. — Взгляд темных глаз был любопытным и заинтересованным.
Бьянка почувствовала себя загнанной в ловушку. Свой разговор с королевой она представляла совсем не так. Впрочем, она никак его толком не представляла.
Главное, не смотреть в эти бездонные глаза. Надо представить, что я говорю с обычной женщиной. Говори свободно! Она ведь сама так сказала, разве нет?
Бьянка сделала глубокий вдох и огляделась вокруг. Сад пестрел цветами — желтыми, красными, бордовыми, синими; благоухал разными запахами — пряными, терпкими, сладкими; шелестел густой зеленой листвой.
— И как же называется эта красота? — задала она свой первый вопрос королеве.
— Довольно прозаично, — мгновенно отозвалась та. — Королевский сад. Тут много что называется просто королевским. Скучно, правда?
— Пожалуй.
— А между тем этот сад непростой. Однажды я отправила сюда одного посла из не очень дружественного нам королевства. Погулять, поразмыслить. Он был спесив, упрям и никак не хотел соглашаться со мной по одному очень важному вопросу. Так вот, этот бедолага не мог выбраться из сада до тех пор, пока не передумал.
— Почему?
— Тропинки все время меняли направление. — Королева усмехнулась, вспоминая этот случай.
— Так он что же, живой? Ваш сад, — удивленно спросила Бьянка. Теперь она смотрела на свою спутницу без опаски, легко и с удовольствием задавая вопросы.
— Можно и так сказать. Я создала его сама. Когда-то очень давно. И до недавних пор он меня слушался.
— Что же изменилось?
— Скоро ты это узнаешь. — Королева вдруг остановилась, резко сменила тему разговора; — А вон там за лесом, где начинаются горы, есть очень красивый водопад. Мне нравится бывать там. — Она на мгновение задумалась, подбирая слова. — Там я чувствую себя… умиротворенно. Так вот, этот водопад называется Слезы девственницы. Не знаю, кто придумал ему столь романтичное название, но оно как-то сразу западает в душу, не находишь?
Бьянка увидела в глазах правительницы веселые искорки смеха.
— Да уж, — прыснула она.
— Ну а ты? — Королева снова была сама серьезность. — Каковы твои  представления о романтике? У тебя есть друг? Парень?
— О нет! — Бьянка смутилась, мгновенно почувствовав, что краснеет. — Я… в общем… как водопад.
Теперь уже смеялась королева. Смех ее был звонок и мелодичен. Наконец она с неподдельной заинтересованностью задала следующий вопрос:
— А что у тебя с географией? Историей? О! — спохватилась она, почувствовав свою оплошность. — Ты умеешь читать?
— Да, конечно. — Бьянка поспешно закивала головой. — Матушка научила меня. Я неплохо читаю и пишу. В остальном мои знания… как бы это сказать… поверхностные.
— Тогда с завтрашнего дня ты начнешь брать соответствующие уроки, — безапелляционно заявила королева. — У тебя будет довольно плотное расписание, очень надеюсь, что ты не из ленивых. На сегодня, пожалуй, достаточно, — подытожила она. — Ты хорошо устроилась?
— Как и не смела мечтать. Но, — Бьянка решилась на свой главный вопрос, — почему я здесь? Что за судьба мне уготовлена?
Лицо королевы приобрело бесстрастное выражение.
— Для начала, чтобы помочь всем остальным бриальцам, которым, как и тебе, не посчастливится встретиться с Чужеземцем. Рафаил уже взял твою кровь?
— Если вы про странного старца с безумным взглядом, — вспомнила Бьянка, — то да.
— Он не безумец, — улыбнулась королева. — Он гений. Впрочем, ты права, иногда можно и перепутать.
Бьянка заметила, что они вернулись ровно к той же скамье, где начиналась их прогулка.
Значит ли это, что разговор окончен?
— На основе твоей крови, — между тем продолжала королева, не замечая смятения девушки, — Рафаил сделает лекарство. И тем самым мы положим конец этим бессмысленным смертям.
— Кровь у меня уже взяли. Тем не менее я все еще остаюсь во дворце. И у меня к вам много вопросов.
Бьянка встретила и выдержала строгий взгляд своей королевы. Она понимала, что действует чересчур настойчиво, но ей было просто жизненно необходимо понять для себя хотя бы самое главное.
— Ты ведь маг, Бьянка, — наконец услышала она. — Пока начинающий, но вскоре ты обретешь свою силу. А я буду рядом, чтобы научить тебя всему, что знаю сама. Этот сад, который ты называешь Живым, он теперь твой. Я подарила тебе способность управлять стихией Земли. Ты научишься управлять всем, что с ней так или иначе связано.
— Зачем вы это сделали? — Бьянка почувствовала, что земля, которой она должна научиться управлять, вот-вот готова уйти из-под ее ног.
— Чтобы спасти тебя. Чтобы спасти свой народ. Я утратила часть своей красоты, между прочим, — добавила королева с иронией.
— Но что, если я не хочу… Как мне отказаться от нее?
— Никак. Можно не развивать в себе силы. И тогда со временем они угаснут. Но я уже сейчас вижу, что ты этого не сделаешь. — Королева вдруг протянула Бьянке руку ладонью вверх. — Преодолей свой страх. Когда я впервые почувствовала свои способности, я была совсем одна, и… скажем так… в весьма затруднительном положении. Но у тебя буду я. Поверь мне, это немало.
— А что же вы сами? — Бьянка по-прежнему сомневалась. — Выходит, из-за меня вы стали слабее?
— Я по-прежнему достаточно сильна. А вместе мы и вовсе горы свернем. Не так ли?
— У меня к вам много вопросов, — настойчиво повторила Бьянка, вкладывая свою руку в протянутую ладонь.
— Я отвечу на каждый, — чарующе улыбнулась королева.

ГЛАВА 6
ЖАРКАЯ НОЧЬ

— Именем ее величества королевы Морриган Инганнаморте, Освободительницы и Владычицы Бриальских земель, Повелительницы Четырех Стихий, Победоносной, Величественной и Справедливой… Нет! Это нужно менять! — Морриган отпихнула от себя свиток, раздраженно забарабанила пальцами по столу. — Не собираюсь я это подписывать.
— А что не так? — Главный советник придвинул к себе отвергнутый документ, внимательно вглядываясь в его содержание. — Хотите перенести праздник на другую дату?
— Да при чем тут праздник, Анри! — Королева снова вспылила. — Я говорю вовсе не про него!
— Хм… Тогда что же? — Советник Хьюз не то чтобы нервничал, но беспричинный гнев королевы приводил его в легкое замешательство и волнение. — Не хотите же вы сказать, что поменять нужно… Вы ведь не об этом?
Морриган смерила его убийственным взглядом и отчеканила:
— Прекратите мямлить, советник! Как можно понять хоть что-то по обрывкам вашей речи? — Она фыркнула и отвернулась к окну, подперев щеку рукой. — И тем не менее я поняла вас, — добавила она уже совершенно спокойным тоном. — Разумеется, я не собираюсь объявлять всему миру, что теперь я повелительница не четырех, а всего лишь трех стихий. Я еще не выжила из ума. Но эти эпитеты… Их так много… Давайте уберем хоть что-нибудь. — В голосе Морриган послышались жалобные нотки, глаза, словно туманом, заволокла пелена непролитых слез.
— Ох, ваше величество! — Анри мгновенно подскочил со своего места, крепко обнял королеву за плечи. Постоял, тихонько раскачиваясь, точно баюкая. — Ну, будет вам, будет. В этом году что-то совсем рано…
— Старею, — хрипло произнесла Морриган, шмыгая носом. — Ладно, оставляем все как есть. Давайте указ, я подпишу.
Главный советник молча вернул ей бумагу, не забыв при этом передать свой сложенный вчетверо накрахмаленный платок. Морриган шумно высморкалась, нисколько не стесняясь своего подчиненного.
— Мне сегодня надо побыть одной, — решительно произнесла она, глядя куда-то в пустоту. — Совсем.
Анри понимающе кивнул и, более не задавая лишних вопросов, тихонько удалился.
Каждый раз, приближаясь к очередной годовщине своей коронации, Морриган впадала в тяжелую депрессию. И не важно, что это было давным-давно, что сменилось уже несколько поколений простых смертных, что свидетелей тех давних событий осталось по пальцам пересчитать.
Время к Морриган было безжалостно. Оно ее не лечило. Нисколько.
События тех давних лет она помнила с той же отчетливостью, что и в момент их свершения. Это было никак не исправить, не изменить, не вырвать из памяти.
Закрой глаза и снова увидишь.
Морриган знала, что единственный способ исцеления — пережить, переболеть, выплакать. Снова и снова. В трехсотый раз. Она знала это и уже давно смирилась. И потому покорно отдалась волнам своей боли, понеслась по ним как терпящее кораблекрушение беспомощное судно…
Первое и самое болезненное воспоминание родом из детства. Кровавый переворот. Так назвали смуту, учиненную против короля Грэди и королевы Алоны, родителей Морриган. Их убивали прямо на ее глазах.
Вдох. Выдох. Еще раз. Вдох. Выдох. Дыши.
Собственно, все, что было в жизни Морриган после этого события, уже нельзя было назвать детством. Это и жизнью-то назвать можно было лишь с огромной натяжкой…
Вдох. Выдох.
Следующий эпизод приходит из глубин памяти почти сразу. Предательство. Страшный, вероломный, ничем не объяснимый поступок. На этой стадии Морриган всегда накрывало волной сокрушительного гнева. Настолько сокрушительного, что однажды, находясь в слепой ярости, Морриган чуть не сожгла дотла собственный дворец. Тогда могли пострадать ни в чем не повинные люди. Обошлось.
С тех пор в период своей страшной депрессии королева всегда оставалась одна. По крайней мере, в том крыле дворца, которое было отведено под королевские покои. На всякий случай. Подальше от греха.
Сегодня она тоже была в одиночестве, она это знала. А гнев между тем требовал выхода. Морриган зачерпнула рукой увесистый пласт воздушной массы, вытащила из глубин сознания образ ненавистного ей лица, размахнулась.
Бей! Еще! Сильнее! Вот так! Ненавижу!
Большое зеркало в пол, стоящее возле ширмы, от воздушной атаки разлетелось на множество осколков. Вся ее спальня теперь усыпана мелкими крошками стекла. А сама она наверняка похожа на ведьму.
Плевать. Зато стало легче.
Морриган вышла в гостиную, где на столе стояла очередная початая бутылка вина. Наполнила бокал, выпила быстро и жадно, совсем не так, как требует того этикет. Несколько багряных капель упали на подол светлого платья королевы. Словно кровь…
На мне много крови, пара капель не в счет.
Дальше была война. Она вошла в историю Бриаля как освободительная.  Но для Морриган это была ее личная война, первая и самая жестокая. Она вернулась, чтобы отомстить своим обидчикам, своим врагам, предателям и убийцам. Чтобы вернуть то, что принадлежит ей по праву рождения — земли, дворец, трон, верноподданных.
Много войн было и после этой. Королевство Бриаль всегда было лакомым кусочком. Морриган десятки раз приходилось отражать нападения чужеземцев, мечтающих завоевать и поработить ее народ. Но со дня коронации у Морриган не было ни одного поражения, ни один враг больше не ступил на ее земли, не осквернил их.
Еще вина, ваше величество? За победы, мм?
Морриган подмигнула своему отражению в окне. Подняла за тонкую ножку бокал, повертела в руке, играя бликами света. Там за окном уже давно стояла черная непроглядная ночь. Люди смотрели свои сны, наверняка красивые и легкие, оставляющие с утра приятный осадок в душе. А вот ее сны будут страшными и тяжелыми.
Хорошо было бы выйти в сад, немного пройтись да проветрить голову. Но Морриган знала, что сегодняшняя ночь не подарит ей желанной прохлады. Лето уже давно вступило в свои права, а потому ночи на Бриаль опускались жаркие, воздух стоял влажный и липкий. Впрочем, организовать себе легкий бриз она могла бы, не двигаясь с места.
Королева вернулась в спальню, где не без труда стянула с себя запятнанное платье. Затем облачилась в шелковую сорочку, накинула тонкий прозрачный пеньюар, распустила волосы.
Ее полное одиночество не абсолютно. Где-то во дворце, в шаговой доступности обязательно кто-то есть. Этот кто-то несет свою долгую ночную вахту, ждет первых лучей восходящего солнца, чтобы передать дежурство кому-то еще. Морриган вышла в коридор, наугад выбрала направление.
Ей непременно нужно было пожелать доброй ночи своему охраннику.

Королева была пьяна.
Причем довольно крепко. Он увидел это сразу — по ее робкой неуверенной походке, путаным шагам, легким покачиваниям, будто она не шла, а плыла по волнам навстречу чему-то неизведанному.
Он также понял, что она не очень-то понимает, куда и зачем идет, а возможно, просто забыла.
Он не мог не отметить и тот факт, что ярко-красное одеяние королевы было чересчур легкомысленным для ночных прогулок даже по коридорам собственного дворца. Можно было неслышно пойти за ней следом, проследить, проконтролировать. Но второй вариант был более надежным и правильным.
Леон Барт отлепился от стены, которую подпирал спиной, и вышел королеве навстречу.
Морриган вздрогнула, когда большая черная тень неожиданно двинулась в ее сторону. Она уже вскинула руку для атаки, как вдруг услышала знакомый и уверенный голос:
— Позвольте, я провожу вас, ваше величество. Час довольно поздний. Пора отдыхать.
— А, это вы, советник Барт. — Морриган расслабленно выдохнула, добавила с неприкрытой усмешкой: — Значит, это вам выпало «счастье» дежурить сегодняшней ночью? Неужели опасались значительных разрушений? Сам советник государственной безопасности на посту! Какая честь! — Морриган говорила громко, зачем-то размахивала руками и все сильнее шаталась.
Леон Барт сохранял непроницаемое лицо и никак не реагировал на ее сарказм.
— Я настаиваю, — сказал он, ловко подхватив королеву под локоть в момент самой высокой амплитуды ее раскачиваний.
Морриган снова вздрогнула, но на этот раз не от испуга. Ее тело мгновенно отреагировало на это простое прикосновение, покрываясь мурашками, плавясь, как воск, готовое на более смелое продолжение. Они стояли теперь так близко, что Морриган боялась лишний раз шевельнуться, ее глаза томно прикрылись, а губы, напротив, сами собой приоткрылись.
В ожидании поцелуя…
Которого, разумеется, не последовало.
Наивная.
— Леон, я красивая? — вдруг спросила она еле слышно.
Если мужчина и удивился, то на его лице это никоим образом не отразилось. Он посмотрел на королеву долгим и, как показалось ей, оценивающим взглядом. Она стояла перед ним в абсолютно неподобающем виде. Легкая сорочка и пеньюар открывали взору мягкие плавные линии. Грудь под тонкой тканью волнительно вздымалась.
Скажи уже хоть что-нибудь! Отшутись! Смени тему! Только не молчи. Тишина… унижает.
— Очень, — вдруг так же тихо ответил мужчина ее мечты, когда она уже почти отчаялась услышать ответ.
— Тогда почему…
— Ш-ш-ш. — Леон Барт оборвал так и не высказанный вслух вопрос королевы, легко подхватив ее на руки.
Морриган ахнула от неожиданности.
И счастья.
— Я отнесу вас в спальню. Где вы наконец-то сможете отдохнуть.
Морриган отчетливо ощутила горький вкус разочарования.
Леон отнес свою ношу в гостевые покои, так как спальня королевы оказалась сплошь усыпана осколками стекла. По дороге он что-то говорил ей, комментируя каждый свой шаг, каждое действие. Он и сам не смог бы объяснить, с чего вдруг стал таким болтливым. И только спустя некоторое время, оставшись один в соседней комнате, он осознал, что таким образом просто пытался чем-то заполнить гнетущую тишину, вывести на простой разговор Морриган, услышать от нее хоть одну реплику.
Но этого так и не случилось. Королева окончательно ушла в себя, замкнулась и больше не произнесла ни слова после того, как он не дал ей закончить вопрос, начинающийся со слова «почему».
Леон и сам не мог бы объяснить, отчего поступил столь трусливо. Это было ему совсем не свойственно. Он лишь каким-то внутренним чутьем понимал, что вопрос ему не понравится, и он не пожелает на него отвечать. А это непременно заденет чувства ее величества, а то и вовсе поставит в неловкое положение. Размышляя таким образом, он еще долго ворочался на казавшейся жесткой постели, куда прилег отдохнуть, и наконец провалился в спасительный сон.
А проснулся оттого, что услышал какой-то неясный шум. Леон бросил быстрый взгляд на окно. Уже начинало светать, но рассветные лучи только-только коснулись неба. Значит, он спал не более двух часов. Что же его разбудило? Леон прислушался и понял, что странные звуки исходят из комнаты, где он оставил королеву. Подскочив со своего неудобного ложа, он уже через какое-то мгновение стоял подле нее.
Морриган снился сон. И судя по всему, это был сон не из приятных. Она металась на уже изрядно измятой постели, кричала что-то неразборчивое, а потом вдруг начинала тихонько и жалобно плакать, умоляя своих мучителей о пощаде. Леон стоял в оцепенении, не зная, что делать. Королеве ничего не угрожало, но не разбудить ее казалось ему преступлением. Он осторожно опустился на край кровати, и от этого еле уловимого движения Морриган неожиданно открыла глаза.
Она была вовсе не такой соблазнительной, какой встретилась ему всего пару часов назад в темном и пустом коридоре. Волосы, слипшиеся от пота, мокрое от слез лицо, глаза воспаленные и больные. В их глубине все еще продолжало плескаться безграничное отчаяние, страх и боль от пережитого кошмара.
И тем не менее откуда-то из недр души Леона поднялась такая лавина необъяснимых для него чувств, что стало больно дышать. Он наклонился к Морриган и внезапно обрушился на нее грубым, злым и требовательным поцелуем.
Это не было внезапным порывом любви. Это даже не было вспыхнувшей, словно спичка, страстью. У поцелуя Леона и Морриган был горько-соленый привкус слез и несбывшихся надежд. Поцелуй был жарким и душным, как летняя ночь, медленно тающая за окном.

ГЛАВА 7
МАЛЕНЬКАЯ ФЬЕР

Каждый член Королевского Совета имел свой личный кабинет, где проводил немало времени за составлением различного рода писем, прошений, докладов, отчетов и занимался прочей канцелярской рутиной. Тот же, кто желал отдохнуть от рабочего процесса и своего одиночества, выбирал кабинет, именуемый общим. Здесь стояли четыре одинаковых письменных стола, огромный шкаф, сверху донизу заставленный книгами, камин и пара кресел для тех, кто желал поговорить приватно.
Сейчас в общем кабинете находились двое из советников. За дальним столом, стоящим у шкафа, расположился советник Дойл. Он что-то сосредоточенно писал, хмуря брови и изредка покусывая кончик пера в поисках подходящего слова. За столом у окна скучал без дела советник Барт, отстраненно уставившийся взглядом в одну точку.
Леон имел усталый вид, да и чувствовал себя весьма неважно. Раз за разом в его голове прокручивался один и тот же эпизод — вот он наклоняется к Морриган и с какой-то неистовой яростью впивается в ее губы.
Что на него нашло? Как он позволил случиться этому поцелую?
Леон весь измучился, пытаясь ответить на эти вопросы хотя бы себе самому. Что уж говорить о королеве? После прошлой ночи он так и не обмолвился с ней ни словом.
Сбежал, как позорный трус, как дезертир, покидающий поле боя!
Как он может оставаться после такого на своей должности!
Он заслуживает отставки, не иначе!
Леону было ужасно стыдно за свой импульсивный поступок, он продолжал терзать себя уничижительными мыслями, обзывая последними словами за проявленную глупость, дерзость и трусость. Он также понимал, что рано или поздно ему все равно придется объясниться с Морриган, как и подобает порядочному мужчине. Но пока не знал, как это сделать и что сказать в свое оправдание.
— Советник Барг, вы влюбились?
Леон вздрогнул, услышав этот внезапный вопрос из дальнего конца кабинета.
— В кого это? — хрипло спросил он, мгновенно подобравшись и ощетинившись.
— В меня,  надо полагать, — невозмутимо отозвался озадачивший его оппонент. — Я уже чувствую, как от вашего столь долгого и пристального взгляда у меня начинают стыдливо краснеть щеки.
— Тьфу ты… — Леон расслабленно выдохнул, потянулся руками вверх, разминая затекшие мышцы. — Задумался я, советник Дойл. Увы, не о вас, — добавил он с усмешкой.
— Я не разочарован этим фактом, отнюдь. Напротив, вы меня изрядно порадовали. — Тон и голос Ламонта оставались серьезными. Он продолжал скрипеть своим пером, как будто потерял интерес к едва начавшемуся разговору.
Леон снова усмехнулся, с любопытством разглядывая своего коллегу.
По долгу службы Леон был знаком с досье почти каждой хоть мало-мальски значимой фигуры в королевстве. Однако советник Дойл, несмотря на долгие годы совместной работы, оставался для него темной лошадкой. С одной стороны, он был словно открытая книга, вот он я, бери и читай. Но с той лишь особенностью, что в этой книге читать было нечего. Голые и сухие факты биографии Ламонта давали минимум представления о нем как о человеке. Что он любит, каковы его интересы, привычки, привязанности? Весьма замкнутая личность, не пускающая в свой внутренний мир никого постороннего. Но при этом профессионал в своем деле.
— Что вы там пишете? — поинтересовался Леон, пытаясь строить догадки по хмурому лицу и глубоким складкам, образовавшимся на лбу у советника иностранных дел.
— Составляю приглашение на праздник для особо важной персоны.
— Да? А почему у вас такой вид, будто вы не приглашаете, а посылаете  эту самую персону ко всем неугодным? — Леон коротко хохотнул, чувствуя, как к нему потихоньку возвращается бодрость духа и хорошее настроение.
— По сути, вы недалеки от истины, мой друг, — ничуть не смутился советник Дойл. — Ибо мое приглашение будет расценено не иначе как оскорбление.
Леон мгновенно подобрался, всем корпусом подавшись вперед.
— Вы пишете правителю королевства Гаэль? — уточнил он, нахмурившись.
— Все верно, вы на редкость прозорливы. Именно ему.
— Зачем? Отношения наших государств последние годы балансируют на грани войны. — Леон почувствовал, как от его мимолетного всплеска хорошего настроения не осталось и следа.
— Вы мне  это будете рассказывать? — Советник Дойл наградил его высокомерным взглядом.
— Тогда зачем? — снова спросил Леон, теряя терпение.
— Видите ли, если он не получит это приглашение, оскорбление будет еще более сильным. Это называется искусство дипломатии.
— Ее величество в курсе?
— А вы думаете, я плету интриги за ее спиной? — Ламонт оставался спокойным, но перо в его руке негодующе задрожало.
— Нет, конечно, не думаю. — Леон поспешил загладить свою бестактность. — Просто я не припоминаю, чтобы этот вопрос мы обсуждали на общем Совете.
— А вы и не можете этого помнить, — усмехнулся тот, вставая из-за стола. — Разве вы не заметили, что многие решения королева принимает, так сказать, без нашей помощи?
Вопрос советника Дойла так и остался висеть в воздухе без ответа. Леон чувствовал желание встать на защиту Морриган, но этот проныра, чтоб его… был прав. Последнее заседание Совета до сих пор отдавало неприятным душком. Королева что-то скрывала.
— Кстати, та девочка. — Ламонт неожиданно развернулся у самого порога, снова возвращая внимание Леона. — Как ее? Бьянка? Я слышал, как она говорила, будто Чужеземец назвал ее «маленькая фьер».
— И? Это что-то значит? — Брови Барта озадаченно сошлись на переносице.
— Может быть, да. А может, и нет. Он сделал ей комплимент. Фьер  означает красавица. — Советник Дойл смерил своего собеседника каким-то странным взглядом, прежде чем добавил: — На гаэльском. 
— Два месяца! — Леон порывисто подскочил из-за стола, чувствуя желание вцепиться в глотку стоящему у порога мужчине. — Бьянка Кастелло уже два месяца, как доставлена во дворец! Почему вы молчали об этом раньше?!
— Да вот, — задумчиво отозвался Ламонт, будто и не замечая ярости на его лице, — вспомнил только что.
Леон был в бешенстве. Столько времени было упущено зря! А ведь они изначально строили предположения, что Чужеземец может быть родом из гаэльского королевства. Это было логичнее всего, но у бриальской разведки не было никаких доказательств. Впрочем, а есть ли они сейчас? Что они могут предъявить вражескому государству? Брошенное вскользь слово? Которое, кстати, услышала всего-то необразованная крестьянка? Да мало ли что ей могло почудиться? И да, она ведь, кажется, умирала?
Леон слышал все эти вопросы в своей голове, задаваемые разными голосами, злые, презрительные, поднимающие на смех его самого и всю его службу в целом. Однако Леон все больше убеждался в том, что видит ситуацию правильно. Чужеземец не предполагал, что Бьянка каким-то чудом сумеет выжить, а потому говорил с ней свободно, не боясь выдать себя неосторожным словом.
Но Ламонт! Каков наглец! Что за игры он ведет? Что вообще за неразбериха творится во дворце в последнее время?
Подобно вихрю Леон стремительно двигался к своей цели — покоям королевы, распугивая на своем пути шарахающихся в разные стороны служанок. Он не спросил аудиенции заранее, но в данный момент ему было плевать на тонкости этикета. Распахивая двери без стука и разрешения, советник Барт понимал, что рискует быть наказанным за подобную вольность, но отчего-то не чувствовал за собой вины. Даже сцена с поцелуем отошла на задний план, поблекла и уже не казалась такой неразрешимой проблемой.
Морриган находилась за ширмой и, слава богам, уже была полностью одета. Стоящая рядом служанка, по всей видимости, пыталась придать последние штрихи туалету, расправляя складки на пышном подоле ее платья. Она коротко взвизгнула от столь внезапного вторжения Леона, испуганно покосилась на королеву. Взгляд Морриган не выражал никаких эмоций.
— Оставь нас, — коротко приказала она.
Служанка выпорхнула за дверь, словно испуганный мотылек.
— Здравствуй, Леон. — Темные глаза смотрели в голубые с неподдельной теплотой и мягкостью. — Должна признаться, ты не перестаешь удивлять меня.
Не давая себе возможности утонуть в этой окутывающей его ауре нежности, Леон сразу приступил к делу. Коротко и ясно изложил ставшие ему известными факты, собственные гипотезы и возможное развитие дальнейших событий.
Морриган слушала внимательно, ни разу не перебив.
— Значит, все-таки Гаэль, — задумчиво произнесла она, как только Леон закончил. — Но весомых доказательств по-прежнему нет, ведь так? Ты и сам понимаешь это. Кроме того, с тех пор, как у нас появилось лекарство, Чужеземец пропал. Возможно, мы больше никогда не услышим о нем.
Леон упрямо покачал головой, выражая тем самым свой протест.
— Ваше величество, мое чутье подсказывает мне, что он всего лишь временно залег на дно. И готовится к новой атаке. Мы не должны сидеть сложа руки.
— Возможно, ты прав. Стоит обсудить, что именно мы можем сделать. Пока я не очень это представляю. — Морриган устало вздохнула, потерла кончиками пальцев виски. — А что еще тебе подсказывает твое чутье? — добавила она уже совсем другим тоном. Губы тронула лукавая улыбка, глаза блеснули озорным огнем. Она мгновенно преобразилась, потянулась к нему всем телом, словно гибкая кошка за порцией ласки.
Леон сам не понял, как инстинктивно отступил назад.
— То, что я должен извиниться перед вами, — решительно произнес он. — Мое поведение нельзя назвать подобающим, не знаю, что на меня нашло, и…
— Довольно! Ваш посыл мне понятен! — Глаза Морриган метали молнии. — Увидимся на заседании, советник Барт. И не советую вам снова опаздывать.

ГЛАВА 8
ПОЩЕЧИНА

Ах, как же она ненавидела его в этот момент! Как презирала! Морриган было невероятно сложно сдержать рвущиеся наружу ярость и обиду.
Слова Леона, его жалкие и никому не нужные извинения были для нее словно… пощечина!  Как он посмел поманить ее призрачной надеждой, чтобы снова стать всего лишь недостижимой мечтой! Все внутри нее клокотало от негодования и злости!
Морриган до боли сжала руки в кулаки и мгновенно переместилась далеко за пределы дворца. Подальше от посторонних глаз, чужих ушей, болтливых языков, которые непременно начнут судачить о том, что королеву опять кто-то разгневал.
Впереди, насколько хватало взора, расстилалось бескрайнее зеленое море с пестрыми вкраплениями луговых цветов. Королева скинула ставшие неуместными туфли, ступила на мягкий податливый дерн, блаженно вдохнула сладкий воздух. Будучи магом-стихийником, Морриган всегда остро чувствовала связь с природой. Она питалась ее силой — живой, теплой и осязаемой, с наслаждением пропускала сквозь каждую клеточку своего тела.
Голые ступни, однако, в этот раз не отозвались привычным покалыванием. Земля ее больше не питала. Это печалило, но не больше того, что уже чувствовала Морриган из-за Леона.
Она шла, запрокинув голову и подставив лицо обжигающему солнцу. Шла бездумно, очищая сознание от тяжелых мыслей, всеми силами пытаясь вернуть себе душевную гармонию. Солнечные лучи нещадно слепили, раздражали глаза, и Морриган пришлось прикрыть их. Тотчас же несколько капель скатились по щекам, оставляя мокрые соленые следы.
Это не слабость, нет. Просто слишком яркое солнце.
Ее прогулка не была долгой, государственные дела не терпят простоя и проволочек. Морриган предстояло вновь собрать своих советников, чтобы определиться, будут ли они предпринимать какие-то действия в связи с вновь открывшимися фактами. И если да, то какие.
Пригласили и Бьянку. Та испуганно вертела головой по сторонам, удивляясь, что присутствует при обсуждении столь важных вопросов, и не совсем понимая, чем она может быть полезна.
Анри, взявший на себя обязанность по ведению заседания, еще раз мягко расспросил девушку о том, что она уже рассказывала в первые дни своего пребывания во дворце. Бьянка послушно подтвердила ранее сказанные слова.
Да, Чужеземец назвал ее именно так. Нет, она ничего не путает и расслышала правильно. Да, это было все, что она поняла из слов, которые были ей незнакомы.
Бьянка также повторила описание увиденного ею мужчины.
— Очень большой, настоящий великан. И очень… красивый. — Последнее слово Бьянка произнесла еле слышным голосом, заметно краснея.
Ламонт громко фыркнул со своего места.
— Под такое описание подходит каждый второй мужчина. Для этой пигалицы любой выглядит как великан. Советник Хьюз, не боитесь, что мы будем подозревать и вас тоже?
— Я не знаю гаэльский, — спокойно отозвался Анри.
— Нет-нет, — поспешила добавить ясности Бьянка. — Скорее уж его можно сравнить с советником Бартом. — Бьянка бросила быстрый взгляд на Леона и опять густо покраснела.
Морриган почувствовала, как ее губы сами собой сложились в презрительную усмешку.
Сделать комплимент, а потом нанести удар. Удачное сравнение, девочка. Хотя ты, конечно, говорила всего-то о внешности.
— Что ж, господа, — громко призвала она советников, отвлекаясь от собственных невеселых мыслей. — Давайте попробуем предположить, что мы имеем дело с королевством Гаэль. Что будем делать в сложившейся ситуации?
— А что мы можем сделать? Я надеюсь, тут никто не хочет кровопролития? — Гэй Маллан возбужденно закрутил головой, ища поддержки у коллег. — Бриальцы хотят мира, они ждут праздника, а не войны!
Лицо Ламонта скривилось, словно он только что проглотил лимон.
— Бриальцы недавно гибли как мухи. А вас только праздник и волнует.
— Вас вроде тоже целых два месяца не волновал этот факт!
А вот и Леон. Не выдержал все-таки.
— Господа, давайте без эмоций. — Королева смерила всех тяжелым взглядом, призывая к спокойствию. Которого не чувствовала и сама. — Разумеется, здесь никто не хочет войны. Давайте не будем забывать, что Гаэль на данный момент самый серьезный противник для нашей страны. Бросать ему вызов совсем не в наших интересах.
— Тогда что же? Забыть и сделать вид, что ничего не было?! — Морриган отчетливо видела, как на скулах Леона заиграли желваки. Он злился, нервничал, и дело тут было не только в делах государственных. Она ощутила мрачное удовлетворение, осознав этот факт. По крайней мере, он чувствовал хоть что-то…
— Этого я не говорила, советник Барт, — холодно ответила она на его выпад. — Для этого мы и собрались сегодня. Чтобы принять какое-то, — Морриган помедлила, подбирая слова, — разумное решение.
Повисло тягостное молчание, все советники углубились в раздумья, пытаясь найти это самое разумное.
— А что не так с этим королевством? — вдруг услышали они робкий вопрос. Бьянка испуганно вцепилась в ткань своего новенького платья, как только пять пар настороженных глаз обратили на нее свой взор. — Почему мы враждуем с ним? — все-таки осмелилась завершить она свою мысль.
Как ни странно, королева отнеслась к вопросу Бьянки весьма благосклонно.
— Раз уж ты здесь, то почему бы не расширить свой кругозор, верно? — отозвалась она с улыбкой. — Так ты хоть немного начнешь понимать сложившуюся ситуацию. Итак, Анри? — Морриган кивком головы передала слово главному советнику.
— Хм. Что ж. — Советник Хьюз плеснул себе воды из кувшина, промочил горло. — В настоящее время можно говорить о двух сверхдержавах в мире. Королевство Гаэль на протяжении всей истории занимало самую большую территорию и славилось как самое сильное и развитое государство. Но в последние годы Бриаль почти ни в чем не уступает ему. А благодаря последним объединениям с соседними странами по своей территории даже превосходит Гаэль. Разумеется, это вносит некоторую… хм… напряженность в отношения с ним.
— Почему? — Бьянка сосредоточенно нахмурила лоб, размышляя. — Когда у наших соседей в Далме лучше урождается картофель или капуста, мы ведь не идем с вилами на них.
Кто-то из советников отчетливо хмыкнул, кто-то лишь слабо улыбнулся.
— Видишь ли, это не совсем одно и то же. — Анри коротко кашлянул, перевел растерянный взгляд на королеву.
— Это хороший пример, Бьянка, — поощрила ее Морриган. — Но в данном случае речь идет о куда более важных вещах.
— Каких же?
— Власть, всемирное господство. То, к чему стремится чуть ли не каждое государство.
— А разве не собственный народ должен быть в приоритете? Если он, к примеру, голодает, живет в нищете, то о каком всемирном господстве может мечтать правитель такого государства? — Интуиция Бьянки просто кричала, что она перегибает палку в своих рассуждениях, но отчего-то продолжала говорить, упрямо покусывая нижнюю губу.
— Девочка права. Это камень и в наш огород, — как всегда в своей сварливой манере отозвался Ламонт. — В последние годы Бриаль разросся до размеров, которыми уже не так-то просто управлять. Все наши силы сосредоточены на защите внешних границ, в то время как внутренняя политика заметно хромает.
— Да, это так. — Морриган начала нервно теребить аккуратный перстень на одном из своих пальцев. — И я не горжусь этим. Мой народ не всегда сыт и одет, как того заслуживает. Но тот, кто жил, а точнее сказать, выживал во время хотя бы одной войны, знает, как нелегко даются победы, мир и его постоянное поддержание.
— Прошу простить меня, ваше величество. — Бьянка смиренно склонила голову, чувствуя себя крайне неловко. — Я не хотела сказать ничего плохого. Я просто пытаюсь понять…
— И это каждый раз будет непросто, поверь моему опыту. — Королева отмахнулась от ее извинений, как от назойливой мухи. — Сейчас главное, что ты должна уяснить, — Гаэль для нас враг номер один. Все его правители, какие были со дня моей коронации, имеют одни и те же политические взгляды, увы.
— Хотя, — снова взял слово главный советник, — в настоящее время есть некоторая… хм… надежда на то, что ситуация может в корне измениться. Дело в том, что ныне правящий король гаэльского королевства болен. А точнее сказать, находится при смерти. Последние месяцы он уже не встает с постели. Таким образом, вот-вот на трон должен сесть его наследник принц Дарак. А этот юноша, он… хм… как бы это сказать, из иного теста.
— Значит, старик Одхран совсем плох? — Морриган подалась вперед, темные глаза заинтересованно блеснули. — Так, может, Чужеземец — его последняя  проказа?
— Хорошо, если так. Но… мы ведь не знаем наверняка. — Анри беспомощно развел руками, в очередной раз потянулся за кувшином.
— А этот Дарак? Сколько ему сейчас? — снова спросила королева.
— Принцу девятнадцать, он еще очень молод. А еще мягкотел, наивен и, я бы даже сказал… глуп.
Морриган откинулась на спинку своего кресла, улыбнулась, легонько выбивая пальцами по столешнице какой-то незатейливый ритм.
— Тогда мы просто не имеем права упустить такой шанс. Пока вокруг этого мягкотелого юноши не собралась стая стервятников вроде старика Одхрана, мы просто обязаны прибрать его к рукам.
— Брачный договор? — Главный советник произнес эти два слова с каким-то робким придыханием.
Морриган одарила его обворожительной улыбкой и медленно кивнула.
— Ламонт, — повернулась она к советнику иностранных дел, — что там с приглашениями?
— Все, как вы и велели. Одно — официальное, для короля. Разумеется, он не сможет нанести нам визит, даже если вдруг пожелает. Второе — тайное, которое получит лично Дарак.
— Мы должны еще раз согласовать текст приглашения для наследного принца. Нужно составить его таким образом, чтобы принц Дарак не просто хотел, а мечтал оказаться на нашем празднике. — Морриган загадочно улыбалась, проговаривая эти слова. — Задержитесь, советник Дойл. Остальные, я полагаю, свободны. Решение неожиданно нашлось само собой.
— И вы действительно считаете его разумным? — Вопрос Леона был подобен сухому щелчку внезапного выстрела. — Вас ничего не смущает в вашем идеальном плане?
Морриган ощутила, как внутренне вся подобралась.
Что еще ей ожидать от этого непредсказуемого человека? Что он на самом деле хочет сказать? Или… О боги! Он что, ревнует?
Морриган почувствовала гремучую смесь злорадства и неожиданной радости.
— А что меня должно смущать, советник Барт? — произнесла она ледяным тоном, боясь выдать свои истинные эмоции.
Леон коротко хмыкнул, опустил взгляд, словно смущаясь.
— Ну, хотя бы тот факт, что вы… уже замужем.

ГЛАВА 9
«ОДИНОКИЙ ПУТНИК»

— Эй, ты! Рыжая! Иди! Там к тебе твой красавчик пришел!
Неожиданный громкий крик подобно громовому раскату сотряс помещение. Мара не стала оглядываться, хотя прекрасно знала, что игнорировать обладательницу этого резкого, визгливого голоса слишком долго у нее не выйдет. Рыжая здесь она одна.
Опрометчиво глянув в зеркало, Мара тут же поймала колючий взгляд густо подведенных глаз. Эту девицу, вульгарную, злую и завистливую, она терпеть не могла. Впрочем, как и многие другие девушки. Но зато завсегдатаи «Одинокого путника» весьма ценили пышный бюст Брай и ее крепкий зад.
— Кончился отдых у нашей неженки. Сегодня придется поработать.
Это, конечно, Лу. Гаденько поддакивает своему кумиру, пытается снискать одобрения.
Мара не успела заметить, как Брай приблизилась к ней на опасно близкое расстояние. В нос тотчас же ударила едкая смесь запаха пота, сигар и алкоголя.
— Поработать… Как же! С таким-то красавчиком разве ж это работа! — проворчала она, намеренно толкнув Мару своим задом. Мазнула очередным недобрым взглядом по лицу девушки.
Только что за волосы не дернула.
— А ко мне опять этот грязный Риччи пожаловал! — продолжала она ворчать, обращаясь уже к Лу. — Ох, и до чего же от него конским навозом несет, сил нет!
— Ха! Так то ж неудивительно! Он ведь конюшни держит! Не розами ж ему пахнуть!
Обе девицы протяжно загоготали, создавая тем самым атмосферу не лучше, чем в упомянутых конюшнях.
Мара не стала искушать судьбу и снова привлекать к себе ненужное внимание. Тихой мышкой она обогнула все встретившиеся на своем пути препятствия и легко выскользнула за дверь.
Поднялась сразу к себе в комнату, даже не пытаясь искать «своего красавчика» среди остальных гостей. Она давно знала, что царящая там неразбериха из посетителей и развлекающих их девушек ему не по нутру. Положа руку на сердце, Мара вообще не понимала, почему он продолжает сюда приходить.
Но она всегда ждала этих встреч с большим нетерпением и волнением. И каждый раз боялась, что не дождется…
Он сидел на ее постели спиной к входу. Ей не нужно было спрашивать, чтобы понять — месяц, что они не виделись, выдался для него непростой. Позу никак нельзя назвать расслабленной: шея, плечи, спина напряжены до предела.
Мара неслышно подошла сзади, положила руку на его плечо. Он тотчас же откликнулся, накрыл своей широкой ладонью ее руку, легонько сжал.
— Здравствуй, Мара, — произнес он глухо. Тряхнул головой, будто вынырнул откуда-то из самых глубин своих размышлений.
— Здравствуй, Леон… 
Много позже, когда они уже лежали на постели из смятых простыней, удовлетворенные и расслабленные, Мара осмелилась спросить:
— Ты расскажешь?
Леон не стал делать вид, будто не понимает сути ее вопроса.
— Сложно все в последнее время. Запутался.
Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, а другой задумчиво перебирал длинные рыжие пряди девушки.
Мара перекатилась со спины на живот, заинтересованно взглянула в голубые глаза.
— Женщина? Кто она?
— Морриган. — Леон поморщился, чувствуя, как груз ответственности за совершенный им поступок снова ощутимо давит на плечи. — Я… наверное, обидел ее.
— Ты обидел королеву?  — Зеленые глаза девушки удивленно распахнулись. — И до сих пор жив?
— Я поцеловал ее, — нехотя уточнил тот.
— Погоди-погоди! — Мара возбужденно заерзала на постели. — Ты поцеловал королеву?!!  Ого! Ради такой новости стоило ждать целый месяц! — Она засмеялась звонко и заразительно, обнажив маленькие ровные зубки.
Леон невольно заулыбался в ответ.
— Ты скучала по мне этот месяц? — спросил он, игриво поглаживая ее розовый сосок.
— О нет, нет, нет! — Мара решительно хлопнула его по руке. — Только не вздумай переводить тему! Я жажду подробностей!
— Да нет никаких подробностей. — Леон устало выдохнул, уставился в потолок. — Поцеловал. Струсил. Извинился. Это… усложнило наше и без того непростое общение с ее величеством. Вот и вся история.
Мара мгновенно почувствовала его настроение.
— Прости. Я, кажется, не поняла всю серьезность ситуации, — повинилась она.
— Не все так страшно. Мои извинения, я полагаю, приняты. Вот только… по-прежнему сам себе противен, — горько усмехнулся он, избегая ее взгляда.
Почему? Разве она осудила бы его? В ее мире женщину брали, не спрашивая разрешения. Лишь бы в кармане звенела монета…
— Ты любишь ее? — тихо спросила Мара.
Леон приподнялся на локте, заглянул в глаза.
— Ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он серьезным тоном.
Мара пожала хрупкими плечами, выдохнула одно лишь слово:
— Много…
— Почти триста тридцать. Я старше Морриган. Но вот в чем дело. Я и сейчас не могу ответить на один вопрос. Что есть любовь? Ты знаешь?
— Откуда мне знать? — Мара в очередной раз перекатилась на постели, тряхнула рыжими кудрями, улыбаясь призывно и дерзко. — Я всего лишь блудница.
Леон не принял ее игру. Он продолжал серьезно смотреть своими голубыми глазами, впервые показавшимися ей холодными.
— Разве у блудницы нет души и сердца?
Его вопрос так и остался висеть в воздухе без ответа. Мара отвернулась, пряча потухший взгляд от своего клиента.
Вот за это я и люблю тебя, красавчик…
Ее странное знакомство с Леоном состоялось почти три года назад. Мара помнила, как суровой промозглой зимой неожиданно подхватила воспаление легких. Болезнь измотала ее и без того худое тело, добавила почти синюшный оттенок лицу. Хозяйка борделя, зайдя в ее комнату, сурово сдвинула брови.
— Ты мне своим видом всех посетителей распугаешь, — проворчала она недовольным тоном. — Ладно, покрутись пока среди обслуги, а там видно будет.
Сказав это, она удалилась, а Мара, собрав остатки сил, поплелась на кухню.
Разносить тяжелые подносы с выпивкой и закусками оказалось делом нелегким. Слабость добавляла ее походке пьяные покачивания, перед глазами плыли круги, от запахов и шума мутило. В минуту, когда Мара уже готова была на коленях ползти и умолять хозяйку «Путника» еще о нескольких днях отдыха, к ней и подошел Леон. Ловко подхватив падающий из рук девушки поднос, другой рукой он усадил ее на свободный стул.
— Кажется, вы нездоровы, — участливо произнес он, присаживаясь рядом.
— Так и есть, господин. Спасибо вам. — Мара выдавила из себя слабую улыбку, не забыв при этом поинтересоваться: — Хорошо ли вы проводите время в нашем заведении?
Леон коротко хмыкнул.
— Уже лучше. Как только увидел хотя бы одно лицо без маски.
Мара не сразу поняла, что он говорит о ней.
— Никогда не разрисовывайте свое лицо подобно этому. — Леон кивнул в сторону, где как раз, виляя бедрами, мимо них проплывала Брай. — Впрочем, вы наверняка этого и не делаете, — предположил он.
— На кухне нет, но вскоре придется. Вряд ли я привлеку хоть кого-то, оставаясь бледной как смерть, — усмехнулась она.
— Уже  привлекли, — с нажимом произнес мужчина, с интересом вглядываясь в ее черты.
С тех пор каждый раз, встречая Леона, Мара начисто умывала свое лицо, чтобы сделать ему приятное.
Он всегда платил очень щедро. Маре хватало этих средств, чтобы заплатить хозяйке вперед за несколько дней, а то и целый месяц. Все это время она позволяла себе не принимать других клиентов. Кроме того, Леон был нежен и обходителен с ней. Словно она не была тем, кем была. Неудивительно, что ее юная душа откликнулась и потянулась навстречу этому мужчине…
— А она? Королева любит тебя? — Мара вернулась к их разговору, отвлекаясь от воспоминаний.
— Да, я почти уверен в этом. — Леон сел на постели, потянулся за своей одеждой. — Я ведь не слепой. Хотя до сих пор мне удавалось таковым прикидываться, — добавил он, невесело усмехнувшись.
— Так, может, надо было не ограничиваться одним только поцелуем? — Мара потянулась к мужчине, обвила сзади руками, мешая одеваться. — Прижал бы ее где-нибудь к стенке, — томно прошептала она в его ухо, — и, глядишь, она бы от тебя отстала.
Леон перехватил ее руки, повалил на постель, жарко целуя в шею.
— Хотя это вряд ли, — выдохнула Мара, блаженно улыбаясь. — О! А лучше всего прижать и осрамиться!
Леон хмыкнул и вернулся к своему занятию.
— Хотя да, осрамиться ты не сможешь, — сморщила носик Мара, наблюдая за тем, как он одевается.
Мужчина отвесил шутливый щелчок по ее носу, засмотревшись на красивые веснушки.
— Так что же ты тогда чувствуешь к ней?! — не отставала она.
— Я не знаю. Честно. — Леон задумчиво потер переносицу. — Однажды много-много лет назад, когда Морриган еще не была королевой, я видел ее… такой несчастной. Я не могу рассказать тебе всего, что знаю. Но она долгое время… была в плену. Помню, когда я увидел ее сразу после освобождения, я подумал: «Кто же эти изверги, что сделали с ней такое?» И вот в ту ночь, когда она проснулась от своих кошмаров, я вспомнил и увидел ее снова той девчонкой. Несчастной, изувеченной… И меня просто накрыло. Злостью, неизбежностью, не знаю, чем еще…
— О нет, нет. Нет! — Мара подскочила на постели, прижав обе руки к раскрасневшимся щекам. — Только не вздумай рассказывать все это самой королеве!
— Почему? — Леон искренне не понимал столь бурную реакцию девушки.
— Да потому что ты пожалел  ее, Леон! И если она узнает об этом, то, поверь мне, она… тебя уничтожит! 

ГЛАВА 10
УРОКИ МАСТЕРСТВА

Королевский сад, который Бьянка отныне называла не иначе как Живым, стал для девушки вторым домом. Здесь она проводила все свободное время, которого, к слову сказать, теперь у нее было не так уж много. Утренний туалет и трапеза без паузы сменялись уроками чтения, письма, истории, географии и множеством других дисциплин, новых и незнакомых для обычной крестьянки. Были даже уроки музыки, на которых Бьянка с удивлением обнаружила, что ее голос благодаря должной тренировке и правильной постановке может звучать абсолютно обворожительно для самого взыскательного слуха. А уж тонкие длинные пальцы, казалось, так и просились освоить очередной музыкальный инструмент, извлечь из него поистине волшебные мелодии, способные растопить даже черствое сердце.
Бьянка была прилежной ученицей. Новый мир накрыл ее с головой, и она понимала, что, если королеве вдруг вздумается отправить ее назад в Далму, она уже не сможет вернуться к своей прежней жизни. Завянет, словно цветок без живительной влаги.
— Учителя все наперебой хвалят тебя, — будто подслушав ее мысли, произнесла королева.
Они неспешно шли по тропинке, вымощенной светлым гладким камнем, и до сего момента молчали. Бьянка всегда ощущала некоторое утомление и опустошенность после уроков магии, которые ей давала сама королева. А о чем думала Морриган и чувствовала ли она усталость, было ей неведомо.
— Я очень стараюсь, ваше величество. Мне все интересно и многое хочется узнать как можно скорее, — произнесла она чересчур серьезным тоном.
— А куда ты так торопишься? — улыбнулась королева краешком губ.
Бьянка не стала лукавить, но решила быть предельно откровенной.
— Иногда кажется, — начала она, чуть помедлив, — что мне снится какой-то сказочный сон. И я тороплюсь успеть как можно больше до того, как проснусь.
Морриган снова улыбнулась, свернула на очередную тропинку, увлекая за собой и свою спутницу.
— Что ж, я могу заверить тебя, что ты учишься очень быстро. То, на что у меня ушло почти около года, ты освоила всего за каких-то два месяца. Впрочем, — королева печально вздохнула, — меня ведь некому было учить. Я сама нащупала все свои способности и потом еще долго соображала, как могу ими управлять.
Бьянка помолчала, обдумывая слова правительницы. Ей действительно очень повезло. Королева была хорошим, а главное, терпеливым педагогом.
Сначала она научила ее чувствовать связь с землей, которая отныне стала подвластной Бьянке стихией. Ее советы и разъяснения были одновременно простыми и точными.
«Чувствуешь легкое покалывание? Ощути его как следует, прогони по всему телу. А теперь дотронься вот до этого бутона. Закрой глаза, представь, каким будет этот цветок, когда распустится», — говорила королева.
Бьянка послушно чувствовала, прогоняла, представляла… А открыв глаза, ахала в изумлении — бутон раскрывался на ее глазах, являя миру свою первозданную красоту.
— Я могла бы приносить людям пользу! — заявила она сразу же после первого успеха.
Морриган выгнула бровь, с интересом глядя на свою способную ученицу.
— Слушаю тебя.
— В Далме и соседних деревнях, — торопливо заговорила девушка, — земля уже не такая плодородная, как была раньше. Часто случаются неурожаи. А это большая беда для любой семьи. Голод… Я могла бы вернуть земли деревень к жизни, напитать их силой!
Бьянка говорила запальчиво, охваченная своими эмоциями, и заранее опасалась, что Морриган отмахнется от ее предложений как от глупой и бесполезной затеи.
Но королева неожиданно согласилась:
— Идея хорошая. Давай учись, расти, набирайся опыта, и через пару лет я сделаю тебя советником по земельным вопросам. Будешь возрождать сельское хозяйство. — Она задорно подмигнула Бьянке, отчего та на мгновение растерялась.
Не шутит ли ее величество?
Но королева уже снова была сама серьезность, задавая следующий вопрос:
— А что у тебя с перемещениями?
— Все хорошо. На днях я была дома. — Бьянка улыбнулась, вспоминая ошалевшие лица родных, когда она неожиданно вышла из своей крохотной комнатки. Все ей было до боли знакомо там — и запахи, идущие с кухни, и топот ног беспокойных близнецов, и окрики матушки, даже трещинки в полу, и те были словно на веки вечные впечатаны в ее память.
Вот только воздуха ей там уже не хватало…
Ребра Бьянки до сих пор болели от крепких, стискивающих ее объятий, а одежда насквозь пропиталась сладким дурманящим запахом молока, исходящим от маленькой сестренки. Почему-то малышка осталась в ее воспоминаниях самым ярким событием от недавней встречи. Девушка помнила серьезный взгляд больших синих глаз и то, как она впервые ощутила особую связь с этим крохотным существом. Бьянка поняла, что когда-нибудь и она тоже станет матерью.
Эта мысль ее чрезвычайно взволновала.
— Итак, теперь ты знаешь, что перемещаться можно на разные расстояния, — прервала поток ее воспоминаний правительница. — Первые прыжки совершаются, как правило, во время сильных эмоций. Но в дальнейшем контролировать свои перемещения не составляет труда. Достаточно представить то место, где ты хотела бы оказаться, и… ты уже там. А можно отправиться и совсем в незнакомую местность, если ты в состоянии ее хоть как-то обозначить. Ну, например, «хочу оказаться у главных ворот дворца такого-то короля». Сразу хочу заметить, — пояснила Морриган, — что в сам дворец ты, скорее всего, попасть не сможешь. Поэтому не стоит и пробовать. Почти все правители ставят магическую защиту, даже те, — усмехнулась королева, — которые выступают против магии в целом. Видишь ли, время сейчас такое… А еще ты можешь пожелать абстрактное перемещение, — продолжала она. — Например, «хочу оказаться подальше отсюда, где есть лес и озеро». Или что-то иное, на твое усмотрение. Единственное, что тебе нужно запомнить, как молитву, к абстрактным перемещениям ты должна добавлять фразу «и где для меня безопасно».  Ты ведь не хочешь оказаться лицом к лицу с каким-нибудь зубастым хищником? Или вооруженным врагом? В общем, суть, я думаю, ты поняла.
Бьянка ловила каждое слово королевы, кивала, запоминала, училась.
— Кстати, раз уж мы заговорили о твоих родственниках. — Морриган нахмурила брови, будто вспомнила что-то не особо приятное. — Какое имя дали твоей сестре?
— О, это так странно. — Бьянка пожала плечами. — Но… пока никакое. Матушка говорит, будто все еще думает, а отец и вовсе отмалчивается.
— Моя вина, — уверенно кивнула королева. — Передай своей матери, пусть называет свою дочь так, как ей будет угодно. Я была не права. Хотела как лучше, да, видно, переусердствовала.
Бьянка мало что поняла из сказанного, но послушно кивнула.
— А она была не права, считая, будто в роду у вас никогда не было магов, — продолжила Морриган, усмехнувшись. — Были. Хоть один, да точно был. А иначе откуда в твоей крови взялась магия? — Бьянка не ответила, вопрос был явно риторическим. — Ты похожа на какого-то далекого предка внешностью, способностями. Это бесспорно. Твои родные должны понимать, что твоя жизнь изменилась кардинальным образом. Время летит быстро, ты переживешь их всех. До единого.
Морриган замолчала, в ее глазах плескалась грусть.
— Они это понимают, — тихо отозвалась Бьянка.
— А ты сама? — В голосе королевы слышались нотки участия и беспокойства.
— Скорее нет, чем да, — честно ответила девушка. — Это… сложно для понимания. Что я должна знать о магах? И о себе в частности?
— Маги проживают очень и очень долгую жизнь.
— Насколько долгую? — робко уточнила Бьянка.
— Дай-ка подумать. Вот тебе пример, — улыбнулась Морриган, — мой дядя был самым старым магом, известным миру. Когда он… погиб, ему было более шестисот лет.
— Ох, — благоговейно выдохнула девушка. — Это очень и очень много.
— Согласна. Более того, он упал со скалы. Несчастный случай. То есть мог бы прожить и дольше. Теперь самым старшим из нас, — хмыкнула Морриган, — является Анри, главный советник. Кстати, он был лучшим другом моего дяди, — добавила она уже с ноткой грусти. — И очень скорбел после его кончины.
— А господин Барт? — поинтересовалась Бьянка, смущаясь.
— Леон немного старше меня, — снова хмыкнула королева, заметив румянец на бледных щеках своей подопечной. — Еще у магов отменное здоровье, — продолжила она как ни в чем не бывало. — Ты можешь почувствовать лишь легкое недомогание вместо очень сильной простуды. А если вдруг сломаешь какую-то конечность, то кости срастутся в три раза быстрее, чем у обычного человека. Так, что же еще?
— Молодость? Способности? — подсказала Бьянка.
— Ах да! Молодость! Еще одно несомненное преимущество магов. Твое тело будет очень и очень медленно стариться. Если только подобно Рафаилу Суини ты не пожелаешь обратного. Так что привыкай быть молодой и красивой, — снова подмигнула королева.
— Но ведь вы… — Бьянка не договорила, не зная, как потактичнее сформулировать свой вопрос.
— Я, со слов некоторых грубиянов, постарела, — хмыкнула Морриган. — Действительно, в моем случае во внешности имел место резкий скачок, весьма заметный любому глазу. Это произошло, потому что моя кровь ослабла. Ведь я отдала тебе одну из своих способностей. Кстати, тот факт, что ты смогла принять ее, напротив, говорит о силе твоей крови. Скорее всего, ты откроешь в себе еще какое-то умение, возможно, даже не одно.
Бьянка прикрыла глаза, пытаясь представить, что же еще такого удивительного может войти в ее жизнь? И не смогла придумать ничего стоящего. Ей казалось, что все самое необычное с ней уже случилось.
— Какие способности есть у других магов? — решила поинтересоваться она, чтобы как-то улучшить свое воображение.
— Разные. Леон, например, обладает недюжинной силой. Однажды мне довелось видеть его схватку сразу с несколькими противниками. — Морриган помолчала, углубившись в свои воспоминания. — Зрелище было захватывающим, — выдохнула она наконец. — А еще он чувствует ложь, поэтому в особо важных случаях лично ведет допросы шпионов. Может считать ауру преступника с жертвы. Правда, в твоем случае у него ничего не вышло, — пояснила она, опережая вопрос девушки. — Чужеземец не оставил следов, увы.
Анри — это просто кладезь информации. Все, что он однажды хотя бы раз увидел или услышал, навсегда останется в его голове, будет систематизировано и выдано им в нужный момент. Он всегда в курсе всего и ничего не забывает.
Дойл умеет выкидывать интересные фокусы с памятью человека. А вот Гай, к сожалению, маг-пустышка. Хотя он талантливый организатор и просто хороший, умный, надежный человек.
— Маг-пустышка? — переспросила Бьянка. — А как это?
— Это маги, у которых, к сожалению, так и не проявилось конкретных способностей. Все, что они могут, это перемещаться в пространстве. Гай именно такой. Вообще маги бывают нескольких типов, — решила уточнить королева. — Истинные маги,  то есть сильные. Маги-ремесленники,  те, которые могут придавать некоторые магические свойства обычным предметам. Например, поставить защиту на замок, к которому нельзя будет подобрать иного ключа, кроме того, что есть у хозяина. Маги-новаторы.  Они создают магические предметы, которых нет в мире. Сейчас, например, в моде следящие шары. Если бы такой был при тебе во время встречи с Чужеземцем, мы бы уже знали, кто он. И наконец, маги-пустышки.  Последние, кстати, используются как возницы при знатных персонах и правителях.
— То есть? — округлила глаза Бьянка.
— Да, да, — улыбнулась королева. — Они перемещают своих хозяев в нужные им места. Кареты и лошади — это очень долго и утомительно. Возница-маг — быстро, удобно, а еще престижно. Потому как недешево.
Морриган усмехнулась каким-то своим мыслям, но уже через мгновение ее взгляд стал пронзительным и холодным.
— Это я придумала для них такое применение, Бьянка. Я создала целую империю для магов. Нас становится все больше. По всему миру. Но только Бриаль — то место, где любому магу будет обеспечена абсолютная безопасность и защита. Я добилась этого ценой нескольких жизней.
— Я читала про Кровавый переворот, — робко отозвалась девушка, распознав воинственные нотки в голосе королевы. — Хотя так и не поняла истинных мотивов предателей королевской семьи.
— Я расскажу тебе. Это не является секретом.
— Но… У вас ведь еще была сестра, верно?
Вопрос Бьянки поверг Морриган в такую долгую задумчивость, что она уже и не надеялась услышать ответ.
— Да, она была старше меня, — наконец ответила королева с большой неохотой. — Когда все случилось, мне было всего десять лет, а ей шестнадцать.
— И что с ней стало? Как ее зовут? — Любопытство толкнуло Бьянку еще на одну пару вопросов.
— Эрин. Ее звали Эрин. — Королева обернулась к девушке, напугав ее пустотой мгновенно почерневших глаз.
Куда уж темнее? Как она вообще меняет их цвет?
Неожиданно поднявшийся ветер затрепал распущенные волосы Бьянки и пышную юбку Морриган. Девушка поежилась, чувствуя, как леденеют пальцы рук, немеют губы и, кажется, даже сердце сковывает холодом.
— Что происходит? — прошептала Бьянка еле слышно.
— Она умерла, — бросила королева через плечо, быстрой походкой удаляясь из сада.

ГЛАВА 11
ТАЙНА ГЛАВНОГО СОВЕТНИКА

Никогда и никому Анри Хьюз не признавался в своей самой большой тайне. Долгое, очень долгое время он жалел, что родился магом.
Впрочем, расскажи он о том, чего стоило ему просто выжить во времена, когда королевой не была Морриган Инганнаморте, его чувства на этот счет были бы вполне оправданны…
Никто не знает, когда и по какой причине в мире стали появляться маги.
Все люди изначально рождались обычными детьми, росли и развивались, мало чем отличаясь друг от друга. И почему вдруг в возрасте шестнадцати лет у некоторых из них на руках стали проявляться причудливые узоры, было никому не ведомо. Вместе с узорами у подростков открывались и удивительные способности, мгновенные перемещения из которых были самыми безобидными умениями.
Времена были дикие, народ гадал и не понимал, как реагировать на столь диковинное явление. Что это? Подарок богов? Или их же проклятие? Увы, последняя версия прижилась быстрее и охотнее, чем все остальные.
Магов стали бояться. Магов стали избегать. На магов стали охотиться.
Юный возраст новоиспеченных жертв при этом никого не смущал, а, напротив, придавал остроты и пикантности. Кто-то из особо одержимых преследователей выведал закономерность — если сплести из цветков вербены венок и набросить его на мага, он окажется словно в петле, не сможет ни переместиться, ни исчезнуть. С этого момента у охотников появился особый азарт, ведь чем дольше скрывался тот или иной маг, тем дороже оплачивалась из казны его поимка.
Семьи, в которых подрастали дети, отныне жили в ожидании и страхе. Не было большей беды, чем обнаружить в день шестнадцатилетия своего чада узоры на его руках. Кто-то пытался спасти своего ребенка. Подростков прятали в погребах, отсылали к родственникам, где охота была менее активной. Но в конечном счете дело почти всегда заканчивалось плохо. Укрывателей стали наказывать не менее жестоко, чем самих магов. И потому изгнание последних стало все более часто принимаемым решением, почти повсеместной обыденностью.
Анри с самого детства знал, что его отец, злой и жестокий человек, не станет его спасать, случись с ним такое несчастье. Скорее он даже не даст ему шанса скрыться. Встретит с вилами и выместит, наконец, на Анри всю свою ненависть за то, что жена умерла в родах, оставив ему ненужного младенца.
Мальчик не стал напрасно испытывать судьбу, а потому накануне своего дня рождения собрал узелок нехитрых пожиток и ушел в лес на окраине деревни. Заходить слишком далеко не стал, а вдруг боги смилуются, и ему еще придется возвращаться домой. Правда, в свое везение, положа руку на сердце, Анри верил с большим трудом.
Лишь только первые лучи солнца коснулись сомкнутых век мальчика, как тот мгновенно проснулся. Полежал, вдыхая свежий лесной воздух, послушал первые трели ранних птах, тем самым сознательно оттягивая момент встречи со своей судьбой. Конечности затекли от неудобной позы, и Анри с наслаждением потянулся. Ворох осенних листьев, послуживших ему этой ночью постелью, отозвался сухим шелестом.
Пора.
Анри осторожно приподнял край одного из своих рукавов и даже дышать перестал от страха и важности момента.
Узоры были.
Анри очень редко позволял себе плакать. Даже увесистые тумаки отца, сыпавшиеся на него с младых лет как из рога изобилия, всегда переносил стойко. Но сейчас он разрыдался горько и жалобно, словно маленький ребенок. В этот момент он ощутил всю свою ненужность этому миру, всю нелюбовь единственного и жестокого родителя, все свое горькое, как полынь, одиночество.
Анри не хотел быть тем, кем он был. И он совершенно не представлял, как ему жить дальше.
Все глубже в лес двигаться было страшно до дрожи в коленях. Кроны деревьев, несмотря на частично опавшую листву, становились все гуще, черные ветки зловеще выделялись на фоне серого неба и порывисто шумели, заглушая другие звуки леса. А звуков, надо сказать, становилось все больше.
Анри шел, постоянно оглядываясь и боясь пропустить подкрадывающегося к нему хищника, встреча с которым была лишь вопросом недолгого времени. Провести еще одну ночь в лесу теперь казалось ему верхом безумия. Анри был совсем не приспособлен к жизни в дикой природе, худой и щуплый, он мог похвастаться лишь ростом, но никак не силой. Мысль о том, чтобы вернуться и пойти с повинной к старосте деревни, теперь представлялась ему более привлекательной, чем оказаться в лапах какого-нибудь страшного зверя. Смерть от рук охотников наверняка будет более быстрой и гуманной.
Голод тоже не придавал оптимизма. Скудные запасы провизии, прихваченные из дома, в лучшем случае можно было растянуть на три дня. Ягод в лесу уже почти не осталось, а в грибах Анри разбирался плохо.
Спотыкаясь от усталости, незадачливый путник в очередной раз уныло подумал о теплом и сухом крове, оставленном позади, и вдруг… очутился на тускло освещенной кухне отчего дома.
Усталость в мгновение ока сняло как рукой. Анри ошарашенно огляделся вокруг, отмечая и пустую бутылку на заляпанном чем-то кухонном столе, и нестройный храп, доносившийся от отцовской кровати. Если уж отец пил, что, к слову сказать, бывало редкостью, то до беспамятства.
Было ли это поводом для радости или, напротив, печали о пропавшем сыне?
Анри и сам не понимал, хотел бы он знать ответ на этот вопрос.
Эту ночь Анри провел в сарае, зарывшись в стог сухого колючего сена. Остаться дома, несмотря на то, что сон отца был пьян и оттого крепок, он все же не рискнул. Ранним утром, освежив свои припасы и пополнив холщовый мешок нужными в дороге вещами, о которых раньше и не подумал, Анри снова двинулся в путь. Дойдя до калитки, остановился.
Что, если кто-то увидит?
Быть пойманным после желанного отдыха и на сытый желудок Анри уже не хотелось.
Попробую-ка я выкинуть еще раз такой же фокус. Но в обратную сторону.
Анри закрыл глаза, представил опушку леса, где встретил свой шестнадцатый день рождения. Затем медленно-медленно открыл и впервые за последние несколько долгих и тревожных часов улыбнулся от уха до уха.
А может, магом быть не так уж и плохо?
Удар в затылок, который обрушился на Анри, едва он успел додумать свою мысль, сшиб его с ног и погрузил в темную неизвестность.
Последнее, что успело зацепить ускользающее сознание новоиспеченного мага, был стойкий запах вербены.
— Я, значит, только решил сходить по нужде, как вдруг этот рыжий! Вырос как гриб из-под земли! Ну, я его дубиной-то и шарахнул. Моя, надежная-то, завсегда со мной, ага. Даже по нужде без нее не хожу.
Голос говорившего был Анри не знаком и сначала, казалось, шел откуда-то издалека. Постепенно громкость наросла, и стало понятно, что мужчина находится совсем рядом. К звукам вскоре добавились и ощущения. Анри почувствовал, что его везут на старой, бесконечно скрипящей повозке, руки и ноги у него связаны, правда, не слишком туго. Видимо, серьезным противником его никто не считал. Сильно болела голова, что в сложившихся обстоятельствах было совсем не удивительно. Запах вербены тоже усилился. Приоткрыв глаза, Анри увидел на своей груди скрученные в тугой венок соцветия.
Его личные оковы.
Эти печально известные цветы теперь были в ходу круглый год. Осенью и зимой их специально выращивали дома в горшках, и они всегда были в арсенале каждого уважающего себя охотника на магов.
Значит, охотник. Недолгими же были приключения…
Анри оценил широкие плечи, крепкую спину и затылок своего возницы. Шансов на удачное бегство у него не было.
— А может, это, отметим успех-то? — Второй голос, на удивление, оказался женским, и Анри выгнул шею, чтобы получше рассмотреть говорившую. Спина была узкая, даже хрупкая, черные волосы собраны в конский хвост и перехвачены простой серой лентой.
— Отметить? Оно, конечно, недурно, — мечтательно крякнул мужчина. — Да только сперва ж надо сдать рыжего куда полагается. Да награду за него выручить. А потом можно и выпить чарку-другую.
— Ой, дуралей! Да разве ж отметить только выпивкой можно?! — Голос женщины стал игривым и кокетливым. — Вот ведь недогадливый! Давай у тех кустов тормози свою клячу.
— Эк, какая ты проворная! — снова крякнул мужчина, как показалось Анри, даже слегка смущенно. — А куда ж я этого дену?
— Да куда ж он денется-то! Связанный и с вербеной! Пошли, красавчик, не робей!
Женщина прямо на ходу легко спрыгнула с повозки, плавной походкой удаляясь к обозначенным кустам. Она шла, не оглядываясь, уверенная в том, что за ней точно последуют.
Наконец лошадь, понукаемая руганью возбужденного возницы, остановилась, и тот поспешил за пропавшей из виду чаровницей.
Анри остался совсем один. Выждал для верности пару минут, затем приподнялся на локтях, стараясь оценить свои шансы на ставший неожиданно возможным побег.
— Далеко собрался, красавчик? — услышал он вдруг все тот же игривый голос.
Карие глаза смотрели с насмешкой, на розовых щеках обозначились две красивые ямочки. Женщина оказалась совсем молодой, почти девушкой.
— Чего молчишь? Язык проглотил? — спросила она, начиная ловко развязывать веревки на руках Анри.
— А где охотник? — выдал он первое, что пришло ему в голову.
— В кустах отдыхает, — хмыкнула неожиданная спасительница. — Я тоже умею дубинками махать. Давай дальше сам, — распорядилась она, развязав первые узлы. — Повозку и лошадь мы заберем, нечего такому добру пропадать. Шевелись, нам надо поторапливаться. Тут полно его дружков, место неспокойное.
— Ты кто? — наконец спросил ошалевший от столь бурной деятельности Анри.
— Я Уна. Тоже маг. Поживешь пока у меня. Один, я вижу, ты долго не протянешь.

ГЛАВА 12
МЯТНАЯ ДЕВОЧКА

Лошадь и повозку Уна бросила на окраине очередного леса, коих для Анри было уже более чем достаточно. Он уныло созерцал однообразный пейзаж, не желая снова погружаться в эти чуждые ему дебри. Очень хотелось под привычную крышу хоть какого-то, пусть даже совсем ветхого дома. Словно в подтверждение правильности такой светлой мысли на большой нос Анри упала тяжелая холодная капля.
Начинался дождь.
— Здесь нашу добычу заберет один мой знакомый. И оставит нам мешочек с монетами, — между тем приговаривала Уна, комментируя свои действия. — Чего такой кислый? — весело подмигнула она своему спутнику, заметив его насупленные брови и удрученный вид.
— А дальше что же? Пешком пойдем? — буркнул Анри, нехотя слезая с повозки.
— Вот сразу видно, что маг ты совсем зеленый, — засмеялась девушка. — Маги не ходят, а перемещаются. Потому и другие средства передвижения нам не нужны.
Уна подошла к Анри совсем близко, положила руку на плечо, заглянула в глаза. Она едва доставала ему до груди, и отчего-то он сразу же смутился, застеснялся своего роста, худобы, крупного носа и вечно торчащих, будто солома, волос. Ему было неловко и оттого, что он как будто бы возвышался над Уной, хотя та в действительности превосходила его по всем параметрам своего жизненного опыта и знаний о мире, в котором ему лишь предстояло научиться жить. Анри хотел было сделать шаг назад, но маленькая ладонь Уны стала тяжелой, надавила сильнее на плечо, не давая сдвинуться с места.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнесла она серьезным тоном, и лес позади них испарился.
Первое, что ощутил Анри, оказавшись в гостях у своей новой знакомой, был запах. Это не был едва уловимый аромат, к которому нужно принюхиваться, напротив, запах стоял насыщенный, но в то же время ненавязчивый. Тонкий и мягкий, он деликатно щекотал ноздри, будто приглашал разобраться в составляющих его компонентах.
Анри завертел головой, одновременно и принюхиваясь и осматриваясь. Дом Уны был простым, но добротным. Это был именно дом, а не наспех сколоченная избушка. Мебель сделана под стать жилищу из хорошего дерева, с виду прочная и удобная. Большой квадратный стол в центре комнаты выглядел тяжелым и массивным, вокруг него расположились крепыши-табуретки. А еще было много полок, сплошь уставленных разными склянками, посудой, мешочками и прочей утварью, назначение которой с первого взгляда не угадывалось.
— Нравится? — спросила Уна, глядя на него с прищуром.
Анри коротко кивнул и, не спрашивая разрешения, двинулся изучать жилище более детально.
— Дом большой, спальное место для тебя найдется. Ты не первый, кому я помогаю, — приговаривала хозяйка, наблюдая за своим гостем. — Тебя как зовут-то? — Уна подставила табуретку и потянулась за какой-то банкой на самой верхней полке.
— Анри, — отозвался тот, подходя сзади. Он поднял руку и легко дотянулся до нужного девушке предмета.
— Ух ты! Ловко! — улыбнулась она, в очередной раз являя миру свои крошечные ямочки. — Чувствую, ты все-таки сгодишься мне в хозяйстве.
— Зачем так высоко ставишь, раз не достаешь? — пробурчал он. Намек на то, что пользы от него совсем мало, прозвучал обидно.
— Там самая оптимальная температура и освещение для нужного мне отвара, — пояснила Уна, слезая с табуретки. — Я травница. Бабка моя и матушка знали толк в травах, да и мне это ремесло по душе. Этим и живу. А как маг я предсказательница, — продолжила она без перехода. — У меня бывают видения. Они всегда правдивы.
Анри опустился на соседнюю табуретку, вытянул ноги, чувствуя, как наконец-то расслабляется и даже млеет от тепла и уюта этого дома.
Значит, травница. Теперь понятно, откуда этот запах. Смесь разнотравья.
— А еще я умею заговаривать. Вот, чувствую, что человек опасный, хочет на руки мои поглядеть, так я сразу начинаю болтать без умолку, и он про то забывает.
— Я не хочу глядеть на твои руки, но ты все равно болтаешь, — перебил ее Анри и улыбнулся. Чувство безопасности накрыло его как мягкое одеяло, веки сразу потяжелели, и он широко, с наслаждением зевнул.
— Сам-то чего умеешь? — подбоченилась Уна.
— Пока не знаю. — Анри снова зевнул. — Я только два дня как маг.
— Ладно, пока можешь отдохнуть, — смилостивилась его бойкая знакомая. — Со временем разберемся.
Дом Уны стоял в лесу, в самой его чаще. Но для Анри этот факт уже не имел прежнего пугающего значения. Он чувствовал, что оказался на своем месте, там, где ему надлежало быть с самого начала. Рядом с этой хрупкой девушкой весь мир будто обрел новые краски, стал ярче и насыщенней, чем был раньше. Это было одновременно странно и волнительно для столь юного сердца.
Со временем Уна научила Анри всему, что требовала от него жизнь в новой среде обитания: охотиться, ставить силки и ловушки на птиц и зверей, разбираться в грибах, травах, кореньях, а также самому не стать чьей-то случайной добычей.
Иногда Уна брала Анри в близлежащую деревню, где она сбывала результаты своего ремесла. Это была не та деревня, где родился и вырос Анри, но даже здесь он чувствовал себя неуютно, а потому подобные вылазки не жаловал. Ему нравилась уединенная жизнь с Уной, а больше ему никто не был нужен.
День, когда Анри понял, что является накопителем всей встречающейся ему на пути информации, стал вторым по трагичности днем в его жизни. Сначала его захлестнула паника, голова стала казаться большой и тяжелой, забитой кучей всякого ненужного хлама. Он мог в точности повторить диалог торговок, случайно подслушанный на базаре, помнил, как выглядел и во что был одет встретившийся на дороге путник, любая прочитанная книга откладывалась в его голове полным текстом от корки до корки. Скоро от такого обилия информации незадачливый маг впал в беспросветное уныние, тем более что особой пользы от внезапно открывшегося умения он не видел.
— А ты разложи у себя в голове все по полочкам, — посоветовала никогда не унывающая Уна. — Вот как у меня, например. То, что ты считаешь не важным, убери подальше, а то, что может рано или поздно сгодиться, положи поближе.
Следуя совету девушки, Анри попробовал упорядочить поступающую извне информацию, и неожиданно у него получилось. Молодой маг почувствовал огромное облегчение. Жизнь снова покатилась по накатанной колее.
Три года пролетели для Анри как один день. Он стал еще выше, хотя казалось, что расти уже некуда. Руки и ноги по-прежнему оставались длинными и нескладными, но теперь он чувствовал в них силу и выносливость. Кожа после знойного лета приобрела бронзовый оттенок, и веснушки, вылезшие на лице по весне, стали почти незаметны. Рыжая шевелюра выцвела, волосы стали более послушными, и порой их удавалось довольно сносно пригладить.
Собственные внешние изменения пришлись Анри по душе, он не без удовольствия отметил, что теперь Уна все реже подтрунивает над ним, а порой даже одобрительно прищелкивает языком. Теперь он был для нее не обузой, но подспорьем.
Сам же он все чаще ловил себя на мыслях о прекрасной травнице.
Сны Анри стали жаркие и беспокойные. Всюду ему мерещились запахи, исходящие от девушки. То душистой ромашкой повеет, то сладкой малиной, но все чаще мятой — свежий дурманящий запах Уны сводил его с ума.
Анри и сам не понял, как однажды, ошалевший от собственной смелости, вдруг решительно шагнул к девушке.
— Не гони меня. И сама не беги, — сказал он, глядя на нее с высоты своего недюжинного роста.
Уна, что-то разминающая в глиняной ступке, не спеша вытерла руки о передник, хитро прищурила глаза.
— Девку тебе надо. Вижу, что маешься, — усмехнулась она беззлобно. — Чего ж не сговоришься в деревне? Есть такие, что и на руки твои не глянут, только заплати. А хочешь, уболтать помогу, коли сам стесняешься?
— Никто мне не нужен. Только ты, — выдохнул он, с жаром обнимая девушку. — Думать ни о чем не могу, кроме как о ямочках твоих, о коже нежной. Уна, девочка моя мятная,  как же вкусно от тебя пахнет. — Он прижался носом к ее шее, закрыл глаза, вдыхая дурманящий аромат тела, тыкаясь, как слепой котенок, в хрупкое плечо, в тонкую ключицу…
— Совсем одурел ты, как я погляжу, — со смехом отбивалась Уна. — Угомонись, не то напою тебя такой настойкой, от которой весь твой дурман как рукой снимет.
— Нет таких настоек, и не дурман то вовсе. Люблю тебя крепко, веришь? — словно в бреду повторял Анри, осыпая поцелуями лицо своей возлюбленной.
— Верю, отчего ж не поверить, — продолжала смеяться та. — Кроме меня, ведь никто не мелькает пред тобой с утра до ночи. Эх ты! Рыжее недоразумение мое! Да погоди, не спеши ты так… — Пылкость и напор юноши уже не встречали прежнего сопротивления. — Да простят меня боги за мою последнюю отраду, — прошептала У на, раскрывая губы для ответного поцелуя.

— Анри! Проснись! Ну, давай же! Вот ведь увалень!
Маленькие кулачки больно упирались в бок, колотили по спине. Парень недовольно заворочался, с трудом разлепил веки.
— Что такое? Приснилось чего?
В доме было черным-черно, ночь была в самом разгаре, и Анри тяжело соображал спросонья.
— У меня было видение! — Глаза Уны даже в темноте сверкали лихорадочным блеском, черты лица исказились, она казалась совсем чужой. Анри почувствовал легкий холодок в районе позвоночника.
Спокойно, это всего лишь твоя мятная девочка.
— Что за видение? — спросил он, насколько мог, ровным голосом. — До утра не ждет?
— Да ты что! Разве ж мне уснуть после такого! — Уна подскочила на постели, не находя себе места. — Это касается королевской семьи!
— А нам-то что до них? — заметно расслабился молодой маг, возвращаясь на свою подушку. Потянулся за девушкой, но та проворно увернулась от его рук.
— Ты не понимаешь! — снова воскликнула она. — Весь мир должен узнать об этом! Это перевернет ход истории! И магов, и людей, всех коснется!
— Ладно, допустим, — сдался юноша. Все равно было уже не уснуть. — Что ты предлагаешь? Как ты соберешь народ? Кто станет тебя слушать? Слишком много сложностей, Уна. Это невозможно.
— Но я должна! Это мое главное видение, я уверена! Мне надо выполнить свое предназначение, любимый!
Анри смотрел в горящие глаза девушки и не слышал ничего, кроме последнего слова. Словно тягучий мед, оно влилось в его сознание, заволакивая истинным счастьем.
Он любим! 
— Люди приходят на Главную площадь, ты знаешь? — Уна обхватила лицо Анри, словно почувствовав, что его внимание рассеялось. — Каждый месяц там устраивают показательные казни магов. Я буду там и расскажу все, что увидела!
— Уна, что тебе в голову взбрело? — Анри встрепенулся, нахмурил брови. — Это же так опасно! На чью казнь ты собралась?
Она посмотрела в его глаза, улыбнулась грустной и совсем незнакомой улыбкой.
Сердце Анри пропустило удар.
— На мою,  глупенький… Разве ты не понял?

ГЛАВА 13
КАЗНЬ НА ПЛОЩАДИ ПЕРЕМЕН

Никакие силы с той памятной ночи не могли убедить Уну в безрассудности принятого ею решения. Сколько Анри ни пытался разговаривать с девушкой, просил, умолял, предлагал хотя бы подумать о других возможностях донесения до народа ее важного видения, та, как упрямая ослица, оставалась непреклонной.
Внешне она тоже с тех пор переменилась почти до неузнаваемости. Не было уже той неугомонной болтушки, веселой и неунывающей, смех не слетал, как прежде, с ее поджатых в тонкую линию губ, а заветные ямочки и вовсе перестали появляться на бледных щеках травницы. Все чаще она уходила глубоко в себя, стала молчаливой и даже угрюмой. Теперь Уна опасалась лишний раз покидать свой дом, всюду мерещились ей подозрительные шорохи, шаги и преследователи.
— Я боюсь не успеть рассказать то, что видела, — однажды призналась она Анри, когда в очередной раз он заметил ее нервозность. — Нельзя допустить, чтобы меня поймали местные охотники! — запальчиво проговорила она. — Это должно случиться в столице. Лишь так я окажусь на Главной площади — перед людьми, перед королевской семьей…
— Тогда чего ты медлишь?! — зло перебил ее Анри и почти тотчас же устыдился собственных слов. — Прости, Уна. Худо мне. Не вижу я смысла в жизни без тебя, — понуро опустил голову юноша. — Возьми и меня с собой, — Анри сглотнул тяжелый ком, подступивший к горлу, — на Главную площадь.
— Чего это ты удумал? — Хорошенькое личико девушки исказила злая гримаса. — И думать не смей! Не для того я на казнь иду, чтоб другие маги руки опускали! Я хочу, чтоб такие, как мы, изгоями не жили, не убегали в леса, да в другие места глухие! Чтобы матери за детей своих не боялись! Твоя жизнь только начинается, тебе в этом мире место под солнцем отвоевывать! А ты уже сейчас сдаться хочешь?!
Анри слушал гневную речь своей возлюбленной и с удивлением отмечал, что не чувствует ни грамма стыда за свою слабость. Не нужен ему этот мир, если в нем не будет Уны. Не интересен и все тут. И бороться ему за него не хочется. Лишь тоска в душе ноющая, едкая, лишь пустота от предстоящей разлуки.
— Прости, — еще раз обронил он и отвернулся.
Уна подошла сзади, обняла, прижалась к его напряженной спине, зашептала еле слышно:
— Это ты прости меня, Анри. Что оставляю тебя… вот так. Да только нет у меня другого выхода и быть не может. Когда-нибудь ты поймешь.
Он мотал головой зло и яростно, не соглашался с тем, что сможет когда-то принять и понять такое решение, сжимал кулаки до боли в костяшках, всеми силами пытаясь не расплакаться. И все же не утерпел, всхлипнул громко и жалостно, вытирая кулаком брызнувшие слезы.
— Поплачь, любимый, — шептала Уна, прижимаясь к нему все крепче. — Лучше сейчас прими эту боль. А то потом нельзя будет, не к месту. Ты ведь придешь со мной попрощаться?
Анри замер, оцепенел, словно разом кто-то вышиб дух из его тела.
— Нет, Уна. И не проси меня о таком. Не смогу я, — хрипло проговорил он.
Она больше не просила и не настаивала.
А он знал, что все-таки придет…
Дни сменяли друг друга беспокойные и напряженные. Уна пока оставалась дома, и, возвращаясь из леса, куда Анри отлучался все чаще, каждый раз он не знал, что ждет его за дверью. Очень скоро молодой маг понял, что ожидание беды может быть ничуть не легче, чем сама беда.
— Я послала весточку своему давнему другу, — однажды призналась травница. — И теперь жду от него ответа.
— Какому еще другу? — с ревнивыми нотками в голосе спросил Анри.
— Его зовут Алистар. Мое видение касается и его тоже.
— А что, если этого Алистара уже и в живых-то нет? — как можно равнодушнее отозвался парень. Сердце его меж тем забилось быстро и почти радостно.
Вот бы и правда она не смогла разыскать его!
— Нет, он жив. Я чувствую, — задумчиво ответила Уна, теребя край своего цветастого платья. — Подожду еще несколько дней.
Анри промолчал, но его душа ликовала. Несколько дней можно не думать о плохом, а просто жить и наслаждаться жизнью, как раньше! Завтра же он отправится на луг и соберет самый красивый букет для своей мятной девочки!
Но на следующий день Уна исчезла.

Весть о том, что охотникам удалось поймать редкий экземпляр среди магов, облетела почти всю страну за считаные часы. Анри без труда выяснил день и время предстоящей казни, даже в деревнях передавали эту новость из уст в уста, смаковали и выдумывали все новые подробности.
Ранним утром, когда город еще спал сном младенца, Анри отправился на Главную площадь, чтобы последний раз взглянуть в прекрасные глаза своей любимой.
Он шел уверенно, широкими шагами, с высоко поднятой головой. Если на пути и встречался встрепенувшийся ото сна стражник, то тому и в голову не могло прийти, что перед ним маг. Анри беспрепятственно добрался до своей цели, огляделся вокруг. Площадь была пуста, но уже скоро сюда потянется народ, любопытные зеваки, да и королевская семья тоже пожалует. На помост тяжелой поступью взойдет палач, равнодушно блеснет глазами сквозь узкие щели в своей черной маске.
Пусть боги смилуются, и его топор сегодня будет наточен как следует.
Вон там, чуть поодаль, расположатся король со своей королевой и, наверное, будут глядеть на разворачивающееся пред ними действо со скучающим видом. Все это Анри столь живо представил в своей голове, что невольно вздрогнул от омерзения.
Нет, он должен выдержать и никак не выказать своих чувств. Ради Уны. Она должна чувствовать его поддержку.
Анри отошел подальше, заприметив на окраине старую рассохшуюся телегу. Сел на землю, прислонился спиной к колесу и неожиданно для себя задремал.
А проснулся от гула голосов и яркого солнца, бившего в закрытые глаза. День словно в насмешку выдался теплым и погожим. Аири поспешил встать и смешаться с толпой. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.
Вскоре народу на площади набилось столько, что и яблоку негде было упасть. Люди толкались, стремясь отвоевать местечко получше, перекидывались репликами и шутками, от которых у Анри кровь стыла в жилах, а волосы, кажется, шевелились вовсе не от ветра.
Столько злости, столько ненависти к человеку, который не сделал им ничего дурного! К девушке! И лишь потому, что она не такая, как они!
Он был частью этой толпы и чувствовал исходящее от нее нетерпение. Но вот что-то переменилось, голоса смолкли, и с высоты своего роста он увидел, что прибыла королевская карета.
Король был уже немолод. Анри не без удовольствия отметил и его обрюзгший живот, и блестящую лысину. Королева, если и была в молодости красавицей, то сейчас в это верилось с трудом. Она была маленького роста и при этом этакая пампушка без талии, с явно наметившимся вторым подбородком. Позади них Анри с удивлением разглядел еще одну фигуру. Мальчишка не более чем четырнадцати лет от роду был тонок, словно спичка, и бледен, как поганка.
— Гляди-ка, кум! Принца с собой притащили, — хохотнул рядом стоящий мужик с бородой своему спутнику. — Видать, придется сегодня штанишки ему застирывать.
— Вот нелюди! — не поддержал веселья второй мужчина. — На кой ему такие страсти? Почитай, ребенок еще!
Он что-то еще недовольно пробормотал себе под нос, но Анри уже не расслышал. Все его внимание было приковано к помосту, на который медленно и осторожно теперь ступала та, что на веки вечные отпечаталась в его болезненно сжавшемся сердце.
Уна стояла на помосте босая, в свободном белом платье, легко колыхающемся на ветру. Темные волосы рассыпаны по плечам, на шее венок из вербены.
Красивая, словно невеста.
Повисшая тишина была странной и непривычной. Вот скрипнула доска под тяжелым сапогом палача, кто-то робко кашлянул. Кажется, молодой принц.
Приговоренная к казни девушка смотрела куда-то поверх голов и устремленных на нее взглядов.
Собиралась ли с мыслями? Жалела ли о содеянном?
Анри впился в ее лицо широко раскрытыми глазами, сожалея, что не обладает такой силой, чтоб донести до Уны свои мысли.
Погляди, моя девочка! Я здесь, я пришел!
— Начинайте, — услышал он вдруг небрежно брошенное слово, слетевшее с толстых губ королевы. Несмотря на теплую погоду, та куталась в свою накидку и, видимо, желала поскорее вернуться под крышу кареты.
Народ тут же пришел в движение, загудел, как если бы сбросил морок от прекрасного видения.
Взгляд Уны беспокойно заметался по сторонам. Анри почти физически ощутил исходящие от нее волны паники.
— Последнее слово! — выдохнула она, пытаясь перекричать толпу.
Палач бросил вопрошающий взгляд на правителя, но король и в этот раз оказался безучастным к происходящему. Взор его был прикован к профилю сына, стоящего по правую руку от него.
— Начинайте, — снова повторила королева, теряя терпение.
Анри почувствовал, как земля уходит из-под его ног.
О боги! Все напрасно!
Но тут стоящий с края мужчина, который все это время увлеченно жевал большое красное яблоко, неожиданно громко выкрикнул:
— Пускай говорит! Уж больно девка красивая. — Он размахнулся и запустил в Уну огрызок от съеденного яблока. Она вздрогнула и встретилась взглядом со своим обидчиком.
Толпа одобрительно заулюлюкала, предвкушая развлечение, кто-то несколько раз пронзительно свистнул.
А Уна стояла и… улыбалась.  Открыто и светло, будто все, что происходило вокруг, никоим образом ее не касалось. Было видно, что в этот миг она совсем перестала бояться. Губы приоткрылись, и Анри легко прочитал по ним одно-единственное слово: «Спасибо».
Силясь понять, что происходит, молодой маг заметил и еще одну перемену. Король наконец-то обратил свой взор на приговоренную девушку, заинтересованно подался вперед.
— Говори. Я разрешаю, — пробасил он своим низким голосом.
Анри тут же припомнил, что, по слухам, король всегда был падок на молоденьких девушек и в свое время слыл жутким ловеласом. Обиженно фыркнувшая со своего места королева подтвердила правильность его размышлений.
— Отчего вы хотите казнить меня? — громко спросила Уна, обращаясь сразу ко всем присутствующим.
— Ты же маг! Приказ короля! Ты проклята богами! — вразнобой крикнули несколько особо рьяных представителей.
— Да, я маг, — подтвердила девушка. — А король и его потомки издревле считаются избранными богами,  не так ли?
— Девочка, перед смертью тебе захотелось поговорить о прописных истинах? — усмехнулся король, масленым взглядом скользя по ладной фигурке девушки.
— Через семь лет ваш сын Грэди женится, — игнорируя насмешку короля, продолжила травница. — Долгое время он и его супруга будут ждать детей, но лишь спустя тринадцать лет родится долгожданный первенец.
Анри заметил, что слова Уны теперь звучат в полной тишине. Смех, свист и улюлюканье прекратились. Народ внимательно слушал девушку.
— Это будет девочка, — между тем продолжала она. — Славная и милая. А еще через шесть лет родится и вторая. — Уна развернулась к королю, пристально глядя в его ставшие настороженными глаза. — Это будут ваши внучки,  — вкрадчиво произнесла она. — Ваши потомки, ваша кровь. Избранные богами,  не так ли? Но как же тогда объяснить тот факт, что обе они… будут магами?!! 
Толпа ахнула и взревела подобно раскату грома.
— Что за вздор ты несешь?! — Король подскочил с места, готовый сию секунду самостоятельно привести приговор в исполнение.
— Я видела это в своем видении! И так будет! В точности, как я сказала.
Уна смотрела на бушующую толпу, гордо расправив спину и плечи, грудь ее часто и беспокойно вздымалась под тоненьким платьем.
— Эту площадь однажды назовут иначе. Площадь Перемен. И они уже начались!
— Убейте эту проклятую сейчас же! — взвизгнула раскрасневшаяся от волнения королева.
Палач шагнул к девушке, силой надавил на хрупкие плечи, одним рывком опуская ту на колени. Последнее, что увидел Анри, прежде чем закрыть глаза, был яркий отблеск от хорошо заточенного топора, взметнувшегося над тонкой оголенной шеей.
— Все, что вы только что слышали, мои верноподданные, не что иное, как клевета! — Король вышел вперед, призывая толпу к смирению.
— А что, если правда? Вдруг девка не врет? — Это выкрикнул тот же мужчина, что метнул в Уну огрызок. Он был очень высок, широк в плечах и имел пышные усы, залихватски подкрученные вверх.
— Я не стану делать исключений ни для одного мага! — отчеканил король. — Каждого ждет одна и та же участь.
— Это уже не вам придется решать! — выкрикнул из толпы еще один смельчак.
— Сын! — Король вытянул руку в сторону принца, приглашая того приблизиться. — Скажи своим будущим верноподданным, как ты поступишь, если то, что тут несла эта безумная, окажется правдой? Боги не допустят этого, но все же!
Мальчик вышел вперед на шатающихся ногах, бледный и подавленный от пережитого ужаса и смятения.
— Я, наследный принц Грэди Инганнаморте, — начал он говорить слабым, еле слышным голосом, — будущий правитель королевства Бриаль…
— Громче! — прорычал его отец, больно толкнув в спину.
— Я поступлю так, — громко произнес молодой принц, чувствуя подступающую к горлу тошноту, — как велит мне долг!

— Эй, рыжий! А ну-ка, подожди!
Анри увидел спешно шагающего за ним здоровяка с усами.
— Что вам от меня нужно? — настороженно спросил он, на всякий случай отодвигаясь на безопасное расстояние.
— Уна перед смертью просила позаботиться о тебе. — Мужчина протянул широкую ладонь парню и крепко сжал его руку.
— Вы Алистар? — пришло к Анри запоздалое понимание. Брошенный огрызок, улыбка Уны, ее «спасибо». — Стало быть, вы помогли ей сегодня?
— Я лишь обозначил свое присутствие. Ей нужно было понять, что она не одна.
Анри понуро опустил голову мод тяжестью своих мыслей.
— Тебя она тоже чувствовала, не сомневайся, — неожиданно подбодрил его Алистар.
Анри благодарно кивнул своему новому знакомому и тут же решил прояснить еще одну фразу, брошенную Уной накануне:
— А вас-то каким образом касается то, что было сказано на площади?
Мужчина прищурил глаза, задумчиво подкрутил усы.
— Да как бы тебе сказать, чтобы ты поверил? — усмехнулся он.
— Если вы друг Уны, то не станете лгать, — уверенно заявил молодой маг.
— Видишь ли, девочки, что родятся в королевской семье, — снова усмехнулся Алистар, — будут моими прапраправнучатыми племянницами.

ГЛАВА 14
СЕДЬМОЙ МУЖ

Историю о казни Уны и ее пророчестве Морриган слышала не единожды. Впервые ей рассказал об этом дядя Алистар. Затем много позже, когда главный советник стал ей близким другом, это сделал и сам Анри. Конечно, по накалу эмоций в итоге она услышала две совершенно разные истории — сухие факты от дяди против полного любви, нежности и боли рассказа от советника.
Долгое время после казни Анри сокрушался о том, что Уна скрыла главную, по его мнению, суть пророчества.
— Почему она сделала это за двадцать лет до события?!! Двадцать лет! У нас с ней было еще столько времени!
— Зерно сомнений, которое посеяла Уна, должно было дать хорошие крепкие всходы, а не слабые ростки, — философски рассудил тогда Алистар. — На это требовалось время. Она все сделала правильно. Молчание и промедление — каждодневный риск, который она не могла себе позволить. Не суди ее, парень.
Такое самопожертвование незнакомой девушки во благо народа не могло не найти отклика и в душе королевы. Морриган часто думала о ней как о сильной личности, на которую ей хотелось бы быть похожей. Тем более удивительным было осознавать тот факт, что кто-то задолго до ее появления на свет смог увидеть и предсказать рождение в королевской семье двух девочек-магов. Ее самой и Эрин.
Эрин. 
Морриган была абсолютно не готова к вопросу Бьянки, касающемуся старшей сестры. Впрочем, быть к этому готовой она не сможет никогда. В последнее время она вообще стала чересчур ранимой, все сложнее оставаться спокойной и хладнокровной, все труднее сдерживать рвущиеся наружу эмоции.
И немалую роль в этом сыграл Леон.
Морриган снова мысленно вернулась к последнему заседанию Совета, где ценой невероятных усилий ей удалось внешне остаться невозмутимой на провокацию Барта.
Нет, она не забыла, что замужем.
И да, пока что это проблема на пути к новому замужеству.
Но если учесть тот факт, что ее нынешний муж, кстати сказать, уже седьмой по счету, был и остается для Морриган никем, то не такая уж это проблема для решения поистине важных для государства вопросов.

Триста лет назад Бриаль был маленьким королевством, каких было очень много.
Свержение семьи Инганнаморте с престола привело к тому, что власть фактически оказалась в руках шайки разбойников, которые и сами растерялись от столь неожиданно свалившейся на них ответственности. В связи с этим дела в государстве быстро пришли в упадок, причем повсеместно. Голод, разруха и беззаконие отныне царили в Бриале, безропотно плывущем по течению, несшему страну в полнейшую неизвестность.
Вернувшаяся к власти Морриган столкнулась с проблемой не только внутренней политики, но и внешней. Правители соседних королевств шарахались от нее как от прокаженной. Она была женщиной,  она была магом,  она считалась давно умершей,  как и все остальные члены ее семьи. Все эти факты играли исключительно против молодой королевы, но уступать свою страну кому бы то ни было она больше не собиралась.
Решение неожиданно пришло с юга. Бриаль граничил с крохотным королевством, которое вот-вот должны были поработить более расторопные соседи. Явившийся к Морриган южанин-правитель предложил ей заключить брачный союз с его сыном и тем самым объединить два государства в одно.
— Вы слишком юны, и у вас совсем нет опыта правления, — горячо убеждал ее заграничный гость. — И, конечно, не ваша вина, что трагедия, случившаяся с вашей семьей, привела к такому положению вещей. Но если мы объединим наши королевства, то раздвинем границы, сможем надежно укрепить их и дать достойный отпор вражеским нападкам. К тому же, — неожиданно добавил тот елейным голосом, — магические силы, которые есть у вас, дорогая королева,  и ваших подданных, надолго отпугнут наших противников.
— Вы хотели сказать, ваших  противников, — поправила Морриган, глядя на этого прохвоста с высоты своего пьедестала. — Пока что я вижу выгоду только для вашего королевства и ничего для своего. На Бриаль никто не покушается.
— Это лишь вопрос времени! — В голосе южанина прорезались злые нотки. — Вы для всех остальных будто кость в горле! Расправятся с нами и примутся за вас!
— Осторожнее, дорогой сосед.  Куда делось ваше дружелюбие?
Морриган спустилась с пьедестала, медленно обошла вокруг разъяренного мужчины, заинтересованно разглядывая его со всех сторон.
— А ваш сын… На кого он похож? Он красив?
Вопрос королевы явно выбил почву из-под ног у незадачливого правителя. Тем не менее он поспешил заверить:
— О да! Красив и горяч, как все южане! О таком муже мечтает каждая прелестница вроде вас. — На сомнительном комплименте Морриган хмыкнула и обожгла мужчину колючим взглядом своих темных глаз.
— Пожалуй, я приму ваше предложение, — заявила она, величественно возвращаясь на свой трон.
На лице гостя расплылась довольная улыбка. Морриган так и видела, как он мысленно потирает свои ставшие потными от волнения ладошки.
— Но не спешите радоваться, — мгновенно осадила его королева. — Это будет брак исключительно на моих  условиях.
С тех пор Морриган становилась супругой семь раз, и ровно в семь раз увеличилась территория королевства Бриаль.
Ее условия были просты — Морриган Инганнаморте вовсе не свадебный трофей, она была, есть и останется королевой в своем государстве. А все желающие, ищущие защиты и покровительства, могут присоединиться к ней и ее королевству.
Первый муж королевы и вправду оказался хорош собой до невозможности. Юное сердце молоденькой девушки, которой тогда была Морриган, каждый раз при виде новоиспеченного супруга трепетало в груди, словно маленькая птичка.
Любовь к Леону в тот миг показалась ей наваждением, не более. К тому же маг был далеко, они давно не виделись, и ноющая тоска по несбывшейся мечте заметно поутихла. Бродерик же был ее законным супругом, и Морриган решила, что сможет обрести с ним свое личное счастье.
Некоторое время она и правда была счастлива. Молодой мужчина оказался одновременно нежен и неутомим в постели. Он обучал неискушенную в любовных играх девушку премудростям любви, с удовольствием делясь с ней своим опытом.
Вскоре же Морриган осознала, что упомянутый опыт ее дражайший супруг приобретал не только на супружеском ложе, но и за его пределами. Слава ловеласа потянулась за Бродериком тошнотворным шлейфом спустя каких-то три месяца после свадьбы. Слухи и сомнения не давали Морриган, как раньше, наслаждаться семейным счастьем.
Ночь, когда она лично застала супруга спящим в объятиях другой женщины, стала для нее освобождением.
Убедившись в том, что этот человек более не стоит ее слез и даже внимания, королева приказала влить яд прямо в распахнутый от удивления рот предателя.
Второго мужа Морриган игнорировала со дня появления того во дворце. Впрочем, как и третьего. Ей больше не хотелось ни любви, ни разочарований. Да и Леон, будь он неладен, снова вернулся в ее жизнь, окончательно закрепив за собой место фаворита в ее измученном сердце.
Четвертый супруг неожиданно возомнил себя мудрым стратегом и предпринял попытку убить королеву. Он был прилюдно обвинен в измене и повешен на площади, которую, как предрекала Уна, Морриган и правда переименовала в площадь Перемен.
Пятый муж оказался уже в летах, он тихо и мирно скончался всего через пару лет после свадьбы, и королева его совсем не помнила.
А вот с шестым снова случился казус. Морриган долгое время не решалась пойти на этот брак. Претендент на ее руку был человеком скользким и хитрым, но предлагаемые им земли были столь богаты и плодородны, что, в конце концов, она уступила.
Несколько лет спустя Морриган пришлось подавлять созданное стараниями вероломного супруга подполье, члены которого регулярно совершали нападения на магов.
За отсутствием прямых доказательств, указывающих на организатора, жизнь шестого мужа королевы внезапно оборвалась из-за несчастного случая…
Седьмой муж Морриган отличался от всех предыдущих хотя бы тем, что за ним она отправилась сама. 
Так случилось, что стремительно прирастающее территорией королевство не могло не стать объектом изнурительных попыток завоевания. Войны велись часто и подолгу, а последняя оказалась особенно ожесточенной.
Морриган интересовало восточное королевство по той причине, что оно располагалось вдоль всего морского побережья, и, таким образом, подобраться к нему с тыла было весьма затруднительно. Кроме того, королева планировала со временем перенести поближе к морю и свою резиденцию.
Нельзя сказать, что восточные соседи встретили незваную гостью радушно.
— Нашему мальчику будет лишь шестнадцать! Он еще слишком молод для брака! — распалялась королева-мать, заслоняя собой чересчур худого и бледного принца.
— Очень скоро вы поймете, что этот союз неизбежен, — устало парировала Морриган. — Сейчас я предлагаю вам защиту и покровительство, но что вы будете делать, если Бриаль падет? Прятаться будет уже не за кого.
— Ваши обвинения звучат оскорбительно, — подал голос молчавший до этого король. Морриган знала его как интеллигентного и вежливого правителя, но сейчас ей было не до реверансов. — Это не наша война, и мы не желаем в нее вступать.
— Что ж, поговорим лет через пять, — сердито взметнула подолом королева, намереваясь покинуть несговорчивых соседей.
— Я согласен! — вдруг воскликнул молодой принц, удивив не столько Морриган, сколько своих испуганно ахнувших родителей. — Как только мне исполнится восемнадцать, я почту за честь стать вашим супругом, — произнес он, торжественно опускаясь на одно колено.
— Буду ждать с нетерпением, мой дорогой принц, — лучезарно улыбнулась королева, ласково погладив по щеке порозовевшего от смущения мальчика.
Сейчас Регану уже за шестьдесят, он располнел, а его лицо покрылось сеточкой неглубоких морщин. Король живет в левом крыле дворца, и Морриган видит его разве что по большим праздникам.
Их свадьба состоялась в день совершеннолетия принца, как он и обещал королеве. Надо признать, многие черты характера последнего из ее супругов импонировали Морриган. Несмотря на свой юный возраст и худобу, он сразу же вызвался возглавлять военный гарнизон почти в самом эпицентре сражений. Морриган не возражала против столь безрассудного решения, все, что ей было нужно на тот момент от Регана, она уже получила.
Через пять лет, когда Бриаль наконец-то обрел долгожданный мир, король вернулся живым и здоровым, немало удивив тем самым свою супругу.
Морриган помнила, как, восседая на троне и принимая поздравления об окончании войны, неожиданно обратила свой взор на красивого широкоплечего мужчину, двигающегося с какой-то львиной грацией между многочисленными гостями. Многих он был выше на целую голову, но как будто не замечал своего превосходства. Вот он нагнулся и легко подхватил прямо на лету кружевной платок одной из придворных дам. Морриган была готова поклясться, что та уронила его нарочно. Все эти ужимки из арсенала местных кокеток были ей хорошо знакомы.
— Кто это? — спросила она у рядом стоящего советника иностранных дел.
— Интересуетесь? — Дойл проследил за ее взглядом и, задавая свой вопрос, смешно поиграл бровями.
— Перестань, — легонько стукнула его королева веером. — Ты выставляешь себя на посмешище.
— Я? — ничуть не притворно удивился Ламонт. — Скорее уж это вы,  ваше величество, выглядите комично. Ведь это не кто иной, как ваш законный супруг!
Регана и правда было не узнать. Морриган не знала никого другого, кому бы слово «возмужал» подходило настолько точно.
Вскоре она также нашла своего супруга интересным человеком, умным собеседником и галантным кавалером. Он всегда был вежлив, обходителен, осыпал Морриган комплиментами, часто и с удовольствием делал изысканные подарки. На балах, коих после войны стало превеликое множество, он всегда вставал в пару только со своей супругой, умело вел ее в танцах и, казалось, не замечал ничего и никого вокруг.
Темные глаза Регана обволакивали и утягивали Морриган в другое измерение, сердце королевы снова забилось одновременно радостно и болезненно.
Может быть, я наконец буду счастлива? С тобой?
— Разрешите мне прийти в ваши покои сегодня вечером? — словно подслушав мысли королевы, спросил мужчина дрогнувшим от волнения голосом.
— Разрешаю, — выдохнула она, боясь передумать.
Морриган прождала своего супруга до глубокой ночи.
Но Реган так и не пришел.
Не явился он и под утро, когда невыспавшаяся, злая и униженная королева отправилась в его покои с личным визитом.
Испуганно шарахнувшаяся в сторону служанка заплетающимся языком сообщила, что король после бала так и не вернулся к себе.
— Проследите, чтобы отныне покои короля располагались в другой части дворца, — бросила Морриган через плечо главному советнику, как всегда, оказавшемуся рядом.
— Разрешите мне объясниться, — услышала она позади торопливый и запыхавшийся голос.
А вот и загулявший муж легок на помине.
— Я задам лишь один вопрос. Где вы были этой ночью? — Взгляд Морриган тяжело отпечатался на почти ставшем любимом лице.
— К сожалению, я не могу ответить вам, — замялся король. — Но это было дело чрезвычайной важности! Я люблю вас, Морриган! Верьте мне! — Он поймал ее руку, осыпая тонкие пальцы поцелуями.
— Мне больше нечего вам сказать, — отнимая руку, решительно заявила королева.
За все последующие годы она и правда не сказала Регану ни единого слова.

ГЛАВА 15
ДЕНЬ И НОЧЬ

В детстве Морриган уж точно не была красавицей.
В сравнении со старшей сестрой, которая была похожа на прекрасного лебедя, — длинная изящная шея, белоснежная кожа, пепельные волосы и большие серые глаза — младшая казалась просто гадким утенком.
Так уж вышло, что Эрин получилась точной копией своей матери — королевы Алоны, в то время как гены короля Грэди полностью достались Морриган и отразились, прежде всего, на ее внешности. Худая, нескладная и угловатая девочка унаследовала от отца волосы цвета воронова крыла и такие же темные глаза.
Сестры были разными и по характеру. Спокойная, мягкая и плавная в движениях Эрин против резкой, непоседливой и колючей Морриган.
— Вы у меня словно день и ночь, — с улыбкой говорила королева Алона в редкие минуты, обнимая своих дочерей.
Впрочем, надо отдать ей должное, она никогда не делала различий между девочками, любила их одинаково, все свое внимание и ласку делила поровну, на двоих. Вот только им все равно не хватало материнской любви. Долг королевы обязывал быть, в первую очередь, опорой правителю-мужу, своих же детей она видела совсем редко.
Оттого-то старшую сестру Морриган не просто любила, но боготворила. Мало того что она была копией матери, так еще и всегда рядом. Разницу в возрасте девочки не замечали. Эрин всегда была готова вникнуть в малышовые проблемы сестры и с удовольствием откликалась на ее игры. В то же время она и сама могла поделиться чем-то серьезным и сокровенным, не делая никаких послаблений на возраст Морриган.

— Знаешь, Эрин, ты, конечно, красивая, но… — Анико сделала театральную паузу, промокнула лоб белым платочком. — Ох, жарко сегодня. Нужно спрятаться от солнца, не то испортим себе цвет лица.
Эрин молча указала на тропинку, ведущую к спасительной беседке. Она пропустила гостью на полшага вперед, как того требовал этикет, но при этом не удержалась и показала язык в спину идущей впереди девушки. Анико была та еще зануда. Старше всего на два года, но ведет себя так, будто она является умудренной опытом матроной.
— Все эти разговоры… — продолжила между тем Анико, снова делая, как ей казалось, эффектную паузу.
— Что ты хочешь сказать? Говори прямо! — не выдержала Эрин. Сегодня она сама себя не узнавала.
Сначала язык, теперь вот перебила. Веду себя, как Морриган.
Мысль о младшей сестре невольно улучшила настроение, и Эрин широко улыбнулась.
Грубость и неуместная улыбка мгновенно возымели свое действие. Анико посмотрела на нее как на ненормальную, невольно делая шаг в сторону. Зато перестала темнить и выпалила как на духу:
— Брак с моим братом может испортить его репутацию! Я тоже считаю, что ваша помолвка должна быть расторгнута!
— Вы за этим сегодня приехали всей семьей? — Эрин сузила глаза, ощетинилась.
Да что это со мной такое?
— Ты должна понять! Так будет правильнее! — Кажется, ее гостья не ожидала столь яростного выпада от всегда спокойной и выдержанной Эрин и теперь сама стушевалась. — Сколько тебе сейчас? Четырнадцать? Значит, нужно подождать всего-то два года и… Если все обойдется, то наша семья будет рада снова принять тебя в качестве будущей невестки.
Аннко улыбнулась слегка заискивающей улыбкой.
— Прости, что приходится огорчать, но ты ведь сама понимаешь… — Она постепенно приходила в себя, в голосе снова появились высокомерные, покровительственные нотки. — Я просто хотела предупредить тебя. Чтобы в нужный момент ты могла сделать… хм… соответствующее лицо. Мы ведь с тобой подруги!
— Благодарю за заботу, — буркнула Эрин. — Вот только подругами мы никогда не были.
Эрин видела, как от ее последних слов холеное лицо Анико удивленно вытянулось, и почти в ту же секунду с тяжелым шлепком в него впечаталась маленькая черная туфля с красным бантиком.

— О боги, Морриган! Ты неисправима!
Девочки, взявшись за руки, бежали по саду в самую глубь кустов, подальше от праведного гнева оскорбленной и униженной Анико.
— Зачем ты это сделала? — Эрин остановилась, переводя дыхание и оглядываясь.
Разумеется, их никто не преследовал.
Убежать, даже не извинившись, было еще одной ошибкой, помимо той, что уже совершила ее младшая сестра. Но когда Морриган за какие-то доли секунды выскочила из кустов и увлекла за собой оцепеневшую от удивления Эрин, та, повинуясь внезапному порыву, пустилась в бега вместе с маленькой проказницей.
— А чего она там несла какую-то околесицу, — сердито отозвалась девочка. В одной туфле, как всегда чем-то перепачканная и взлохмаченная, сейчас она выглядела очень комично.
Эрин еще раз оглядела Морриган и вдруг, опустившись прямо на мягкую траву, заливисто расхохоталась. Младшенькая, завидев, что ее не отчитывают за проделку, поспешила присоединиться к сестре. Она присела рядом и сначала лишь робко улыбалась, но следом и ее звонкий голос присоединился к хохоту Эрин. Так они и смеялись до слез, до коликов в животе, наслаждаясь моментом и близостью друг друга.
— Уф, — выдохнула наконец старшая Инганнаморте. — Никогда так больше не делай. — Она легонько толкнула сестру плечом и добавила: — Иначе я умру от смеха.
Морриган довольно фыркнула, щурясь и подставляя лицо яркому солнцу. Свою кожу она испортить не боялась.
— Ты ведь не расстроилась? — участливо заглядывая в глаза Эрин, спросила она. — Мне этот напыщенный индюк никогда не нравился! Мы найдем тебе жениха много лучше, чем братец Анико.
— Ну… наверное. — Эрин сорвала травинку, сунула ту в рот, задумчиво пожевывая кончик. — Только… все эти разговоры… они ведь неспроста. Пророчество вот-вот либо сбудется, либо нет. Народ волнуется. И нашим родителям сейчас нелегко.
Она посмотрела в глаза Морриган и неожиданно произнесла:
— Мор, мне страшно.
— Глупости все эти пророчества! — обнимая сестру за шею, уверенно заявила девочка. — Не станешь ты магом!
— А вдруг стану? — Глаза Эрин неожиданно заблестели.
Морриган наконец в полной мере ощутила страх сестры, отчего мгновенно стиснула ее в своих объятиях еще крепче.
— Ох, ты меня задушишь, — выдохнула та.
— Ничего плохого с нами не случится, — снова уверенно заявила Морриган. — К тому же папа этого не допустит. Он ведь у нас правитель… милосердный! — Девочка улыбнулась, довольная тем, что вспомнила трудное слово.
— Да, он, конечно, добрее, чем наш дедушка, — согласилась Эрин. — Вон и казни отменил сразу же, как стал королем. Но… маги в нашем мире по-прежнему изгои.
Она сжала в руке ни в чем не повинную травинку, стиснула ее до боли в ладони, неожиданно напугав младшую сестру звенящим от ярости голосом:
— А я не хочу быть изгоем, Морриган! Не хочу!

— Как ты поступишь, Грэди? — Королева Алона подошла сзади, мягко опустила руку на плечо супруга.
Король смотрел вдаль, провожая взглядом только что отбывших гостей. Стук от копыт лошадей и колес все еще был слышен через распахнутое окно.
— Думаю, с помолвкой пока повременим, — нехотя отозвался он, оборачиваясь. Даже доносившиеся с улицы звуки казались ему в эту минуту унизительными. — Возобновим выход в свет для Эрин после ее шестнадцатилетия.
Королева кивнула, одобряя решение мужа. Она всегда с ним соглашалась.
Идеальная жена.
Грэди невольно залюбовался супругой, мягкими чертами ее лица, округлостями фигуры, чувствуя, что наконец успокаивается.
Алона, уловив перемены в настроении супруга, смело сделала шаг навстречу, раскрывая объятия.
— Мы справимся, дорогой.
Грэди прижал к себе любимую, с удовольствием вдыхая ее родной запах.
— Вот только… — Спина Алоны напряглась, а голос заметно дрогнул. — Это пророчество… Не могу о нем не думать. Душа болит за наших девочек.
— Думаешь, мне не тревожно? — тяжело выдохнул король, поглаживая супругу по спине. — Нам только и нужно, что успокоиться и просто подождать еще два года.
— А если?.. — Алона не озвучила до конца свой вопрос, но хмурый взгляд короля красноречиво говорил о том, что в этом не было необходимости. — Как ты поступишь? Ведь там, на площади, ты говорил про свой долг…
— Тебя там не было, — скрипнув зубами, проворчал Грэди. — Ох уж эта людская молва.
Он с сожалением расцепил объятия, отступил к большому столу, опершись на него обеими руками.
— Кем я был тогда, Алона? — бросил он через плечо, чувствуя, как жаркой волной в нем поднимается гнев. — Жалким юнцом, задавленным деспотичным отцом. Он притащил меня на ту казнь, нисколько не заботясь обо мне и моих желаниях. Честно признаться, я думал, что прямо там лишусь чувств! На виду у всех! А он еще заставил меня в чем-то клясться народу! — Король говорил все громче, все яростнее.
Даже королева побоялась приближаться к нему в этот момент.
— И потом, — продолжил он уже более спокойным тоном, — разве тогда я знал тебя? Разве я знал, что есть любовь? И что от нее рождаются такие чудесные дети, как наши?
Алона молчала, ее сердце в этот миг сжималось от любви и нежности к мужу.
— Да, я говорил о долге. И поступлю именно так, как велит мне долг. — Король обернулся, глядя в ясные глаза своей королевы. — Поэтому, что бы ни случилось, мой родительский  долг, — он намеренно выделил голосом главное слово, — велит мне защищать своих детей до последнего вздоха!

ГЛАВА 16
СЛЕДЯЩИЙ ШАР

Человек, который поздно вечером попросил о срочной аудиенции у королевы, был ей незнаком.
Морриган рассматривала визитера с немалой долей удивления, слишком уж причудливым было его одеяние — длинный парчовый халат с затейливым узором и нетипичная для бриальцев обувь — все это выдавало в пришедшем заграничного гостя. Под халатом скрывалось явно наметившееся брюшко, а редкие волосы на голове в скором времени обещали своему хозяину лысину.
После того как мужчина начал объяснять цель своего визита, королева с ужасом поняла, что не понимает и половины. Явный акцент, а также иностранные слова вперемешку с очень плохим бриальским совершенно не настраивали на продуктивную беседу. Лишь при помощи Ламонта, явившегося в приемный зал по зову правительницы, дело, наконец, пошло на лад.
— Он говорит, что живет в нашем королевстве совсем недавно, — наклонившись поближе к уху королевы, негромко переводил советник иностранных дел. — Держит здесь лавку, торгует экзотическими фруктами. О! Даже хвастает! Говорит, накопил приличную сумму на свою мечту.
И? — Морриган по-прежнему была сбита с толку. — А что ему нужно от меня? Он что, хочет заключить договор на поставку своих фруктов к празднику? Я не решаю такие вопросы, это компетенция Гая, — поспешно отмахнулась она.
Нет, нет. Тут что-то другое. — Дойл сдвинул брови, вслушиваясь в быстрый говор торговца, который для удобства полностью перешел на свой родной язык. — Он просит именно вашей помощи. Говорит, что есть человек, который мешает ему выкупить какую-то Мэри. Хм… Похоже, она блудница из увеселительного дома.
Королева шумно выдохнула, возмущенно закатила глаза.
— Передай этому странному человеку, что дальше я не намерена слушать его бред. Это просто немыслимо!
Мужчина, заметивший по лицу Морриган резкую перемену в ее настроении, протестующе замахал руками. Кажется, он понял, что его планируют выставить вон раньше срока.
— Лэйон Батт! Лэйон Батт! — выкрикнул он, взволнованно хватая себя за полы халата.
Морриган на мгновение замерла, распознав в словах знакомое уху сочетание.
— Он говорит о Леоне? — осторожно спросила королева, покосившись на стоящего рядом Ламонта.
— Похоже на то, — подтвердил он. — Утверждает, что у него есть компромат на нашего советника.
В доказательство последних слов торговец очень бережно, словно это было самое дорогое для него сокровище, извлек откуда-то из недр своего одеяния небольшой мерцающий шар. Он подошел к королеве и так же аккуратно положил его на стол.
Шар был заполнен.
Внутри него Морриган видела маленькую картинку из двух человек.
— Пусть говорит, — медленно произнесла она, не в силах отвести взгляд от крошечных фигур внутри светящейся сферы.
Через пару минут из торопливых изъяснений иностранца Ламонт смог сложить весьма неординарную историю.
— В общем, эта девушка, кстати, она все-таки Мара, а не Мэри, — пояснил Дойл, — и есть мечта нашего гостя. — Советник хмыкнул каким-то своим мыслям и лишь затем продолжил: — Он хочет выкупить ее у хозяйки борделя и уже собрал для этого достаточную сумму. Но тут ему перешел дорогу наш Леон. Говорит, девушка перестала принимать других клиентов, ибо наш советник достаточно щедр. — Тут Ламонт снова усмехнулся, видимо, находя ситуацию весьма забавной. — Сегодня этот господин тайком проник в ее комнату, желая объясниться. Но, услышав шаги вовсе не своей прелестницы, поспешил спрятаться за шторой. Как вы уже догадались, ваше величество, это был Барт, и… мне уже не терпится рассказать ему эту историю. — Ламонт уже совершенно откровенно прыснул в кулак, отчего Морриган пришлось на него шикнуть. — Так вот, — продолжил тот как ни в чем не бывало. — Поскольку по понятным причинам обнаружить свое присутствие наш гость никак не мог, то ему пришлось стать свидетелем весьма интимного разговора. — Здесь Ламонт сделал паузу и добавил уже серьезным тоном: — Они говорили о вас, ваше величество.
— Что именно? — Лицо Морриган выражало холодное равнодушие, чего никак нельзя было сказать о ее душе.
Теперь она смотрела на торговца как на опасную змею, хотя прекрасно понимала, что на самом деле он абсолютно безобиден.
— В момент разговора шар был активирован. Если захотите, то… — Ламонт сделал легкий кивок в сторону сферы. — Но только, когда останетесь одна. Думаю, эта информация не для чужих ушей.
— О ней уже знают как минимум трое, — горько усмехнулась королева. — Впрочем, ты прав. Мне надо подумать.
Морриган откинулась на спину своего кресла, прикрыла глаза. Шар таинственно сверкал на столе, и она чувствовала это даже сквозь закрытые веки.
— А что, разве он всегда носит с собой такие необычные и дорогостоящие вещи? — неожиданно спросила королева, удивляясь столь странному факту.
Ламонт быстро перевел вопрос и почти сразу озвучил полученный ответ:
— Говорит, что как раз купил его сегодня. Кто-то повадился воровать фрукты в его лавке, хотел проследить.
— Значит, совпадение. Только вот счастливое ли? — Вопрос был исключительно риторическим, Морриган не ждала на него ответа. — А что именно он хочет? Если говорить откровенно, я так и не поняла этого.
Советник снова обратился к иностранцу, и тот, сложив руки в умоляющем жесте, что-то быстро ему ответил.
— Просит наказать Леона, — пояснил Дойл. — Не важно как, лишь бы он перестал стоять на пути к его цели.
— Вот как… Что ж. — Королева решительно подалась вперед, очевидно, приняв окончательное решение. — Думаю, именно ты,  Ламонт, можешь помочь этому несчастному человеку.
Королева смерила советника тяжелым взглядом, ожидая реакции на свой немой приказ.
— Насколько помочь? — деловито уточнил Дойл, мгновенно подобравшись. — Мы говорим только о сегодняшнем эпизоде?
— Нет, — немного подумав, ответила Морриган, глядя на заметно нервничающего гостя. Они говорили совсем тихо, но, вероятнее всего, он понимал, что в этот момент решается его судьба. — Пусть он забудет и эту девушку тоже. Я могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, она была бы не рада такому жениху.
— Вы разрушаете чужие мечты, — произнес Ламонт в своей излюбленной манере. Морриган не смогла понять, было это сказано с укором или с усмешкой.
— Неужели? — Она повертела в руках злополучный шар, чувствуя во всем теле какое-то странное оцепенение. — А мне кажется, что рушатся лишь мои…
Немногим позже советник иностранных дел вернулся с подробным отчетом о манипуляциях с незваным гостем.
— Я стер все ненужные воспоминания, а сегодняшние заменил на ложные. Теперь он считает, что и правда приходил к вам по поводу праздника. Кстати, я уточнил у Гая, и оказывается, этот малый действительно может быть ему полезен. Так что…
— Хорошо. Спасибо, — устало откликнулась королева. — Вы можете идти, советник.
Она положила голову на свои скрещенные на столе руки и зачарованно смотрела в мерцающие отблески следящего шара.
Он все еще был целым.
— Морриган, — рука Ламонта вдруг теплой тяжестью легла на ее макушку, и королева вздрогнула, — ты не обязана вестись на эту провокацию.
Она медленно сглотнула, боясь шелохнуться. Очень и очень давно советник Дойл не позволял себе называть ее по имени и говорить вот так просто. Не как с королевой.
— Я знаю, — ответила она.
— Никто из нас никогда не предаст тебя.
— Я знаю, — снова повторила она. — Но… Мы все изменились за столько лет.
— Это не меняет главного. — Ламонт присел рядом, обнял ее за плечи. — Перестань мучить себя.
Морриган не ответила, продолжая задумчиво смотреть перед собой. Выныривать из собственных мыслей и переживаний было нелегко.
— Они там оба обнаженные, — сказала она вдруг, кивнув на фигурки в шаре. — Такая заманчивая возможность увидеть Леона без штанишек. — Слабая улыбка тронула ее губы.
— Да брось, — мгновенно подхватил эту улыбку Ламонт. — Ничего там интересного нет. Честно, я видел. Просто жалкое зрелище.
Морриган не удержалась, фыркнула куда-то ему в плечо, сдерживая то ли смех, то ли слезы.
— Я иногда скучаю по нам… прежним, — тихо произнесла она, немного успокоившись.
— Да, я тоже, — отозвался Дойл с грустной улыбкой. — А хочешь, я поговорю с Леоном, — он кивнул в сторону шара, — об этом?
— Думаешь, он станет с тобой откровенничать? — Морриган посмотрела в глаза сидящего рядом мужчины. — После того, что ты сделал с ним… Ты стал для него никем.
— Я собираюсь это исправить, — хмуро произнес тот решительным голосом.
— Удачи тебе в этом нелегком деле, — искренне пожелала Морриган, сжимая руку советника. — А теперь иди. Спасибо за все, но… Мне нужно побыть одной.
Ламонт кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Королева дотянулась до шара, поднесла совсем близко к глазам. Девушка в объятиях Леона была худенькая и рыжеволосая. Большего разглядеть в крошечной фигурке она не могла.
Да и не хотела.
— Только звук! — громко произнесла Морриган, разбивая шар на тысячи сверкающих осколков.

ГЛАВА 17
УТРАЧЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Таверна «Дикая утка» была известна по двум причинам. Здесь всегда подавали разнообразную дичь, пойманную и любовно приготовленную самим хозяином, а также до краев наливали вкусное и свежайшее пиво.
Леон огляделся вокруг, подмечая искусно сделанные чучела зверей на стенах, мягкий полумрак и снующую между столами обслугу с тяжелыми подносами. В основном это были женщины довольно непримечательной внешности, все как одна одетые в длинные серые платья, белые фартуки, повязанные сзади в пышные банты, и такого же цвета чепцы поверх аккуратно собранных волос. Сразу было видно, что хозяин таверны нацелен исключительно на гастрономические удовольствия своих гостей, нежели какие-то иные.
Леону нравилась и обстановка, и холодное пиво с густой шайкой пены, которое он осушил одним глотком почти наполовину. Большая тяжелая кружка приятно оттягивала руку, дубовый стол был чистым, стулья удобными, а доносившиеся с кухни запахи говорили о том, что заказанное ими мясо вот-вот будет подано и уж точно не разочарует.
Не нравился Леону только его спутник.
Сидящий напротив Ламонт Дойл неспешно потягивал свое пиво и хитро поблескивал глазами в разные стороны. Перехватив Леона почти сразу же после весьма неприятного разговора с Морриган, он неожиданно пригласил его в это место. И вот сейчас одновременно интриговал и раздражал своим затянувшимся молчанием.
— Вы вспомнили что-то еще, советник Дойл? — не выдержал Леон, опуская свою кружку на стол с громким и, как ему самому показалось, недовольным стуком.
Ламонт вопрошающе приподнял одну бровь, давая понять, что не уловил сути вопроса.
— Что-то еще, кроме гаэльского слова «фьер»? — уточнил Леон.
— Ах, вот вы о чем. — Дойл небрежно махнул рукой и даже пренебрежительно скривился. — Нет, по этому вопросу мне больше нечего добавить.
— Тогда что же? Зачем все это? — Леон огляделся вокруг и снова обратил взор на объект своего дурного настроения.
— А что, разве плохо сидим? — невинно осведомился тот. — Вам здесь не нравится? По-моему, прекрасное место. А уж когда вы отведаете мяса…
— Хватит, Ламонт! — Леон рявкнул неожиданно даже для самого себя. — Я не настроен сегодня на ваши игры, — добавил он уже чуть спокойнее. — Вечер и так выдался не из приятных.
— Догадываюсь, — невозмутимо отозвался его собеседник, кажется, ничуть не смутившись выпадом в свою сторону. — Но помогу вряд ли.
— Этого и не требуется, — отрезал Леон. — Объясните, зачем мы здесь, и с вас будет достаточно.
Ламонт наконец развернулся к нему всем корпусом, поставил руки перед собой домиком, подперев подбородок. В глазах его что-то неуловимо изменилось, и Леон явственно ощутил, что дальше будет разговор совсем иного рода.
— Я хочу рассказать вам историю любви одного мага. Только не перебивайте, пожалуйста, — упреждающе поднял он руку, заметив протестующий жест советника государственной безопасности. — Это не займет много времени, к тому же вам некуда спешить.
Итак, продолжим. История, пожалуй, будет даже не одна, ибо серьезно влюблен обозначенный маг был трижды.
Первый раз ему откровенно не повезло. Он взял в жены ветреную девицу, красавицу и к тому же актрису. Сам же он, — Ламонт прищурил глаза, словно мысленно вызывая нужный образ, — никогда красотой не блистал. Кажется, лишь годы спустя он понял, что выбирать супругу нужно не по внешности, а по душе. Но это осознание пришло к нему много позже. А пока он ревновал, страдал и слепо верил словам своей лживой супруги, игнорируя всех остальных. Сокращая повествование, скажу лишь, что первая любовь разбила вдребезги сердце несчастного мага, когда пелена все же спала с его глаз. Он поклялся никогда больше не влюбляться.
И, разумеется, влюбился снова. На этот раз ему повезло. Женщина была добрая, хорошая, чуткая, верная. Эпитетов собрать можно немало. У второй супруги мага был лишь один недостаток. Она была человеком. Нет, он не бросил ее, когда она начала стареть, он был с ней до конца. Но это снова разбило его сердце.
И вот, наконец, третья супруга. Когда маг увидел Ксиллу, он понял, что до нее и не жил по-настоящему. Она была его путеводной звездой, его музой, его истинным счастьем. Ксилла тоже оказалась магом, и не было никаких преград для их бесконечной любви. До тех пор, пока…
Ламонт неожиданно прервал рассказ, углубившись в свои мысли, взгляд уставился в одну точку.
Сидящий напротив Леон выждал немного для приличия и, не дождавшись никакой реакции от собеседника, громко кашлянул. Не то чтобы его так уж увлекла история о неизвестном маге и его возлюбленных, но дослушать до конца все же хотелось.
— Прошу прощения, — крякнул Ламонт, делая большой глоток из своей кружки. — Задумался. Так вот, однажды Ксилла решила, что хочет иметь детей. И вскоре у них родились два славных мальчугана. А потом появились и внуки. Удивительно, но они оказались даже слаще и желаннее, чем сыновья. — Глаза рассказчика неожиданно заблестели.
— Дойл…
— Погоди, Леон! Я еще не закончил. Они, конечно, были счастливы. Но… Ты знаешь, каков парадокс. Оказывается, даже если твои дети становятся дряхлыми стариками, они не перестают быть для тебя детьми…
Принесли мясо. Большие жирные куски были уложены на тарелку аппетитной горкой, хрустящая корочка радовала глаз, а запах стоял просто волшебный.
Но есть уже не хотелось.
Леон дождался, когда обслуга таверны удалится на достаточное расстояние и уверенно заявил:
— Вы ведь говорите о себе, советник.
Ламонт коротко кивнул.
— Этого нет в вашем досье, — укоризненно произнес Леон. — Стало быть, вы всех обманули?
— Есть, — отозвался Ламонт с какой-то кривой ухмылкой. — Просто ты об этом забыл.
Леон смотрел на советника иностранных дел чересчур долго и пристально. Но тот выдержал и тяжелый взгляд, и немые обвинения.
— Ваш поступок граничит с преступлением, — наконец произнес он. — Вы применили свои способности на мне, вашем коллеге, после того как принесли присягу. Вы хоть понимаете всю серьезность ситуации? Если узнает королева…
— Морриган знает! — оборвал его Дойл довольно грубо. — И речь сейчас не о ней, а о тебе.
— Что? — Барт нахмурил брови, силясь понять, о чем толкует Ламонт, и с какой такой стати тот продолжает обращаться к нему столь фамильярно.
— Я — твой лучший друг, Леон. — Это признание далось Ламонту с трудом. Он опустил глаза и добавил: — По крайней мере, был им когда-то. Пока сам же все не испортил. — Наша история с Ксиллой закончилась весьма печально. — Ламонт залпом допил свое пиво и подал знак, что надо обновить.
Леон слушал его, не шелохнувшись, он с трудом мог бы квалифицировать сейчас свои чувства и эмоции на происходящее.
— Сначала мы похоронили обоих наших мальчиков, а затем и внуков. Это было так несправедливо, так неправильно! Было много боли и слез… — Дойл сделал небольшую паузу, тяжело выдохнул и снова продолжил: — В жизни правнуков участия мы уже не принимали, это было осознанное решение. Но самое страшное, что я видел, как с каждой потерей угасает моя любимая. Я ничем не мог помочь ей, а ведь когда-то обещал, что она будет со мной счастлива.
Эта навязчивая мысль с каждым днем разъедала мою голову. И однажды я решил, что все же могу помочь ей. Я решил удалить все ее воспоминания, связанные с нашими детьми, внуками, в общем, все, что причиняло ей боль.
Но сначала я пришел к тебе и рассказал о своем решении. Мне хотелось получить твою поддержку, твое одобрение. Но ты разозлился. Накричал на меня. Ты говорил мне, чтобы я не сходил с ума, ведь Ксилла никогда не сможет простить меня, если даже просто узнает о моих мыслях. Но я был непреклонен. Я уже был у порога, когда ты бросил мне в спину: «Что ты будешь делать, если после всего этого первое, о чем попросит тебя твоя жена, будет — дорогой, а давай заведем ребенка».
Честно говоря, я растерялся. Просто остолбенел на месте. Об этом я не подумал. И на какое-то время засомневался в принятом решении.
Но однажды, вернувшись домой, я увидел, как моя дорогая Ксилла снова рыдает.
— Я никогда-никогда не смогу забыть их, Ламонт, — причитала она.
Боль, жалость, нежность и любовь затопили мое сердце. Я подошел к ней, положил руку на ее затылок и сказал: «Забудешь, любимая. Обещаю тебе. Больше ты не будешь страдать».
И тогда я стер все ее воспоминания, включая те, что были связаны и со мной тоже. Еще пару ложных воспоминаний о том, что она якобы мечтает переехать в другое королевство, были нужны для того, чтобы Ксилла поспешно собрала вещи и покинула Бриаль.
Знаешь, в тот момент она почти сразу же закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Ее лицо было таким умиротворенным и расслабленным, что я уверовал в свою правоту.
Ну а ты, Леон… Ты продолжал гнуть свою линию, убеждая меня в том, что я насильно лишил Ксиллу части ее жизни. После встреч с тобой я возвращался домой разбитый, больной и опустошенный. Мне и так-то было несладко…
В общем, после очередной такой встречи я решил стереть себя и из твоей жизни тоже. Потом я явился к Морриган с повинной. Думал, она накажет меня по высшему разряду, помнится, даже мечтал об этом как о долгожданном избавлении. Но она сказала примерно следующее: «Я не стану наказывать тебя, Дойл. Ты лишился сначала любимой женщины, а теперь и лучшего друга. Ты уже достаточно наказал себя сам».
Такая вот история, Леон. И знаешь, Морриган оказалась права. И ты тоже был прав. Все были правы, кроме меня. Я слепец и дурак, но… Если бы ты дал мне шанс, я мог бы хоть что-то исправить в своей никчемной жизни.
Ламонт замер, вглядываясь в непроницаемое лицо своего бывшего друга. Он был готов к любому ответу, но промедление его тяготило.
— Ты редкостный засранец, Дойл! — наконец ответил побагровевший от злости Леон. — Но я хотел бы вспомнить о тебе хоть что-то хорошее. Что-то, что помешало бы мне убить тебя прямо на этом месте. Поэтому — да! Поворачивай-ка ты все назад, гребаный вершитель судеб!

ГЛАВА 18
СВЯЩЕННАЯ КЛЯТВА

Прямо там, в таверне, всего за каких-то несколько секунд на лице Леона отразились почти все доступные человеку эмоции.
Сначала оно вытянулось от удивления, когда где-то в самых глубинах сознания вдруг обнаружилась потайная дверь с утраченными воспоминаниями.
Затем исказилось растерянностью от осознания того, как долго он жил, не понимая, какой огромный пласт жизни был у него украден, стерт или сохранен, но в измененном виде.
Следующим и вполне ожидаемым стал гнев — сокрушительный, беспощадный, граничащий с желанием сию же секунду вцепиться в горло сидящего напротив Ламонта.
Но почти тут же гнев сменился волной теплоты и сочувствия к потерянному и несчастному, по сути, человеку.
А еще была грусть и желание защитить.
Чувство досады от частых и жарких споров, ссор, недопонимания.
Искренние улыбки от приятных и радостных моментов.
Безудержное веселье в минуты взаимных подшучиваний и почти детских проказ.
— Чтоб тебя… — только и выдохнул Барт, вытирая выступившую на лбу испарину.
Он перехватил испуганный взгляд пожилого мужчины, сидящего за соседним столом, и заискивающе тому улыбнулся.
Прости, дружище. Я не всегда такой страшный.
— Чтоб тебя! — еще раз с чувством произнес Леон, на этот раз обращаясь уже непосредственно к виновнику своей эмоциональной встряски.
Ламонт сидел, чуть склонив голову набок, внимательно разглядывая лицо Леона. Происходящие с другом метаморфозы наполняли его душу теплом и приятным трепетом.
— Ты извращенец! — уверенно определил Барт, чувствуя неожиданно напавший на него зверский голод. — Мы будем сегодня есть? — проворчал он, жадно втягивая ноздрями пряный запах остывающего на тарелке мяса.
— Непременно, — деловито отозвался Ламонт, словно ничего особенного не случилось.
Его голос при этом почти не дрогнул.
— Что ты вспомнил самое первое? — спросил Дойл, когда они достаточно насытились и могли продолжить теперь уже дружескую беседу.
— Ты ведь понимаешь, что я буду «пилить» тебя еще очень и очень долго? — Леон смерил его тяжелым, уничижительным взглядом, не желая так быстро сдаваться.
— Да, дорогая,  — покорно опустил голову Ламонт, за что тут же получил ощутимый тычок в спину. — Прости, — добавил он уже совершенно серьезно. Его лицо выражало неподдельное раскаяние. — Поверь, я уже сотни раз пожалел о содеянном.
— Верю, — буркнул Леон, потирая переносицу. — Знаешь, у меня такое ощущение, будто я проснулся от очень тяжелого и затяжного сна.
— Это пройдет, — заверил его Ламонт. — Просто отвлекись от своих странных ощущений. А еще лучше ответь мне на вопрос.
— Первое, что я вспомнил? — Леон бросил на друга загадочный взгляд и улыбнулся. — Это была ночь, когда мы все дали Священную клятву.
— Любопытно, — хмыкнул Дойл. — Весьма любопытно. Именно сегодня я напомнил Морриган об этой же ночи. Но… погоди! Ты же не должен был забывать ее! Мы ведь и друзьями-то еще не были.
— Да, но именно тогда я впервые подумал, что мы ими обязательно станем.
Это была очень тихая и таинственная ночь.
Именно про такие потом говорят, что это была ночь неожиданных открытий и шокирующих откровений.
Небо над головой было такое чистое и ясное, что казалось, будто оно подобно шкатулке с черным бархатным дном раскрылось мириадами звезд, сверкающими, словно драгоценные бриллианты.
Морриган сидела на мягкой траве, запрокинув голову, и любовалась раскинувшимся над ней куполом свободы. Ей, много лет видящей лишь кусочек неба сквозь маленькое зарешеченное окошко, теперь оно представлялось и виделось только так.
Тихо потрескивал костер, его прыгающие блики отражались желто-оранжевым светом на лицах собравшихся вокруг магов. Морриган иногда отправляла щелчком пальцев очередную искру для поддержания огня и снова возвращалась к созерцанию звезд. Телу было сухо и тепло, а на душе хорошо и спокойно. Редкие реплики, которыми иногда перекидывались между собой ее спутники, не мешали девушке плавно покачиваться на волнах своих размеренных мыслей.
Морриган не заметила, как заклевала носом, веки потяжелели, а голова затуманилась подступающим сном.
— Сегодняшняя ночь неспроста такая спокойная. — Алистар произнес эту фразу гораздо громче, чем все, что он говорил до этого.
Морриган вздрогнула, разгоняя остатки сна, поежилась от подступившего было холода и на всякий случай придвинулась чуть ближе к огню.
Алистар сидел на одном из поваленных деревьев и смотрел прямо на разомлевшую от сна девушку.
— У нас все готово, Морриган. Армия магов ждет лишь твой приказ, чтобы начинать наступление. Пора принимать решение.
Три пары глаз тут же уставились на нее в немом ожидании. Взгляды их были серьезными и настороженными.
— Дядя… — Морриган неожиданно закашлялась. — Поступай как знаешь. Я соглашусь с любым твоим решением.
— Нет, девочка, — решительно пресек ее попытку увильнуть от ответственности самый старший из магов. — Это твоя страна, твой трон и твои обязанности.
— Ты ведь тоже древний потомок королевской семьи! — не сдавалась она. — У тебя не меньше прав, чем у меня!
— Я не готов знакомить тебя сейчас с нашим генеалогическим древом, — в голосе дяди послышались нетерпеливые нотки, — а посему тебе придется просто поверить мне. Последней Инганнаморте и единственной наследницей трона являешься ты.
— А Эрин? — Морриган произнесла имя сестры каким-то надтреснутым голосом, неприятно царапнувшим и слух и сердце. Она согнула ноги в коленях, подобралась и сжалась в ершистый комок.
— Эрин мы, к сожалению, не нашли. — Алистар опустил глаза, тяжело и как-то совсем по-стариковски крякнул. — Истинной королевой должна была стать она, но…
— Продолжайте искать! — В голосе Морриган послышалась сталь и нетерпение. — Это мой первый приказ,  — добавила она, прикрывая глаза от неожиданно ставшего слепящим огня. — И завтра же мы наступаем. Это второй.
Леон сидел напротив будущей королевы, слушал ее мелодичный голос, вступающий в перепалку с низким басом Алистара, и пытался понять, что он чувствует к этой удивительной девушке.
Ей всего лишь семнадцать, тогда как ему через год будет уже тридцать человеческих лет. Он уже вполне состоявшийся мужчина, за его плечами множество поистине трудных решений, битв и даже смертей. Но даже он, выпади ему такая честь, был бы не готов повести за собой армию магов и возглавить то, что останется от этого королевства после кровопролитной войны.
А впрочем, все мы в это ввязались по самые уши. И назад пути нет.
Морриган неожиданно перехватила его взгляд и робко улыбнулась. Леон и раньше замечал, что на него она смотрит по-особенному, черная бездна глаз мгновенно светлела и обволакивала теплом. Он улыбнулся в ответ, но при этом поспешил отвернуться.
Не стоит раздувать этот костер. Глядишь, и затихнет.
Теперь его взгляд упирался в четкий профиль Ламонта, плечи которого часто Подрагивали не то от холода, не то от нервного напряжения.
В последней вылазке с целью освобождения находящихся под стражей магов им всем пришлось несладко. Леон шел первым, принимая на себя основной удар. Он был самым сильным и опытным бойцом, но когда его столкнули с высоты тюремной башни, он был уверен, что уже не поднимется.
Ламонт, в чью задачу входило уводить освобожденных пленников, от увиденной картины впал в ступор. Две неестественно выгнутые ноги Леона и торчащая кость из одной из них в одно мгновение придали лицу Дойла нежно-изумрудный оттенок.
Леон что-то слабо простонал и почти сразу же отключился.
А пришел в себя от жуткой боли в многострадальных конечностях, которые отчего-то волочились по земле, причиняя своему хозяину ужасные страдания.
— Мне бы твою силушку, великан, — тихо постанывал Ламонт где-то у самого уха Леона. Взвалив на себя раненого соратника, он тащил его со скоростью черепахи вдоль стены той самой тюремной башни.
— Ламонт, — прохрипел Леон, до дрожи напугав своего хилого возницу. — Ты что, забыл, как перемещаться в пространстве?
— Я даже имя свое забыл, — досадливо крякнул маг и наконец переместил себя и свою ношу в безопасное место.
Леону было нестерпимо больно, но, сплевывая кровавую слюну, он еще несколько минут хохотал под монотонное ворчание своего спасителя.
Вспомнив этот случай, Леон благодарно улыбнулся в сторону Ламонта.
«Мы очень разные с ним, но чувствую я, что быть между нами крепкой дружбе», — мелькнула мысль.
Это было новое, доселе неизвестное ему чувство. Чувство надежного, хоть и худого плеча рядом.
Хватит уже быть волком-одиночкой. Я не один.
Меланхоличные размышления Леона были прерваны снова взявшим слово Алистаром.
— Морриган, ты должна знать, что твои нынешние подданные готовы идти с тобой до конца. Я отбирал только лучших, тех, кто не предаст в бою.
— Ты не можешь этого знать, — вдруг решительно перебила его девушка. — Это выбор каждого. Быть ему предателем или нет.
В глазах Морриган заплясали всполохи огня, а земля под ногами неожиданно задрожала и загудела.
Маги переглянулись, ища поддержки друг у друга, не зная, что делать и как реагировать.
— Так давай развеем твои сомнения хотя бы среди нас. — Алистар был спокоен и невозмутим, будто ничего не заметил.
Он подошел к костру, сделал несколько взмахов над ним, произнес что-то еле разборчивое. Затем вытянул руку и протянул ее в самое сердце огня. Языки пламени жадно лизали пальцы и кисть мага, не причиняя при этом ни капли вреда.
— Анри, Леон, Ламонт, подойдите ко мне, — позвал Алистар. — Вам нужно сделать то же самое и повторить за мной Священную клятву.
— Я не настолько замерз, — пробурчал Дойл, нехотя присоединяясь ко всем остальным.
Но как только он убедился, что заговоренное пламя не представляет для него опасности, заметно расслабился.
Слова клятвы были незатейливы, даже просты. Каждый маг под страхом собственной смерти обязался не предавать ни словом, ни делом сидящую у костра девушку.
— Это клятва именно тебе,  Морриган, — пояснил в конце магического ритуала Алистар. — Будешь ты королевой или нет, значения не имеет. Мы с тобой до конца. И мы тебе верны.
— Не стоило, — буркнула она, пряча лицо в согнутые по-прежнему колени. Внутри нее все еще клокотали противоречивые чувства, но чувство благодарности было готово затопить собой все остальное.
Ее спасители, ее друзья, ее рыцари — они были никем для всего остального мира, но были всем для нее и друг для друга.
Морриган почувствовала, что у нее снова появилась семья.

ГЛАВА 19
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЭРИН

День, когда Эрин исполнилось шестнадцать лет, стал знаковым днем для всего королевства.
Рано утром девушка первым делом бросилась в комнату к младшей сестре, чтобы разделить с ней безудержную радость, заполнявшую все ее существо до самых краев.
Никаких узоров на руках не было!!!
Эрин распахнула дверь, намереваясь быстро проскочить по безлюдному коридору прямо так, в длинной ночной сорочке, но маленькая Морриган, взлохмаченная от сна и встревоженная от ожидания, уже стояла у порога. Эрин быстро втянула сестру в комнату и запрыгала на месте, радостно хлопая в ладоши:
— Мор, все обошлось! Пророчество оказалось ложным! Я не маг! Слышишь, сестренка?
Хмурое лицо Морриган озарила счастливая улыбка, и она крепко стиснула девушку в кольце своих рук.
— Я волновалась за тебя, — выдохнула девочка, чувствуя, как много дней сжимавшая сердце тревога наконец отступает и становится легче дышать.
— А я за тебя, — с нежностью откликнулась Эрин, поглаживая сестру по мягким растрепанным волосам. — Но теперь и с тобой тоже все будет в полном порядке. Какое счастье, Мор! Какое это счастье!
Эрин снова накрыло волной сумасшедшего веселья, и она, смеясь, закружила Морриган в танце.
Бал по случаю дня рождения старшей из дочерей Инганнаморте превзошел все самые смелые ожидания бриальцев. По своей пышности и роскошности праздник обещал затмить даже свадебное торжество родителей Эрин.
Прибывших на празднование было столько, что его виновница, встречающая гостей у парадного входа, уже совсем скоро почувствовала, как от обязательной по этикету улыбки у нее до боли онемели мышцы лица. А ведь впереди была еще торжественная часть с поздравлениями и взаимными реверансами, светские беседы, которые нужно уметь поддержать так, чтоб не ударить в грязь лицом, и конечно же танцы.
Танцев Эрин ожидала с особенным трепетом. Уже сейчас ее бальная книжка была заполнена больше чем наполовину. Почти каждый из прибывших гостей мужского пола, не обремененный спутницей, просил внести его имя, чтобы засвидетельствовать свое почтение юной красавице.
— Окажите и мне такую честь, ваше высочество. — Брат Анико склонился в поклоне, прикоснувшись сухими губами к руке Эрин. Семейство Шандор явилось сегодня в полном составе, и каждый из них поспешил одарить девушку своей благосклонной улыбкой.
Эрин стояла, гордо расправив плечи, и непозволительно долго молчала.
Ее нежно-фиалковое платье уже имело скромное декольте, но взоры гостей притягивало вовсе не оно. Пышные рукава опускались лишь до локтей девушки, оставляя всю оставшуюся часть рук открытыми для любопытных глаз. Чистая кожа без единого намека на рисунок была сегодня той самой изюминкой в праздничном облике шестнадцатилетней именинницы.
— Эрин, дорогая, ответь уже нашему мальчику, — любезно проворковала мать Отто, в то же время беспокойно оглядываясь по сторонам. Быть прилюдно униженной своенравной принцессой ей совсем не хотелось.
— Да, конечно, — наконец нехотя выдавила из себя Эрин.
Она намеренно вписала имя Отто в строку танца, требующего частой смены партнера, надеясь тем самым свести общение с несостоявшимся женихом к минимуму.
Всего один танец. И я обязательно откажу ему в главном. Если только он осмелится вновь попросить.
Эрин сделала глубокий вдох, чувствуя, как раскраснелись щеки и чересчур быстро забилось сердце.
Молодой Шандор нравился ей, но ущемленное самолюбие отныне не давало окрепнуть первым росткам влюбленности.
— Вы весь вечер избегаете меня, ваше высочество. В чем я провинился перед вами?
— Вы еще спрашиваете!
Эрин отдернула руку, которую Отто всякий раз пытался ухватить и картинно прижать к своей груди. Он увлек девушку на балкон под предлогом срочного разговора и теперь преданно заглядывал в ее сердитые глаза.
— Клянусь, я был против разрыва нашей помолвки! Но вы должны понять… Я еще слишком молод. Слово отца для меня закон.
— Скорее уж вашей матушки, — фыркнула Эрин. — В вашей семье мало что решают мужчины, — открыто намекнула она на тяжелый нрав всех женщин по фамилии Шандор.
— Тем лучше для вас, — нисколько не оскорбился ее настойчивый поклонник. — Ваше слово и для меня будет иметь первостепенное значение. Вы ведь согласитесь стать моей супругой?
Он все-таки попросил! О боги! И что же мне теперь делать?
Эрин поспешно отвернулась, только бы не видеть эти пронзительные, умоляющие глаза, эти идеальные черты лица, этот четкий профиль на фоне уже темнеющего неба.
Как можно быть таким красивым? Да, да! Он все еще нравится мне! Но я не могу быть столь мягкотелой!
— Мой отец ни за что не простит вашей семье нанесенное оскорбление, — уверенно заявила она, глядя на великолепный вид, открывающийся с высоты балкона.
Почему-то именно в этот момент она почувствовала себя неожиданно повзрослевшей. Вот она стоит с человеком, который только что попросил ее руки, и она сама решает, быть ли ей с этим пока еще неоперившимся юнцом или же отказать ему холодно и решительно.
— Да, сейчас ваш отец зол, — между тем оправдывался ее кавалер, — но в то же время он понимает, по статусу и положению мы с вами идеальная пара. Нам нужно лишь выразить свою позицию, наше обоюдное желание быть вместе. Эрин, — вдруг произнес он каким-то дрогнувшим голосом, — я люблю вас и чувствую, что это взаимно.
Молодой человек сделал стремительный шаг в сторону девушки и неожиданно прижался к ее губам. Эрин отпрянула почти в ту же секунду, но отныне с ней остался странный привкус ее первого поцелуя…
— Вы сошли с ума, Отто Шандор! — воскликнула она, в страхе оглядываясь по сторонам. — Что, если кто-то увидит ваше неподобающее поведение?!
— Меня волнует лишь ваша реакция, — произнес юноша. И тем не менее, к своему глубокому разочарованию, Эрин заметила, как его лицо побледнело. — Мы могли бы убежать с вами. Не по-настоящему! — тут же поспешно добавил Отто. — Решайтесь, мне нужен ваш ответ прямо сейчас!
— Постойте-ка. — Страшная догадка вдруг осенила девушку. — Вас кто-то подослал ко мне? Со всеми этими… — Эрин презрительно скривила губы, — глупостями! Признайтесь же! Вы говорите со мной будто бы не своими словами. Это ведь все ваша сестра Анико, так?
— Я не очень расторопен в таких делах, — смущенно пробормотал молодой Шандор, изрядно краснея. — А она старше и прозорливее. Она хотела помочь нам!
— О, не сомневаюсь! — Эрин сердито толкнула кулачками в грудь незадачливого кавалера. — Ваше признание только что полностью обесценилось в моих глазах. Пустите! Мне нужно идти. Наверняка меня уже хватились родители и гости.
— Ваше высочество, я сказал вам правду. Подумайте! — крикнул Отто в напряженную спину удаляющейся принцессы. — Завтра я приду в лес, что у главной дороги, ведущей к дворцу. Я буду ждать там вас и вашего ответа!
Эрин сделала вид, что не расслышала последних слов, не ответила и даже не обернулась. Но она слышала каждое.
И, возвращаясь в ярко освещенный зал, полный разодетых и шумных гостей, она улыбалась.

Королева Алона заглянула в комнату к старшей дочери, когда та, разморенная от столь насыщенного дня, усталыми и почти механическими движениями расчесывала свои длинные пепельные волосы. Было видно, что сон вот-вот сморит утомленную девушку и она держится из последних сил.
— Как ты, родная? — Королева присела на уже расстеленную постель рядом с Эрин и нежно обняла дочь за плечи.
— Все хорошо, мама, — зевая, отозвалась девушка. Она склонила голову на грудь матери и блаженно улыбнулась. — Сегодня был удивительный день. Столько подарков, впечатлений, и то, чего все мы так долго боялись, не подтвердилось. Чего же мне еще желать в свой день рождения?
Эрин заглянула в лицо матери, надеясь увидеть там отражение своих эмоций, но с удивлением отметила, что это не так. Королева была печальной и даже как будто чем-то расстроенной.
— Что случилось? — спросила она настороженно. — Разве ты не рада сегодняшнему дню? Да и отец… Теперь я припоминаю, что и он был вовсе не так уж счастлив.
— Видишь ли, милая… — Королева Алона тяжело вздохнула, отстранилась от дочери. — Наши печали еще не позади. — Она посмотрела в удивленно распахнутые и уже совсем не сонные глаза. — Твой настоящий  день рождения будет лишь завтра.

ГЛАВА 20
ЗНАК РАВЕНСТВА

Только очень узкий круг надежных и проверенных лиц знал о том, что королева Алона родила свою первую дочь днем позже той официальной даты, что была объявлена всему народу. Таким нехитрым способом родители пытались обезопасить свое дитя, выиграть время на случай, если им все же придется столкнуться с коварным пророчеством.
Даже саму Эрин было решено не посвящать в эту тайну. В искренности принцессы не должно было быть ни тени сомнения.
Но теперь ей хотелось повернуть время вспять, стереть со своего лица глупую улыбку, которая не покидала ее на протяжении всего праздника в честь фальшивого дня рождения, и перестать уже, наконец, грезить о спокойной и счастливой жизни, которая у нее могла бы быть, но уже никогда не будет.
Ты изгой, Эрин! Запомни это! Теперь ты — изгой!
Эрин в который раз вцепилась в свои покрытые узорами руки, пытаясь стереть то, что будет всю жизнь отпугивать от нее обычных людей.
Выходит, она тоже проклята богами? Но как же так? Ведь в ней течет королевская кровь, она избранная, разве нет?
— Детка, что ты делаешь? Перестань! — Королева схватила дочь за руки, которыми та бездумно продолжала раздирать и царапать ненавистные ей узоры, совсем не чувствуя боли. Но даже сквозь красные полосы они были по-прежнему хорошо видны.
Эрин окинула мать невидящим взором, продолжая оставаться в плену своих переживаний. Даже Морриган ничем не могла отвлечь ее от случившейся беды. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, крепко сжимая худенькими руками декоративную подушку, и молчала. Странно притихшая, неподвижная Морриган пугала королеву Алону не меньше, чем ее взволнованная старшая дочь.
— Мы защитим тебя, милая. Не беспокойся. — Королева обняла Эрин, чувствуя, как ее материнское сердце в очередной раз болезненно сжалось. — И тебя тоже, Морри, — добавила она, обращаясь к младшей. — Думаю, будет лучше, если мы не станем рисковать и спрячем сразу вас обеих.
— Морриган ведь просто ребенок. — Эрин с жалостью взглянула на любимую сестренку. — Ей-то за что страдать?
— Твоя мать права, — откликнулся король Грэди, все это время хранивший тяжелое молчание. Он сидел в самом темном углу комнаты и казался сильно постаревшим всего за один день. — Люди сделают нехитрые выводы. Если пророчество оказалось верным в отношении тебя, то пройдет шесть лет, и с Морриган случится то же самое. Тут не нужно быть слишком умным.
Король встал с кресла, окинул печальным взглядом свою семью, с сожалением отмечая растерянность и боль на любимых лицах.
— Еще не все гости покинули дворец, сейчас уезжать небезопасно. Заприте двери и не покидайте свои комнаты. Впрочем, нет, — спохватился король, — ты, Морриган, можешь этого не делать. Тебе сейчас вряд ли что-то угрожает. Лучше будь у всех на виду. А вот что касается Эрин… Пустим слух, что она нездорова. И оттого не покидает свои покои. Я же тем временем отдам все необходимые распоряжения, касаемые вашего тайного отъезда.
— А потом? — Эрин бросила на отца колючий взгляд, сильно напоминая в этот момент свою сестру. — Мы ведь не сможем прятаться всю жизнь! В конце концов, однажды люди узнают правду!
— К этому времени я уже подготовлю народ, издам ряд новых указов. Верь, Эрин. Боги не оставят нас.
Девушка вздернула упрямый подбородок, обожгла взглядом свои руки, демонстративно выставляя их вперед.
— Они уже  сделали это! — Голос ее звенел от негодования. — Но я верю в тебя, отец, — добавила она еле слышно.
И наконец разрыдалась.

День клонился к позднему вечеру, и Эрин поняла, как нелегко ей будет справляться с еще только грядущими трудностями.
Одиночество в запертой комнате было, с одной стороны, желанным, так как самоедство, которым занималась Эрин, не терпело лишних свидетелей, но в то же время и утомительным, ведь девушка не привыкла подолгу оставаться одна.
Хуже всего было то, что ей практически не удавалось отвлечься от собственных навязчивых мыслей. Эрин то хотела выйти из комнаты с гордо поднятой головой и во всеуслышание объявить, что она стала магом, то мечтала тайком про браться по наиболее темным коридорам дворца, чтобы навсегда покинуть родовое гнездо. Мысль о том, чтобы в полном одиночестве пуститься в бега, с каждым разом казалась ей все более правильной.
И конечно, она не могла не думать об Отто.
В это время он ждет ее на окраине леса с ответом. А она вынуждена скрываться от всего света, чтобы сохранить свою жизнь.
Какая ирония судьбы. Теперь, когда она простила сама и готова просить отца о прощении семьи Шандор, чтобы все-таки выйти замуж за любимого человека, между ними снова выросла стена. Да на этот раз такая, что ничем ее не разрушить.
Эрин закрыла глаза, представляя, как под моросящим дождем стоит в ожидании ее кавалер. Наверняка он уже продрог и поминает свою возлюбленную лихим словом. Конечно, он может сделать лишь один вывод из того, что она даже не явилась.
Но как же хочется увидеть его хотя бы еще один раз!
Эрин поежилась, неожиданно почувствовав, как в комнате стало заметно прохладнее. И тут же несколько холодных капель мелкой россыпью брызнули ей в лицо.
Девушка вздрогнула и открыла глаза. Ее рог непроизвольно приоткрылся, готовый тотчас же излиться в крике ужаса, который она сдержала ценой невероятных усилий. Всюду вокруг нее простирался лес, тот самый, о котором она думала всего секунду назад. Легкое платье затрепал ветер, пронизывая насквозь столь легкомысленное для дождливой погоды одеяние.
Эрин растерянно огляделась вокруг, не представляя, что ей делать дальше. Она обхватила плечи руками и вдруг заметила вдалеке знакомую фигуру.
Отто! Это он, вне всяких сомнений!
Молодой человек стоял к ней спиной, но лицом к узкой тропинке, ведущей в лес от большой дороги. Он вглядывался в даль, и сердце Эрин сладко екнуло при виде этой картины.
Он пришел! Он ждет меня!
На какой-то миг Эрин вновь ощутила себя счастливой и безмятежной, но почти тут же плечи девушки снова поникли под тяжестью свалившихся на нее испытаний. Она в нерешительности замерла на месте, боясь выдать себя случайно хрустнувшей под ногами веткой.
Наверное, мне лучше дождаться, когда он просто уйдет.
Но Отто никуда не спешил, он поглаживал по холеным бокам своего не менее терпеливого скакуна и вдруг совсем неожиданно оглянулся.
— Принцесса! — воскликнул он в изумлении. — Слава богам, вы все-таки пришли! А я уже почти отчаялся ждать.
Его неподдельная радость и то, как быстро он сократил разделяющее их расстояние, не могли не отозваться в душе Эрин трепетным волнением.
— Да, я все-таки пришла, — только и смогла пролепетать она, глядя в обращенные к ней восторженные глаза Отто.
— А я ждал вас с главной дороги, — пояснил он, рассеянно улыбаясь. — Вы, видимо, знаете лес лучше меня, полагаю, здесь много других тропинок.
Эрин молча кивнула, радуясь тому, что ей не пришлось объяснять свое внезапное появление.
Но… мы ведь говорим все не о том, верно? — Отто попытался взять руки девушки в свои, но та поспешно спрятала их за спину. Этот жест не укрылся от внимания кавалера, который мгновенно помрачнел и решил более не тянуть с главным. — Вы подумали над моим предложением, ваше высочество? Моя любовь к вам чиста, и я хотел бы надеяться на…
— Нет! — Эрин знала, что еще секунда промедления, и ей будет невыносимо сложно отказать молодому Шандору.
Тот вздрогнул, словно от пощечины, кажется, до конца не веря в то, что ответ он уже получил.
— Простите меня, Отто, — добавила она чуть более мягко. — И не держите зла.
Эрин сделала шаг назад, намереваясь поскорее уйти, ибо сердце ее разрывалось от тоски и нежности к отвергнутому жениху.
— Постойте! Я не верю, что вы это всерьез! — Он все-таки схватил ее за руку, потянул на себя твердо и решительно. Край широкого рукава затрепетал от ветра, обнажая кожу девушки там, где не следовало.
— О боги! Что это? — Отто в ужасе отпрянул в сторону, будто его ужалила ядовитая змея. — Не может быть… — прошептал он побледневшими губами, не в силах отвести взгляд от причудливых узоров на руке принцессы.
Та поспешно одернула рукав, но было уже слишком поздно.
— Вы не должны рассказывать об этом, Отто! Никому! Слышите? — Она старалась говорить громко и властно, но голос предательски дрожал и срывался.
Эрин сделала шаг навстречу молодому человеку, пытаясь перехватить его ставший почти безумным взгляд.
— Вы погубите меня, если расскажете, — произнесла она вкрадчиво. — Я не могу быть с вами именно по этой причине. Возможно, позже, когда свершатся великие перемены…
Эрин сделала еще один шаг вперед, и в этот момент Отто будто очнулся от кошмарного сна. Он наконец смог сфокусировать свой взгляд на девушке и торопливо забормотал:
— Я не скажу! Не скажу! Только не приближайтесь ко мне! Это все Анико! Это все она, я бы не пришел…
Пятясь спиной, Отто споткнулся и упал навзничь перед застывшей от чувства гадливости принцессой. Словно барахтавшаяся в мелкой луже лягушка, он начал перебирать ногами, казалось, напрочь забыв, что может просто встать и уйти.
— Убирайтесь, — процедила Эрин сквозь зубы. — И подберите из грязи вашу чистую любовь.

Морриган ждала сестру в ее комнате, когда та неожиданно появилась ниоткуда.
— Где ты была? — буднично спросила девочка, как если бы каждый день ей приходилось видеть подобные чудеса.
Эрин прошла к дивану, оставляя за собой цепочку мокрых следов на полу. Платье на ней было влажным, как и ее спутанные волосы.
— Выглядишь неважно, — прокомментировала Морриган наряд и общий вид старшей сестры. — Переоденься в сухое, пока не пришли наши родители.
Она вдруг резко подскочила с места и почти подбежала к Эрин. Порывисто обняла ту за талию, шумно выдыхая напряжение этого тяжелого и долгого дня.
— Прости, надо было раньше. Я растерялась, — пробормотала она, пряча лицо-на груди у сестры.
— Все в порядке, малышка, — нежно улыбнулась Эрин, крепко обнимая девочку в ответ. — Я знаю, что ты любишь меня ничуть не меньше, чем я тебя. Давай-ка я и правда переоденусь, пока никто не узнал про наш секрет, — подмигнула она заговорщически.
— Ты расскажешь мне? — Глаза Морриган выражали одновременно любопытство и настороженность.
— Конечно, Мор. Как всегда. Лишь немного терпения.

— Выезжать будете завтрашней ночью. — Король Грэди мерил комнату широкими шагами, говорил приглушенным голосом. — Один отряд выехал уже сегодня. Пока все спокойно, и время у нас есть.
Эрин слушала отца вполуха, не слишком вникая в план предстоящего побега. Она ушла глубоко в себя, силясь осмыслить события, сыпавшиеся на нее, словно из рога изобилия.
Морриган, внимательно следящая за душевным состоянием и настроением сестры, подметила ее равнодушный ко всему вид и нахмурила брови. Но вдруг взгляд Эрин на мгновение замер в одной точке, чтобы уже через секунду быстро-быстро заметаться из стороны в сторону. Морриган удивленно распахнула глаза, не в силах отвести взор от этого завораживающего зрелища.
«Что, если она опять исчезнет?» — испугалась девочка. Нужно было срочно привлечь внимание родителей, которые за обсуждением важных тем не замечали происходящих рядом с ними странностей.
Морриган уже открыла рот, чтобы перебить разговор взрослых, но Эрин неожиданно сделала это сама.
— Если мы поедем завтра, — медленно произнесла она, — то не доедем до места назначения.
— О чем ты говоришь? — Король если и удивился, то не подал виду. — Знаю, это не простое путешествие, но пока никто не знает о случившемся, можно говорить об относительной безопасности этой поездки.
— В дороге на нас будет совершено нападение, — упрямо продолжила Эрин, словно не слыша аргументы отца. — Многие погибнут, сражаясь. Это будут напрасные смерти.
Эрин закрыла глаза, ее губы мелко подрагивали.
Звон скрещенных клинков, хрипы и стоны умирающих. Рядом кричит Морриган, жмется к сестре, но чьи-то грубые руки с силой вырывают сначала дверь кареты, а затем и хрупкое тело ребенка. Эрин тянется к ней всем существом, но с другой стороны врывается кто-то еще. Она не видит лица нападавшего, лишь чувствует боль от того, как он хватает ее за волосы и тащит за собой волоком по грязной и разбитой дороге. Эрин кричит, пытаясь высвободиться, но причиняет себе лишь большие страдания. Мужчина взбешен и, кажется, принимает какое-то спонтанное решение. Что-то острое с дикой болью входит в ее живот, и она падает лицом прямо в дорожную грязь. Где-то вдали она слышит душераздирающий крик сестры, думая о том, чтобы боги, в которых она больше не верит, были к ней милосердны…
— Отто Шандор предал меня. — Голос Эрин был холоден и спокоен. — Теперь уже ни для кого не секрет, что я маг. И если завтра мы поедем этой дорогой, меня… убьют.
— Милая, перестань! Ты пугаешь нас! — Побледневшая королева всплеснула руками, взор ее заметался от дочери к мужу, ища у того поддержки.
Грэди устало опустился на стул, глядя на Эрин каким-то новым и незнакомым даже для его супруги взглядом.
— Ты уверена? — только и спросил он.
— Да, отец, — подтвердила Эрин. — У меня было видение.
Королева ахнула, готовая вот-вот лишиться чувств, лишь бы только хоть как-то забыться.
— Все это похоже на дурной сон, — прошептала она.
— Значит, все, как у Уны. — Король встал и отвернулся к окну. — Я даже имя ее запомнил. Сам не знаю почему. Думается мне, что она была неплохим… человеком.
Последнее слово король произнес так, будто наконец-то поставил знак равенства между магами и людьми. По крайней мере, для себя.
Теперь ему предстояло донести эту мысль до своего народа.

ГЛАВА 21
ЛИЧНЫЙ РАЗГОВОР

Уже в третий раз Морриган отказывала Леону в личной аудиенции. Любые послания советника государственной безопасности она принимала только через третьих лиц, свои ответы, если они требовались, передавала тем же способом. И если в первый раз Леон чувствовал сожаление и раскаяние, то во второй и третий — это были уже злость и раздражение.
— У меня действительно очень важные вести! Что за ребячество?! — Леон бросил на свой рабочий стол какой-то белый сверток и все-таки не выдержал, крепко и с чувством выругался.
— Ты извинился? — Задавая этот вопрос, Ламонт бросил быстрый взгляд на рассерженного друга и продолжил корпеть над своими бумагами. Суть конфликта между королевой и ее фаворитом с недавних пор была ему доподлинно известна. При этом он не занимал ничью сторону, ибо оба из конфликтующих были ему одинаково дороги.
— И даже не единожды! — Леон хлопнул ладонью по столу советника Дойла, нависая над ним, словно скала, и загораживая свет, идущий от окна. — Но толку все равно нет, понимаешь, Дойл?
— Ей нужно время. — Ламонт все же оторвался от своего занятия, чувствуя, что другу необходимо выговориться. — Позволь напомнить, что твои, скажем так, «постельные откровения» серьезно ущемили самолюбие Морриган, обидели ее, оскорбили. Ты извинился перед королевой. Теперь пойди и извинись перед женщиной.
— Я не вижу большой разницы, — буркнул Леон, явно кривя душой. Он поспешно ретировался к своему столу, но даже его спина по-прежнему оставалась напряжена.
— И кто-то тут говорит о ребячестве? — хмыкнул Ламонт. Он покачал головой, но более решил не лезть с нравоучениями. Леону и самому требовалось время, чтобы как минимум остыть. — Что за важные вести у тебя? — решил поинтересоваться Дойл, намеренно меняя тему разговора.
— Дело государственной важности, между прочим, — пробурчал тот, пододвигая к себе принесенный сверток. — Вот иди-ка сюда, взгляни.
Советник иностранных дел встал из-за своего стола, чтобы с интересом рассмотреть то, что было завернуто в белый кусок материи. Леон аккуратно отогнул тряпичный край, являя взору Ламонта красивое ожерелье, украшенное большими алыми рубинами. Лучи солнца тотчас заиграли золотыми и красными бликами, выгодно подчеркивая все достоинства ювелирного великолепия.
— Любопытная вещица. — Дойл одобрительно прищелкнул языком. — Выглядит очень дорого. Я бы даже сказал, помпезно. И кто же счастливица? — Он перевел заинтересованный взгляд на друга. — Это ведь подарок?
— Не угадал. — Леон перевернул ожерелье, указывая на гравировку. — Теперь посмотри сюда.
Ламонт наклонился еще ближе и с удивлением присвистнул.
— Герб Инганнаморте… Выходит, это ожерелье королевы? Откуда оно у тебя?
Леон так же аккуратно завернул драгоценность обратно в материю и произнес:
— Видишь ли, дорогой друг, сегодня мои люди задержали одного человека, который пытался довольно неумело сбыть эту, как ты говоришь, любопытную вещицу. И, разумеется, он не смог толком объяснить, откуда она у него взялась. Пришлось мне лично допросить воришку. Не скрою, кое-где довелось применить силу. Но оно того стоило. — Леон бросил быстрый взгляд на Ламонта, убеждаясь в том, что тот действительно внимательно его слушает. — Заключенный под стражу не крал ожерелье. Он получил его якобы в подарок. От Чужеземца. 
— Вот как. — Брови Ламонта удивленно приподнялись. — Честно признаться, я был лучшего мнения об этом парне. Да, он подлец и убийца, но все ж таки я думал, что он предпочитает дам…
— Дойл, мне не до шуток, — недовольно скривился Леон. — Мне продолжать? Или твоя изощренная фантазия уже и так подкинула тебе немало подробностей?
— Я весь внимание, — смиренно склонил голову Ламонт.
Советник Барт что-то неразборчиво буркнул, но, в конце концов, продолжил свой рассказ.
— В итоге выяснить удалось несколько весьма любопытных фактов. Первое: Чужеземец впервые сам назвал себя этим прозвищем, и думаю, так будет и впредь. Теперь он заявляет о себе в открытую. А вот следов по-прежнему не оставляет. Их нет ни на ожерелье, ни на людях, с которыми он контактировал. Почему я говорю «люди», а не «человек», полагаю, ты догадываешься. Еще несколько «воришек» с аналогичными «подарками» вроде колец и серег моя служба обнаружила после того, как хорошо поискала. Все они говорят одно и то же.
Второй любопытный факт. За предложенные драгоценности ничего конкретного Чужеземец не попросил. Он лишь сказал: «Ваши семьи голодают, а королева их даже не носит». Но мы-то с тобой понимаем, что гражданские войны начинаются как раз вот с таких туманных намеков. Мое мнение таково — Чужеземец вербует организаторов как раз для этой цели. Вероятнее всего, первый бунт мы получим на празднике Трехсотлетия.
И наконец, третье. Драгоценности похищены прямо из дворца. Это лично меня беспокоит больше всего остального.
— Как? Прямо отсюда? — Ламонт снова присвистнул, но на этот раз его мимика выдавала явное напряжение.
— Нет, это драгоценности из Зимней резиденции королевы. Но сути это не меняет. Нужно усилить охрану и здесь и там. Честно говоря, этот неуловимый парень уже порядком меня разозлил. Когда я доберусь до него… — Руки Леона непроизвольно сжались в огромные кулаки, дыхание участилось. — Он ведь маг, Дойл! Почему же он нападает на самое дружественное к магам королевство?!
— Узнаем сразу же, как только спросим у него лично, — невесело усмехнулся Ламонт. — Ладно, Леон. Главное, что я услышал из твоего доклада, так это то, что вам с Морриган действительно пора прекращать вести себя, словно дети. Ты должен ей все рассказать, а она выслушать. — Увидев, как после этих слов Леон приготовился возражать, Ламонт упреждающе поднял руку. — Я помогу тебе в этом! Есть у меня одна идея на этот счет. И если ты решишься на ее реализацию, это окончательно вернет твои отношения с королевой исключительно в рабочее русло.
— Что за идея? — Советник государственной безопасности заинтересованно подался вперед. — Говори скорее, не томи!
— Но… Ты точно уверен, что твои чувства к Морриган это не любовь?
Плечи Леона на этом вопросе устало поникли.
— Думаешь, за столько лет я не разобрался в этом вопросе? Она очень близкий и дорогой для меня человек, но… Нет, Дойл, никого я не люблю. Свою Ксиллу я так и не встретил, увы.
— Какие твои годы, — тепло улыбнулся Ламонт. Имя главной женщины в его жизни, произнесенное Леоном, ласкало слух и вызывало смешанные чувства от сладкой истомы до горечи сожаления. — Что ж, — деловито хлопнул в ладоши советник Дойл, возвращаясь к сути своей идеи, — поначалу ты будешь против моего предложения. Это будет первая и естественная реакция с твоей стороны. Но чуть позже, хорошо поразмыслив, ты поймешь и признаешь мою гениальность в решении твоих личных проблем.
Леон хохотнул, услышав столь самоуверенную оценку своих способностей от друга. Однако Ламонт ничуть не смутился и коротко озвучил свою идею.
— Я против! — воскликнул Леон, уверенный в том, что даже не станет слушать никакие аргументы, подтверждающие состоятельность такого предложения.
Но советник Дойл не торопился доказывать свою правоту. Он улыбался.
— Я же говорил. Первая реакция. Но очень скоро ты передумаешь и согласишься.

Историю с похищенными драгоценностями Морриган восприняла относительно спокойно. Все ее подданные были живы и здоровы, а для нее это было и оставалось самым главным. Что же до украшений, то таковых у королевы было более чем достаточно, и сожалеть об этой утрате она была не намерена.
Все остальные вопросы, разумеется, тревожили.
Чужеземец снова дал о себе знать, и его дальнейшие действия по-прежнему были никому не известны. Хуже всего, что непонятными оставались и мотивы врага. Что им движет? Каковы его окончательные цели?
В минуты, когда ей казалось, что все королевские службы топчутся на месте, Морриган вспоминала о Бьянке. То, что она была жива и как маг с каждым днем становилась все сильнее, наполняло ее душу теплом и надеждами. Можно и нужно было уже сейчас рассказать Бьянке о ее истинном предназначении, связанном с тем даром, что она получила от королевы. Тем более что и Зимняя резиденция расположена как раз недалеко от Стены.
«Да, вскоре Бьянке придется покинуть дворец у моря и перебраться поближе к горам. Этого требуют вопросы безопасности», — размышляя подобным образом, Морриган невольно пришла к мыслям о Леоне. В идеале ей следовало бы отправить поближе к Стене и его тоже, но что-то постоянно мешало принять такое решение. Отношения между ними по-прежнему оставались холодными и натянутыми, но теперь Морриган хотя бы могла снова смотреть в его такие притягательные глаза без посторонних мыслей о другой женщине.
Что ж, та блудница всего лишь одна из многих. Она осталась в стенах своего борделя и, возможно, никогда не узнает о том, какой гнев вызвала у королевы.
Морриган не озвучила это требование, предполагая, что Леон и сам сделал правильные выводы — больше она не желала слышать об этой рыжеволосой «прелестнице». Никогда.
Сегодня после ужина советник Барт просил ее об аудиенции, подчеркнув будто невзначай, что разговор предполагается исключительно личный. Морриган подозревала, что снова будут извинения. Но, положа руку на сердце, они были ей вовсе не нужны. Ей хотелось только одного!
Пусть он заберет назад свои слова о том, что не любит!
Эти слова Леона и предположения той девицы о его жалости к ней разъедали сердце, мутили рассудок, не давали, как прежде, мечтать о своем и без того призрачном счастье.
Морриган вздрогнула от того, что дверь неожиданно распахнулась. Советник Барт был на удивление пунктуален, а вот она, кажется, ушла мыслями глубоко в себя. Королева благосклонно кивнула, приглашая войти. Леон вошел, но отчего-то оставил дверь приоткрытой.
Разве личный разговор не требует конфиденциальности?
Облик советника сегодня можно было охарактеризовать как торжественно-взволнованный. Темно-синий сюртук соблазнительно обтягивал мускулистые плечи, а также выгодно подчеркивал голубизну глаз. Голос при приветствии странно дрожал и казался Морриган непозволительно сексуальным.
— Ваше величество? — окликнул он, кажется, не в первый раз. — Позвольте, я представлю вас друг другу?
Представит? Кого?
Морриган не без смущения осознала, что пропустила что-то важное из этого разговора.
Леон расценил молчание королевы как согласие и приоткрыл дверь пошире. В комнату вошел еще один человек.
Черты лица вошедшей Морриган не знакомы. Они приятные, мягкие. Девушка улыбается, но в ее глазах тревога и, пожалуй, даже испуг. Волосы крупными кольцами рассыпаны по плечам. Свет падает на них при робком приближении незнакомки, и в душе Морриган поднимается буря.
Волосы девушки рыжие!!!
Длинное синее платье перехвачено широкой лентой на тонкой талии.
«В цвет сюртука», — успела подумать Морриган, прежде чем Леон торжественно произнес:
— Ваше величество, это Мара. Мы только что поженились.

ГЛАВА 22
БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ

— Я против! Зачем мне жениться? Ты совсем свихнулся, дружище? — Леон растерянно смотрел на Ламонта и в какой-то миг даже решил, что ему послышалось.
— Я же говорил. Первая реакция. — Советник Дойл хитро улыбнулся и уверенно добавил: — Но очень скоро ты передумаешь и согласишься.
— Нет, нет! Никогда! Да что за бредовые мысли?! — Леон распалялся все сильнее, не понимая, почему он вообще должен обсуждать столь абсурдное предложение.
— Послушай меня. — Рука Ламонта опустилась на плечо друга, успокаивая. — Когда-то давно, в те счастливые для Морриган дни, когда ты не отравлял ее жизнь своим присутствием, и она иногда начинала замечать вокруг себя других мужчин, случилась одна история.
Очень долго за нашей королевой ухаживал один господин. Знатный, видный и очень настойчивый. В конце концов она ответила ему взаимностью, и некоторое время у них был довольно бурный роман. Но в один не самый прекрасный день я стал невольным свидетелем того, как Морриган прогнала своего теперь уже бывшего любовника из дворца.
Я спросил у нее, что случилось, и если говорить откровенно, не сильно рассчитывал на ответ. Но она, как ни странно, ответила. Коротко и емко одновременно: «Он женится».
Оказалось, что женатые мужчины для Морриган, как класс, не существуют. «Когда я думаю о них, то вспоминаю себя, глупую, влюбленную и напрасно ждущую Бродерика в супружеской спальне. В то время как он развлекался с длинной вереницей своих любовниц. Я не хочу быть одной из них и не хочу ранить кого-то с той, другой стороны», — пояснила она.
«А как насчет ваших  мужей?» — поинтересовался я с любопытством, как ты понимаешь, граничащим с хамством. В то время Морриган была замужем в пятый раз, ее муж был весьма стар, но все же… «Я давно не питаю напрасных надежд. Мои мужья всего лишь политика», — был ее ответ. Она даже не обиделась на мой бестактный вопрос.
Теперь ты понимаешь, что стоит тебе просто сменить статус на женатого человека, и Морриган перестанет напрасно вздыхать по тебе?!
— Да? — Леон скрестил на груди руки. — А что мне делать с женщиной, которая поселится вместе со мной на правах законной супруги? И где я, кстати, ее возьму?
— Так ты больше обеспокоен необходимостью вступать в брак или отсутствием подходящей невесты? — Худые плечи Ламонта затряслись от подступившего смеха. — Я же говорил, что идея гениальная. Ты уже почти согласился!
— Нет, я по-прежнему считаю все это чистым безумием. Но… честно признаться, я беспокоюсь о Маре. Теперь, когда я не навещаю ее, не вижу… Что, если Морриган как-то обидит ее?
— До сих пор ведь она не сделала этого. — Ламонт смотрел на друга с неподдельным любопытством. — Только не говори, что ты решил шокировать двор подобным мезальянсом?!
— Почему нет? — Леон задумчиво улыбнулся. — Я привязался к ней. Мара хороший человек, она не должна находиться… в том месте. К тому же так я всегда смогу защитить ее.
— Полагаю, что интимные стороны супружеской жизни с этой девушкой тебе тоже не кажутся проблемой. — Ламонт поиграл бровями, ловко увернувшись от тычка друга. — Так что? Я все-таки гений?
— Ты — смертник! — хохотнул Леон. — Стоит лишь мне рассказать Морриган о твоем участии в этом деле…
— Не смешно, — буркнул Дойл, возвращаясь к своему столу и исписанным мелким почерком бумагам.
Мир для Мары рухнул и снова возродился всего за один день. Леон сделал ей предложение!!!
Даже в самых смелых мечтах она не могла представить себе ничего подобного!
Мара до боли дергала себя за рыжие кудри, думая, что это поможет ей проснуться. Но отныне ее реальность была сладким, чудесным, невероятным сном!
Прыгая через ступени, она почти кубарем скатилась со второго этажа «Одинокого путника», где провела несколько лет своей безрадостной жизни.
Тумаки хозяйки, ее постоянные окрики, сварливость и брюзжание, колкие шпильки завистливых девиц, сальные шуточки постояльцев, их похотливые взгляды и шлепки, прихоти клиентов — прочь! Все прочь!
Пусть все это навсегда исчезнет из памяти, из сознания, из жизни!
Боги сделали для Мары неожиданный и щедрый подарок, и она будет благодарна за него до последнего вздоха. Она будет любить и боготворить своего мужчину. Ей даже не придется прилагать для этого никаких усилий! Ведь она давно любит Леона… Искренне, трепетно, беззаветно.
Мара надела единственное белое платье, которое нашла среди своих скудных вещей и с робкой надеждой взглянула в голубые глаза своего будущего мужа.
Нравится?
— Плечи открыты, — улыбнулся он, легко прочитав немой вопрос девушки. — Надень его потом, для меня… А для церемонии я уже подобрал тебе другой наряд. Ты не против синего?
Мара согласно кивнула, уткнувшись лицом в широкую надежную грудь. Синее, зеленое, да какая разница? Она не станет с ним спорить. Вся ее жизнь теперь принадлежит Леону Барту.
Ее спасителю, путеводной звезде, любимому.
Леон не стал скрывать от Мары всю правду, касаемую последних событий, связанных с Морриган. Весть о том, что королева посредством следящего шара стала свидетельницей их интимного разговора в «Путнике», привела девушку в неописуемый ужас.
— О, Леон! Мне следует спрятаться и не высовывать носа, а ты хочешь вести меня во дворец?!!
Мара обхватила плечи руками, пытаясь утихомирить дрожь своего тела. Никогда ей еще не было так страшно!
— Что, если она тут же прикажет отправить меня на казнь? Я нанесла ей нешуточное оскорбление!
— Не ты одна. Но я все еще жив и даже сыграл свадьбу. — Леон подал руку новоиспеченной супруге, невольно залюбовавшись ее видом.
Платье глубокого синего оттенка было строгое и закрытое, но именно оно шло девушке, как никакое другое, из тех, что Леон видел на ней ранее. Все вещи из гардероба Мары в борделе открывали слишком много участков ее тела, оставляя совсем мало простора для фантазии. Сейчас же он ловил себя на мысли о том, какой волнительной и нежной может получиться их первая ночь в качестве супругов.
Ламонт подкинул мне безумную идею, но вот я воплотил ее в жизнь и не чувствую сожаления. С Марой мне легко и спокойно. Я изменил ее жизнь, я делаю ее счастливой, это увидит даже слепец. Между нами есть страсть, а любовь… Что ж, она бывает не у всех.

Морские волны с неистовой яростью разбивались о берег, пенились, шипели, и Морриган не могла сказать точно, где заканчиваются ее личные эмоции, а где бушует сама природа. Она шла вдоль каменистого берега, не замечая, как вода колется холодными брызгами, шла навстречу порывам ветра, словно наперекор упрямой судьбе, которая в очередной раз посмеялась над ее глупыми чувствами.
Впрочем, в судьбе ли дело? Кажется, над ней посмеялись лишь эти двое!
Это были ее первые мысли, первая реакция души и тела. Морриган могла поклясться, что затопившее ее чувство гнева было в тот момент почти неподконтрольным ей.
Кажется, это почувствовал и Леон. После пары неумелых реверансов и каких-то фраз, что произнесла эта рыжая девица сильно заплетающимся от страха языком, он аккуратно, но настойчиво выставил ее обратно за дверь.
— Как это понимать, советник Барт? — Голос Морриган звенел от ярости, скрывать и сдерживать которую у нее больше не было ни сил, ни желания.
Глаза Леона были на удивление спокойны и безмятежны, будто он не видел те грозовые тучи, что нависли над ним в лице разгневанной Королевы.
— Я заключил брак, ваше величество. Вам может нравиться мой выбор либо нет, но это не изменит положения вещей.
Морриган сама не поняла, каким образом оказалась возле мужчины, а ее руки с цепкими пальчиками и острыми ноготками впились в его тлею.
— Думаешь, моя любовь к тебе дает тебе право унижать меня? — хрипло произнесла она.
— Не дает. — Леон смотрел в эти яростно горящие глаза, впитывая в себя яркие всполохи злости, обиды, отчаяния, ненависти, стараясь не подпитывать этот полыхающий костер даже случайным движением тела.
— Я уничтожу вас! Вас обоих! Твоя беспутная девка была права, когда предупреждала тебя! Мне надо было сделать это сразу же!
Пальцы Морриган сжимались все сильнее, оставляя глубокие царапины на коже Леона, но он словно и не чувствовал боли.
— Мара ни в чем не виновата. Во всем, что случилось, лишь моя вина. Обещай, что не станешь мстить ей.
— Обещать?! — Морриган сделала шаг назад и неожиданно рассмеялась громко, истерично, задыхаясь от странных спазмов в груди. — Я ничего не могу обещать тебе…
Слезы подступили к ее глазам так же внезапно, как и удушающий смех.
Леон больше не хотел и не мог стоять в стороне. Резким рывком он приблизился к королеве и прижал ее к себе так крепко, как только мог.
— Мор, Морриган, послушай меня, — зашептал он тихо куда-то в ее макушку, а она вздрогнула и оцепенела от того, что он просто назвал ее по имени. — Прости, я виноват. Столько лет я держал дистанцию и вдруг пересек черту. Это было глупо с моей стороны. Это было… жестоко… по отношению к тебе и твоим чувствам. Мне нет оправданий. — Леон сделал глубокий вдох, подняв лицо Морриган за подбородок. Легкими, словно порхание бабочки, движениями вытер слезы с обеих щек. — Но я тоже имею право на ошибку, ведь я не идеален. Давай просто будем рядом… как раньше. Опорой, поддержкой друг другу. Ты дорога мне. Я действительно люблю тебя, но… Не так, как ты этого хочешь.
Плечи Морриган дрожали, она часто и громко всхлипывала.
— Но ведь ее ты тоже не любишь. — Это был не вопрос, но утверждение.
— Не люблю, — тяжело выдохнул Леон.
— Тогда почему?
Леон долго молчал, а она терпеливо ожидала ответа.
— Наверное, чтобы попробовать быть счастливым, — наконец произнес он. — И потому что мне хочется ее защищать. А еще потому, что я уже делаю счастливой ее. 
— Ты мог бы и со мной быть по тем же причинам. — Морриган упрямо поджала губы. — Разве нет?
— Мог бы, — легко согласился Леон. — Но разница в том, что тебе этого было бы мало.
Морриган отступила, расцепляя крепкое кольцо рук своего мучителя, понимая то, что он абсолютно прав.
Да, мне было бы мало.
— Ты… отпускаешь меня? — спросил он с явной надеждой, и это тотчас подняло новую волну из боли и разочарования в душе королевы.
— Нет, Леон, прости. Хотела бы я ответить да, но пока не могу. Если б ты хотя бы любил…
Морриган подошла к окну, чувствуя непреодолимую тягу выйти к берегу, выплеснуть свои эмоции, смешать их с соленой водой, развеять по ветру.
— Уезжай! Уезжай, Леон, подальше от меня! — наконец приказала она, решившись. — И эту… свою… увози. — Глаза Морриган опасно сузились. — От греха… Ничего я тебе не обещала, запомни.

ГЛАВА 23
ХОЗЯЙКА СТЕНЫ

Зимняя резиденция располагалась в северной части королевства и называлась так не случайно. Прежде всего, королева и правда проводила здесь большую часть своего времени, когда улицы и улочки Бриаля накрывало пушистой шапкой снега, ветер начинал подвывать, разгоняя редких прохожих по домам, а мороз совсем недружелюбно кусал за щеки.
Дворец находился словно на дне половинки чаши, полукругом его огибала самая высокая в королевстве гора, которая выступала надежным щитом от пронизывающих ветров, а потому зима воспринималась здесь мягче, чем на юге.
И хотя дворец, что находился у берега моря, был совсем новым, сверкающим и просторным, душа Морриган нет-нет да и тянулась сюда, к родным стенам. Слишком уж много было связанных с этим местом воспоминаний — приятных, счастливых, окрыляющих, равно как и ужасных, трагических, ранящих душу…
— Здесь я родилась, и здесь же прошло мое детство. До той самой роковой ночи, что впоследствии получила название «Кровавый переворот». — Морриган вошла в большой просторный холл, где их уже ждала выстроенная в шеренгу прислуга во главе с дворецким.
Бьянка следовала в полушаге от нее, с любопытством рассматривая новую для себя среду обитания, незнакомых людей и внимательно слушая королеву.
— Сюда же я возвратилась спустя несколько лет, чтобы вернуть то, что принадлежало мне по праву. — Морриган на мгновение замерла, обернулась к девушке. — Дворец у моря был заложен после заключения брака с Реганом. Именно тогда территория Бриаля расширилась до морского побережья. Да, так и было. — Морриган улыбнулась своим мыслям. — Я люблю море, оно дает мне ощущение свободы, простора. Но только здесь, в горах, я чувствую себя по-настоящему дома.
Они поднялись по широкой парадной лестнице, устланной мягким красным ковром, и Морриган привычно повернула направо.
— В левом крыле традиционно жили все мои мужья, — небрежно махнула она рукой в противоположную сторону. — Если будет интересно, можешь побывать и там. Но сейчас оно пустует. Мой нынешний супруг сюда почти не наведывается. Рафаил говорит, что в его возрасте ему полезен морской воздух. Не знаю, он лекарь, ему видней. Кстати, да, они с Реганом довольно сдружились, возможно, на фоне своих возрастных проблем. — Морриган неопределенно пожала плечами, недоумевая. — Не понимаю я все-таки Рафаила. По-моему, это ребячество — отвергать молодость, которую тебе дает твоя магическая сущность.
Королева свернула в один из многочисленных коридоров, шурша своим пышным бежевым платьем.
— Мне нравится твой вкус в одежде, — похвалила она и наряд своей подопечной.
Бьянка довольно улыбнулась, любовно погладив юбку своего очередного новенького платья. Гардероб девушки заметно вырос с момента появления во дворце и постоянно пополнялся чьей-то заботливой рукой. Ей оставалось лишь выбирать тот или иной наряд к соответствующему случаю.
— Кстати, все твои вещи привезут завтра к вечеру, утром я распорядилась на этот счет, — добавила королева. — Что ж, теперь переходим к главному. — Она остановилась у симпатичного диванчика, приглашая Бьянку присесть для дальнейшей беседы. — Здесь теперь твой новый дом, располагайся с максимальными удобствами. Все, что потребуется, смело проси, не стесняйся. Я буду навещать тебя, как только смогу, и на первых порах помогать во всем, что касается твоей новой миссии.
Бьянка настороженно следила за словами королевы, пока не совсем понимая сути своего внезапного переезда.
— Я должна предупредить тебя, что, несмотря на обилие слуг, — между тем продолжала правительница, — никакое место в королевстве, видимо, не может считаться абсолютно безопасным до тех пор, пока мы имеем дело с Чужеземцем.
Именно отсюда совсем недавно были похищены некоторые из моих драгоценностей. Это сделал он.
Глаза Бьянки распахнулись от удивления и испуга, но королева тотчас же поспешила ее успокоить:
— Ты будешь не одна, милая. Леон Барт тоже прибыл сюда сегодня вместе со своей… — Морриган сморщилась, — супругой.
— Как? Разве советник женат? — изумленно ахнула Бьянка.
— С недавних пор, — нехотя ответила королева. — Ему поручено лично разобраться с этой проблемой. Полагаю, на самом деле кто-то из слуг вынес драгоценности из дворца, а сам Чужеземец здесь никогда не был. Так что у советника и его службы будет немало дел — допросить всех и каждого, укрепить охрану, обеспечить личную безопасность тебе, Бьянка, и много чего еще.
Перечисляя поставленные задачи, Морриган между тем заметно сникла, было видно, что лишь одно упоминание о Леоне Барте испортило ее боевой настрой и хорошее настроение.
Наконец, будто очнувшись от дурного сна, она снова улыбнулась.
— Сейчас у тебя есть немного времени, чтобы обустроиться на новом месте. А потом я жду тебя внизу. Нам предстоит небольшое путешествие к границам королевства.

Бриальскую Стену начали возводить в первые же годы правления Морриган. Она проходила вдоль границ королевства и постоянно достраивалась в процессе роста самого государства.
Объявив территорию Бриаля свободной и гостеприимной для всех магов без исключения, королева при этом прекрасно понимала, что тем самым выпускает на волю недюжинную силу в лице последних.
Да, сейчас они боготворят свою освободительницу и защитницу, но что, если так будет не всегда? Что, если однажды маги начнут объединяться в кланы? Затеют междоусобные войны друг с другом с целью поделить территорию? Что, если со временем они и вовсе решат свергнуть с престола свою благодетельницу?
Все эти вопросы нужно было решать, как говорится, на берегу.
Морриган также понимала и то, что никакими указами она не сможет удержать в узде тех, кто в какой-то момент захочет их нарушить. Устрашать же исключительно своей силой можно было лишь до поры до времени, как известно, на всякую силу найдется еще большая сила.
Так размышляла королева и была абсолютно права. Действовать нужно было хитрее.
В итоге, как зачастую бывало, идею ей подсказал дядя Алистар.
— Ты же стихийница, Морриган, — сказал он однажды, как обычно подкручивая свои пышные усы. — Договорись с самой природой! Лучшего защитника для своего королевства тебе не найти.
Признаться, Морриган не сразу поняла, как и что она должна для этого сделать. Но постепенно, шаг за шагом в ее голове сформировался вполне четкий план, к реализации которого она приступила не без страха, но с волнением и надеждами.
Морриган приказала начать возводить вдоль границ королевства высокую каменную Стену. Но то была не просто стена. Каждый камень, который шел на ее строительство, был звеном в одном большом магическом заклинании.
Отныне любой маг, изъявивший желание пересечь границу Бриаля с целью постоянного проживания здесь, приносил своеобразную клятву. Это была клятва не правителям нынешним или будущим, но самой земле, на которую он ступал.
Суть клятвы была уже заложена в заклинании, все, что требовалось от прибывшего мага, лишь с чистыми помыслами прикоснуться к Стене рукой. Тем самым он уже брал на себя обязательства не нарушать целостность и границы государства, не наносить всякого вреда его жителям, не разрушать природные либо созданные руками человека объекты.
Каждый маг при этом твердо знал, коли нарушит клятву, будет наказан. И тем страшней была клятва, что никто не предполагал, где и как его настигнет наказание за проступок. Упадет ли незадачливый маг в канаву, придавит ли его случайно поваленное ветром дерево, отравится ли он ядовитым растением, никому было не ведомо, как расправится с ним бриальская земля.
— Теперь ты понимаешь, почему народ прозвал Чужеземца именно так? — Морриган задала этот вопрос Бьянке, когда они вновь встретились в холле дворца, намереваясь перенестись к Стене и главным городским воротам. — Никто из магов Бриаля не стал бы, а главное, не смог бы навредить его жителям. Этот маг никогда не давал клятву, он пришел к нам из чужих земель. Я лишь не понимаю, почему он поступает так коварно и подло по отношению к моему народу.
Бьянка покусывала нижнюю губу, волнуясь и размышляя. Она снова узнавала много нового и неизвестного ей ранее.
В итоге, — продолжала между тем королева, — каждый маг проходит, скажем так, двойную регистрацию. Материальную, когда вносит свое имя в городскую книгу жителей, и нематериальную, когда его ауру фиксирует Стена.
— Но попасть на территорию королевства можно ведь и минуя Стену? — Бьянка сдвинула брови, нервно накручивая светлый локон на палец. — Во-первых, просто переместиться. Во-вторых, пройти там, где она еще не была воздвигнута. В-третьих, сделать все возможное, лишь бы не давать клятву. В итоге во всех случаях мы получим одну и ту же картину — маг есть и живет на территории Бриаля, но он как бы нигде не учтен.
— Да, отчасти ты права. — Морриган тепло улыбнулась, от мечая прозорливость и ум девушки. — Но таких магов Стена тоже «видит», отслеживает их ауру, и всегда можно призвать незаконного в горженца к ответу. Беда в том, что когда я проверяла сведения в последний раз, никаких неучтенных магов в королевстве не было, увы. Чужеземец появляется и исчезает слишком быстро, еще ни разу мне не удалось отследить его. А теперь, когда я передала свой дар управления стихией Земли тебе, мне и вовсе такая задача не по силам.
Морриган снова улыбнулась, но на этот раз ободряюще и даже торжественно.
— Отныне, Бьянка, твоя миссия в том, чтобы охранять границы нашего королевства. Именно ты теперь хозяйка Стены. И я верю, что у тебя хватит сил завершить начатое мной дело.

ГЛАВА 24
МАГИЧЕСКИЕ ДЫРЫ

Бьянка подняла голову к небу, глядя на высокую каменную Стену, хозяйкой которой ее только что назначила королева.
Девушка пыталась понять собственные чувства по этому поводу, но пока с трудом могла в них разобраться.
Это было страшно. Это было волнительно. А еще это было очень и очень странно.
В какой-то момент Бьянке захотелось глупо захихикать, отвергая всю абсурдность этой невыполнимой для нее миссии. Но, кажется, королеве было вовсе не до шуток, она смотрела на Бьянку со всей серьезностью и даже строгостью во взгляде.
— Я не справлюсь, — прошептала Бьянка, чувствуя, как начинает поддаваться панике. Ее спина мгновенно покрылась испариной, а рукам, напротив, отчего-то стало нестерпимо холодно. — Я не имею даже малейшего представления о том, что от меня требуется.
— О, не волнуйся, пожалуйста. — Морриган ободряюще сжала ледяную руку девушки. — У тебя все получится, я уверена. Давай для начала ты сделаешь то, что и все маги Бриаля. Ты ведь еще не давала клятву своей родной земле? — Королева улыбалась, но ее глаза при этом оставались серьезными. — Просто прикоснись к Стене. Заодно проверишь свои ощущения от первого контакта.
Бьянка послушно вытянула руку, касаясь ладонью гладкой поверхности одного из камней. Он показался ей теплым и приятным на ощупь.
— Видишь, все не так страшно, — вновь подбодрила ее королева. — А теперь загляни внутрь себя. Закрой глаза, если так тебе будет комфортнее. Что ты чувствуешь?
Девушка сделала все, что от нее требовалось. Она закрыла глаза, старалась дышать спокойно и равномерно, не отвлекаясь на посторонние мысли, прислушиваясь к собственным ощущениям, но… порадовать свою наставницу ей было нечем.
— Ничего! Ничего я не чувствую! — разволновалась она, резко отдернув руку и даже спрятав ее за спину для надежности. — Это все бессмысленно!
Голос Бьянки звенел от напряжения, разочарования и непонятной злости. Она с удивлением отметила, что впервые осмелилась повысить голос в присутствии королевы.
— Ошибаешься, милая. Морриган довольно улыбалась. — Твой всплеск эмоций и почти нервный срыв не что иное, как первое знакомство. Стена чувствует твою силу, она будет служить тебе. А ты будешь легко читать все, что она тебе доверит и покажет.
Бьянка недоверчиво покосилась на аккуратно сложенные серые камни, составляющие единый организм, и невольно поежилась.
— Странно все это, — озвучила она наконец свои реальные мысли. Ладонь начала зудеть, и Бьянка несколько раз нервно почесала причиняющее беспокойство место.
Понимаю твои чувства, — спокойно отозвалась королева. — Полагаю, на сегодня довольно практики, — добавила она. — Кое-что из теории я могу рассказать тебе и во дворце. Мы возвращаемся.
Зимняя резиденция королевы, как ни странно, вскоре пришлась Бьянке очень даже по душе.
Частые вылазки к Стене для налаживания дальнейшего контакта больше не пугали девушку, а даже начали приносить удовольствие. Дело сдвинулось с места, и теперь она все больше чувствовала свою связь с этим совместным чудом природы и человека.
Кроме того, Бьянка неожиданно обрела в этих стенах подругу.
Рыжая девушка по имени Мара, оказавшаяся той самой неожиданной супругой советника Барта и застенчиво выглядывающая при знакомстве из-за его спины, сразу же приглянулась истосковавшейся по простому девичьему общению Бьянке. Разница в возрасте у девушек была совсем небольшой, и они быстро нашли общий язык.
— Каково это — быть магом? — спрашивала Мара, с любопытством сверкая зелеными глазами. — У тебя такая удивительная судьба! — тут же провозглашала она, не дожидаясь ответа.
Бьянка знала, что ее чудесное спасение и удивительный подарок королевы является тайной, но все же не утерпела и рассказала о них своей новой и единственной подруге.
А для чего же еще нужны такие вот девичьи посиделки? Если не делиться самым сокровенным?
Если где-то в глубине души Бьянка и чувствовала вину за свою болтливость, то старалась об этом не думать.
— Ну… Это непросто, — важно отвечала она, делая глоток из крохотной фарфоровой чашечки. В последнее время они с Марой облюбовали для себя одну приятную чайную беседку, откуда открывался особенно красивый вид на горы.
— Ох! Я даже представить не могу, какой была бы моя судьба, если бы в свои шестнадцать я вдруг обнаружила такие узоры. — Мара провела подушечками пальцев по руке Бьянки, завороженно повторив узор. — Уж точно я бы никогда не оказалась в «Одиноком путнике». — Лицо девушки на миг помрачнело. — Но с другой стороны, — снова расплылась она в счастливой улыбке, — и о такой жизни, как сейчас, я раньше и мечтать не смела!
Бьянка понимающе улыбнулась. Она видела, что девушку переполняют эмоции от всего происходящего с ней за последнее время. Мара часто не могла спокойно усидеть на месте, много и торопливо говорила. Ее настроение кардинально менялось за доли секунды. Но при этом она сразу располагала к себе, подкупая своей искренностью и честностью. Историю о своем замужестве она преподнесла Бьянке без прикрас и ужимок, утаив лишь эпизод с разговором о Морриган. Свой страх и трепет перед королевой она могла объяснить и куда более прозаичными вещами.
— Да, тебе очень повезло встретить такого человека, как советник, — откликнулась Бьянка на последнюю реплику подруги. — Я бы тоже хотела для себя когда-нибудь такого же… мужа. — Бьянка смущенно опустила глаза. Говорить на тему любви и замужества было для нее непривычно и волнующе.
— Мне повезло не единожды. — Мара отставила свою пустую чашку в сторону и огляделась вокруг. — Все это не имеет столь уж большого значения для меня. Я никогда не мечтала жить в роскоши. — Бьянка заметила, как зеленые глаза девушки неожиданно увлажнились. — А вот выйти замуж за любимого человека — истинное счастье. И я желаю тебе такого же.

Леон Барт склонился над отчетами по допросу слуг из Зимней резиденции, скрупулезно вчитываясь в каждую строчку.
По всему выходило, что никто из них не был причастен к похищению драгоценностей королевы. Или же кто-то очень умело водил всех за нос. Леон понимал, что не может допросить лично каждого, но кое-какие фигуры все же показались ему достойными кандидатами на повторный и более пристрастный допрос с его участием. Выписав несколько имен на отдельный листок, советник решил, что не станет откладывать этот вопрос в долгий ящик и приступит к допросам завтра же.
— Устал? — услышал он вдруг у самого уха голос Мары, и две ладошки тотчас легли на его плечи, массируя и разминая затекшие мышцы.
— Не слышал, как ты подошла, — хмыкнул Леон удивленно. — Совсем ушел в работу.
— Это я подкралась к тебе еле слышно, так и было задумано. — В голосе Мары зазвучали игривые нотки, она наклонилась, чтобы легонько прикусить мочку его уха.
— Ничуть не устал, — довольно крякнул Леон, усаживая жену к себе на колени. — Чувствую, как силы приливают ко всем значимым местам…
— А я на самом деле с просьбой к тебе. — На лице Мары появилось виноватое выражение, тени от длинных ресниц затрепетали на порозовевших щеках.
— Что-то случилось? — мгновенно напрягся Барт. — Тебя кто-то обидел? Даже если это была королева! Нет, не так! Тем более,  если это Морриган…
— Да нет же, Леон! — Маленькая ладошка накрыла рот советника, призывая к молчанию. — Никто меня не обижал! Честно.
— Тогда в чем дело? — слегка расслабился тот.
— Ты только не смейся, пожалуйста. — Щеки девушки порозовели еще сильней. — В общем, я хотела бы учиться! — Мара выпалила это одним духом и замерла в ожидании реакции своего супруга.
— А почему я должен смеяться? — только и ответил он, как-то но-новому глядя на свою спутницу жизни.
— Не знаю, может, ты думаешь, мне это ни к чему. И когда-то я сказала бы о себе то же самое. Только не перебивай меня, пожалуйста! — завидев желание Леона возразить, поспешно попросила она. — Я смотрю, как Бьянка окружена целой свитой учителей, как много нового и интересного она узнает, как красиво и правильно говорит… В общем, я чувствую, что мне тоже все это не чуждо, а главное, теперь, когда я стала твоей супругой… Мне хочется хоть как-то соответствовать тебе! Люди и так говорят о тебе невесть что… Леон, да почему ты смеешься?!
Мара легонько стукнула кулачком по спине мужа, которая сотрясалась от хохота, и недоумевала, в какой момент она его так насмешила.
— Ох, и повеселила же ты меня, супруга, — наконец проговорил он. — Да пойми ты, дорогая, что когда-то я был существом низшего сорта! Мне приходилось скрываться в лесах, чтобы просто спасти свою шкуру! Это не я, а ты  оказала мне честь, выйдя за меня замуж.
— Да, но это было очень давно, возразила Мара. — Сейчас ты уважаемый человек и…
— Я тот, кем всегда был! — безапелляционно перебил ее Леон. — Ты конечно же будешь учиться, если тебе этого хочется. Но лишь по этой  причине. А сейчас иди ко мне, я и правда устал, но только от разговоров…

Бьянка переместилась в свою комнату и ошарашенно опустилась на кровать. Ее руки мелко подрагивали, сердце билось часто и никак не хотело успокаиваться.
Ее сегодняшняя вылазка к Стене имела сразу несколько особенностей.
Во-первых, она отправилась в незапланированное время. Отчего-то девушку потянуло туда сразу после занятий с учителем истории, и Бьянка сознательно пропустила обед.
Во-вторых, все ее ощущения, слабые и робкие в былые времена, сегодня просто кричали о своей силе и яркости.
Лишь прикоснувшись к Стене, Бьянка вдруг почувствовала сильное головокружение, а затем увидела мгновенно ослепившую ее вспышку. Зажмурившись от неожиданности, девушка тут же ощутила чье-то присутствие. Она испуганно оглянулась, перед глазами плыли цветные пятна, какие бывают после сильного яркого света, но ничего более не увидела. Однако ощущение присутствия не исчезло, напротив, оно лишь усилилось. Теперь Бьянке казалось, что рядом с ней уже не один и даже не два человека, а много, много больше.
— Маги… — выдохнула Бьянка, когда ее накрыло осознание этих невероятных ощущений. — Я чувствую ауру каждого мага, однажды прикоснувшегося к этой Стене. О боги! У меня получилось!
Бьянка улыбалась, пропуская сквозь себя теплые лучи, чувствуя единение со всеми, кого она узнавала таким странным образом.
Перемены коснулись и самой Стены. Девушка заметила, что теперь каждый камень в ней тонкой светящейся паутиной соединяется с соседним. Бьянка поняла, что воочию увидела магическое заклинание. Оно мерцало ярким голубым светом и на первый взгляд было единым целым.
Но вдруг Бьянка заметила один, второй, третий камень, не охваченный сетью. Камни зияли, словно черные дыры, и при одном взгляде на них девушку охватил настоящий ужас.
Легкая дымка на месте магических дыр вдруг сложилась в знакомый силуэт и почти мгновенно исчезла.
«Нужно как можно скорее рассказать королеве все, что я увидела», — мелькнула мысль.
Бьянка вернулась в свою комнату, стараясь успокоить разгулявшиеся нервы.
Кто-то разорвал магическую связь элементов, а значит, и само заклинание? Насколько оно действенно сейчас?
Бьянка задавала себе все эти вопросы, чувствуя внутри себя нарастающую злость.
Камни выглядели как раны на теле Стены, и отчего-то Бьянке эти знания причиняли почти физические страдания. Кажется, именно в этот момент она окончательно приняла на себя отведенную ей роль. А иначе как объяснить все те эмоции, что она сейчас испытывала?
Итак, эти магические дыры либо существенно ослабили защиту Стены, либо лишили ее вовсе. Нужно как можно скорее понять это.
И лишь один вопрос не вызывал у девушки никаких сомнений. Силуэт человека, что лишь на мгновение мелькнул на месте разрывов, был ей хорошо знаком. И именно он был виноват в случившемся.

ГЛАВА 25
КРОВАВЫЙ ПЕРЕВОРОТ

Шлепанье босых ног, частое и прерывистое дыхание выдернули Морриган из теплого, но тревожного сна. Одеяло приподнялось резким рывком, и на короткий миг стало слишком холодно. Сонные глаза девочки успели выхватить в темноте длинный силуэт сестры прежде, чем она сама быстрой тенью юркнула к ней в кровать.
Девочка без слов обняла свою ночную гостью, погладила по мягким волосам, успокаивая.
Эрин дрожала.
От ее тела шел жар, и только босые ноги еще хранили прохладу от соприкосновения с холодным полом.
Морриган выждала некоторое время, давая сестре успокоиться.
— Опять видение? — наконец спросила она шепотом.
Эрин быстро кивнула и вдруг судорожно всхлипнула, сотрясаясь всем телом.
— Я больше не выдержу, Мор! Это просто ужасно! Ужасно! — Девушка закрыла лицо руками, приглушая сдавленные рыдания. — Столько смертей, столько боли! Я вижу это словно наяву! За что мне это? В чем я провинилась?
Морриган не знает, что сказать. Ей страшно не меньше, чем Эрин, но сейчас она должна быть храброй.
Кажется, они с сестрой поменялись местами.
Морриган прижала Эрин еще крепче, давая ей возможность как следует выплакаться.
Теперь она приходит к ней почти каждую ночь, и девочка знает, что вскоре тело Эрин бессильно обмякнет, мокрое от слез лицо ненадолго расслабится, и она забудется тяжелым предрассветным сном.
А Морриган еще долго будет лежать без сна, пытаясь найти на эти и другие вопросы ответы, которых ни у кого нет.

Король Грэди издал целый ряд указов, упраздняющих прежнее положение магов. Указы полностью восстанавливали прежних изгоев в их правах, давали все привилегии, какие есть и будут у простого населения, в том числе возможность выбирать любой род занятий без каких-либо ограничений.
Свитки с размашистой подписью правителя были разбросаны в хаотичном беспорядке по его столу, но даже сам король не чувствовал в них никакой силы.
— Огласили каждый? — спросил он глухим голосом, тяжело опершись на край стола одной рукой. Другой он машинально массировал грудную клетку, морщась от боли, острой иглой впивающейся под ребра.
Даже просто дышать в последнее время становится все трудней.
— Да, ваше величество. — Глашатай, совсем мальчишка, ответил звонко и бодро, но Грэди не мог не заметить, как поспешно тот опустил глаза, пряча плохие новости от захворавшего государя.
— Говори, что было на площади, — повысил голос король, сквозь боль выпрямляя спину. — Как есть говори, — сухо бросил он в глашатая еще один приказ. — Без всяких сглаживаний.
Слуга почувствовал себя загнанным в угол, но перечить не посмел. Низко опустив голову, он коротко доложил общую обстановку:
— Я почти что кричал, ваше величество. Меня никто не слушал. Толпа была похожа на стадо диких зверей. В меня кидали камнями. — Молодой паренек быстро дотронулся до виска, где король заметил свежий кровоподтек и несколько ссадин. — В общем, было несладко. Но я-то еще ничего… Хуже пришлось стражникам. Несколько не вернулись…
Король побледнел, сжал кулак правой рукой. Левая все чаще отказывала даже в таких мелочах.
— А что говорили? Удалось разобрать?
Глашатай виновато пожал плечами, намереваясь сослаться на общую какофонию, царившую на площади, но сурово сдвинутые брови правителя не дали ему такой возможности.
— В основном выкрикивали разные гадости про всю королевскую семью, — нехотя ответил он. — Дескать, все эти указы не для народа писаны, а чтоб «девок проклятых оправдать да не дать над ними суд свершить». Это я по памяти повторил! — добавил он торопливо.
— Ясно, — выдохнул король, мрачнея, словно грозовая туча. — Свободен, — бросил он через плечо в сторону притихшего мальчишки. — К лекарю зайди.
Глашатай помялся у выхода, но все же, пересилив страх, произнес:
— Ваше величество, вам бы это… того… тоже к лекарю.
— Со мной все в порядке. — Грэди улыбнулся краешком губ, выдержав пытливый взгляд неравнодушного паренька. — Ступай, говорю.
Лишь только дверь закрылась за визитером, король тяжело опустился на стул, уже ставшими привычными движениями растирая грудную клетку.
— Не до лекаря мне, малой, — ворчливо пробормотал он в пустоту. — Плохи дела, девочек надо спасать. Да вот не знаю как. И боязно мне за них. Как бы беды не вышло… Но ничего, ничего, — упрямо поджал губы король. — Еще повоюем.
Очень быстро дворец превратился в осадную крепость, из которой отныне не было выхода для членов королевской семьи без угрозы для их жизней. Разъяренные подданные более не признавали семью Инганнаморте законными правителями, избранными богами, и посему жаждали решительных перемен.
— Пусть выдадут нам свое проклятое отродье! — возмущались восставшие. — Разве король не клялся, что поступит с каждым магом так, как велит закон? А что мы видим? Он меняет законы под своих выродков!
— Нам не нужен такой правитель! — кричали самые радикальные. — Долой самозванцев с престола. Боги прокляли их!
— Кому перейдут бриальские земли? — вопрошали наиболее осторожные. — По чьим законам станет жить королевство, если им никто не будет править?
— Боги дадут нам знак! — убеждали самые уверовавшие. — Они уже  дали нам его! Идемте же и уничтожим этих лживых, изворотливых гадов, что ведут нас ко всеобщему проклятию!
И лишь самые милосердные справедливо возражали:
— Девочки ни в чем не виноваты. Магов давно не судят и не казнят. Просто дайте им уйти.
Но эти голоса, слабые и нерешительные, тонули во всеобщем гвалте буйного помешательства, превращая взбудораженную толпу в неистово жаждущего крови и смертей монстра.

— Эрин, детка, проходи. — Алона сделала несколько шагов навстречу, порывисто обняла и прижала к груди бледную, осунувшуюся дочь. — Как ты, милая? — заботливо спросила она, вглядываясь в ее глаза.
— Нормально, — солгала та и даже сделала попытку слабо улыбнуться.
— Выглядишь усталой, — укоризненно произнесла королева. — Нам всем сейчас нелегко, но нельзя падать духом, слышишь?
Плохо сплю. — Эрин вывернулась из объятия матери, вдруг показавшегося ей слишком тесным.
— Чего ты от нее хочешь, Алона? — устало отозвался сидящий в кресле король. — Она, но сути, еще ребенок, а все, что вокруг происходит, и для взрослого-то почти невыносимая ноша.
В комнате плавал резкий запах травяной настойки, которую Грэди только что выпил и все еще продолжал морщиться от горького привкуса на языке.
— Ты звал меня, отец. — Эрин села напротив короля, смиренно сложив руки на коленях. — Будем обсуждать новый план?
Ее голос почти не дрожал, но все внутри сжималось от страха. Последнее время эти беседы приносили ей невероятные страдания. Каждый раз, как только король выдвигал новую идею по спасению дочерей, Эрин, будто молнией, прошибало очередным видением.
Все они заканчивались одинаково. Эрин видела свою смерть. А иногда и смерть Морриган тоже.
— Нет, дорогая. Сегодня я позвал тебя не за этим. — Король мгновение помедлил и вдруг попросил, обращаясь к королеве: — Алона, оставь нас, пожалуйста.
— Что? — Губы женщины обиженно задрожали. — Почему ты просишь меня об этом?
— Так нужно, не спорь.
— Но…
— Алона! — В голосе Грэди послышались стальные нотки. — Прошу тебя, — еще раз с нажимом произнес он.
Королева не осмелилась возражать мужу снова. Она удалилась за дверь в расстроенных чувствах, которые не смогла скрыть от провожающей ее пары глаз.
Эрин снова вопросительно посмотрела на отца, не понимая, о чем зайдет речь на этот раз.
Но, может, хотя бы сегодня обойдется без страшных пилений.
— Я хотел бы просить тебя об одном одолжении, — осторожно начал король, встав с кресла и приблизившись к дочери.
Эрин сдвинула брови в недоумении.
Что я могу сделать?
— Хочешь, чтобы я просто покинула дворец? Одна? — Это предложение она уже выносила на повестку дня не единожды, но всякий раз родители отвергали его со всей горячностью.
— Нет, Эрин, — снова отмахнулся Грэди от ее слов. — Твой уход, к сожалению, уже ничего не изменит. Война будет в любом случае. Но я хотел бы понимать, кто из нее выйдет победителем.
Эрин почувствовала, как ее бросило в жар от безысходности.
— Отец, — пролепетала она, — я не управляю своими видениями, ты же знаешь…
— Да, знаю, — властно перебил король. — Но я предлагаю тебе свое окончательное решение. Мы больше не будем искать пути бегства для тебя и Морриган. Видится мне, что это бессмысленная затея. Там, куда я планировал отправить вас изначально, теперь тоже неспокойно. — Грэди посерел лицом и обреченно добавил: — Кроме того, я не уверен и в половине своих людей. Кто-нибудь обязательно окажется предателем.
— Тогда что же нам делать? — Эрин задала этот вопрос лишь для того, чтобы хоть как-то проявить свою заинтересованность.
На самом деле она не хотела ничего знать.
— Мы примем бой, — решительно заявил король. — Нечего прятаться или бежать, словно крысы с тонущего корабля. Все, кто надумал восстать против своего истинного правителя, должны быть наказаны. Те, кто примет мою волю, могут остаться в стороне, и военные действия их никак не затронут. Завтра я подпишу соответствующий указ, и у людей будет время окончательно решить, на чьей они стороне.
— Но… — Эрин бросила на отца затравленный взгляд. — Я ничего не вижу по этому поводу. Не знаю, что и сказать тебе.
— Ты увидишь, — уверенно заявил Грэди. — Но если вдруг удача будет не на стороне твоего отца, — король улыбнулся горькой и виноватой улыбкой, — то сделай все возможное, чтобы спасти себя и свою сестру. Не нужно геройствовать, слышишь? Но и сдаваться тоже не нужно. Ты обещаешь мне?
Как я могу пообещать тебе это? — Слезы подступили к глазам девушки, размывая силуэт отца.
— Можешь, родная. — Король крепко обнял Эрин, чувствуя, как спазм в горле перекрывает дыхание, мешая сказать главное. — Я очень люблю тебя, дочка.
— Я тоже люблю тебя, отец. — Эрин душили рыдания, сквозь которые она с трудом выговорила еще одну фразу: — Я обещаю тебе…
Грэди довольно улыбнулся и почувствовал, как сжимающие его сердце тиски впервые за несколько дней разжались.

— Мор! Морриган! Вставай! — Эрин трясла сестру за плечо, которая сегодня, как назло, заснула чересчур крепко. — Ну, пожалуйста! Проснись же! Немедленно!
Морриган разлепила веки, слыша встревоженный голос Эрин, но с большим трудом выбираясь из сонных нут.
— Что такое, Эрин? — Она привычно откинула одеяло, приглашая девушку в свою кровать, но та, кажется, лишь сильнее разволновалась.
— Вставай же, прошу тебя! — В голосе Эрин отчетливо зазвенела паника. — Они уже здесь, Морри! Нам нужно бежать!
Морриган наконец выбралась из кровати, при этом по-прежнему не понимая, что происходит.
— Кто они? — испуганно спросила она, натягивая первое попавшееся платье, которое ей настойчиво пихала в руки сестра.
— Восставшие! — Лицо Эрин в темноте пугало своей мертвенной бледностью не хуже, чем то, что она в данный момент говорила. — Кто-то из дворца предал нас и впустил их! Разве ты не слышишь?
Да, теперь Морриган, к своему ужасу, отчетливо слышала топот и крики на улице, а также внизу, в самом дворце.
— Они идут сюда! Еще несколько минут, и мы не успеем скрыться! — Руки Эрин тряслись, словно в лихорадке, когда она поспешно накидывала на плечи сестры невесть откуда взявшийся дорожный плащ. Точно такой же был уже надет и на самой Эрин.
— Но куда нам бежать?! — Паника, как заразная чума, тотчас перекинулась и на младшую Инганнаморте.
— Куда-нибудь, где я смогу хотя бы на один миг сосредоточиться! — выкрикнула Эрин, крепко сжимая ладошку сестры. — Я перенесу нас подальше отсюда, но мне нужно, чтобы в этот момент мне не угрожали мгновенной расправой.
Не разбирая дороги, беглянки бросились в первый же свободный коридор, слыша где-то уже совсем рядом топот чьих-то тяжелых сапог.
— Погоди! — Морриган вдруг вырвала руку и застыла на месте. — А как же мама и папа? Мы должны взять их с собой!
Эрин попыталась снова завладеть ее ладошкой, но это было не так просто, девочка ловко увернулась и отступила вглубь коридора.
— Я никуда не пойду без них!
— Морри, милая, послушай меня! — Эрин упала перед сестрой на колени, обхватив лицо девочки дрожащими руками. — Мы не можем помочь им, понимаешь? Неужели ты думаешь, что я могла бы бросить их, если бы знала, что есть хоть один шанс спастись всем?!  — Крупные слезы бежали по ее щекам, но она старалась даже не моргать, боясь потерять зрительный контакт с Морриган. — Но… шансов нет! Я это видела.
— Ты даже не хочешь попробовать. — Морриган топнула ногой, упрямо отступая все дальше и дальше. Руки Эрин безвольно повисли, как только девочка сделала свой первый шаг в сторону. — Спальня родителей совсем рядом. Что, если твои видения врут?
— Морриган, пожалуйста…
Но она уже бежала к своей цели, не желая больше слышать никаких доводов старшей сестры. Поворот, еще один, она почти на месте.
Дверь в спальню открыта настежь. Морриган тормозит у самого входа и с надеждой ищет знакомые силуэты. Они здесь. Оба. Радость от осознания того, что она успела разыскать родных, сменяется недоумением и страхом. В комнате кто-то еще. Их тоже двое. Нет, трое. Четверо! Страшные тени словно выползают из всех углов комнаты, заполняя ужасом и безысходностью.
Двое стоят позади отца и держат того за руки, мать удерживает всего лишь один великан. Никто даже не сопротивляется. Они знают, что в ловушке, они безоружны, и, может быть, среди этих ночных палачей есть даже тот, кто сегодня решил стать предателем.
Сталь от взметнувшихся клинков ловит слабые отблески света и обрушивается почти с синхронной точностью сразу на мать и отца Морриган. Девочка раскрывает рот в нечеловеческом крике, и страшные тени оборачиваются к ней. Она различает черты тех, кто только что на ее глазах совершил казнь, понимая, что навсегда запомнит эти лица.
Убийцы движутся прямо к ней, а ее ноги, кажется, приросли к полу. Еще один клинок заносится уже над ее взлохмаченной головой. Но прежде чем Морриган успевает взглянуть в глаза собственной смерти, с диким криком на нее прыгает Эрин и увлекает за собой в неизвестность.
Клинок со свистом рассекает пустоту.

ГЛАВА 26
ПРАЗДНИК ТРЕХСОТЛЕТИЯ

В день великого праздника улицы королевства были наполнены особенной, непередаваемой атмосферой.
Всюду раздавались шутки и смех, веселые подтрунивания и обмен любезностями. Каждый житель чувствовал единение со всеми остальными бриальцами и свою сопричастность к событию, которое они все так долго ждали. Люди улыбались друг другу искренне и открыто, забывая старые обиды и недомолвки. Все вокруг дышало нетерпением, предвкушением чего-то прекрасного и волшебного.
Дома, выстроенные вдоль основных улиц, ведущих к дворцу, были нарядно украшены бумажными гирляндами, яркими лентами и цветами. Беспрерывными потоками люди стекались на площадь Перемен, где сегодня планировались гулянья до самого рассвета. Все новые и новые желающие присоединиться к празднованию трехсотлетия со дня коронации королевы Морриган Инганнаморте с веселым шумом высыпали из своих домов, уплотняя поток движущихся на праздник. Разве что только самые немощные и больные, да скучные и ленивые люди остались в этот день дома, не желая окунуться в атмосферу всеобщей радости и веселья.
Девушки и женщины надели свои самые лучшие платья, яркие и цветастые, в волосы вплели шелковые ленты. Мужчины, не желая отставать от молодых прелестниц и уверенных в себе кокеток, достали свои парадные наряды, а обувь натерли до блеска. Каждому хотелось показать себя во всей красе да того и гляди присмотреть себе в пару завидного жениха или красавицу-невесту.
На площади уже были раскинуты пестрые шатры на любой вкус, запрос и достаток прибывающих гостей, желающих развлечься.
Хочешь погадать на судьбу, загляни под красный купол, там молодая ведунья с черными раскосыми глазами раскинет для тебя веером карты, звонко причмокнет языком да поведает как на духу всю правду, как она есть, без прикрас и обмана.
Хочешь получить особенную магическую вещицу, тогда тебе под синий купол к магу-новагору. Он расскажет, покажет и продемонстрирует лучшие свои творения и последние новинки. Только знай, что придется раскошелиться, ведь товар-то ценный, а потому недешевый. Но коли уж не поскупишься да приобретешь какую диковинку, то и сам себя почувствуешь не иначе как волшебником.
А хочешь, гуляй между лавками с простыми, не магическими, но не менее дорогими сердцу вещицами. Ведь сегодня сюда прибыли лучшие мастера со всего королевства, чтобы похвастаться своими умениями, перещеголять друг друга да получить за труды свои звонкие монеты.
Длинные торговые ряды тянулись до самого горизонта, казалось, что нет у них ни конца ни края. Тут и там вразнобой шла оживленная торговля, споры о цене, когда серьезные, но чаще лишь для порядка и для смеха. Звенели перекатываемые, словно горошины, из одного мешочка в другой круглые монеты, долго и любовно накопленные именно к этому дню.
А вот угощения — вкусные, разнообразные, дразнящие своими ароматами и изобилием, были сегодня для бриальцев абсолютно бесплатными. Тут и настоящие лакомства для сладкоежек — медовые яблоки, запеченные в карамели, разноцветные сахарные леденцы на палочках, тающая во рту выпечка с ягодной начинкой. И сытные картофельные да капустные пироги, а также жаренное на открытом огне мясо, раздаваемое большими кусками с ломтями душистого хлеба, да наваристая похлебка, хочешь мясная, а хочешь — рыбная, только успевай подставлять тарелку под огромный половник.
Чуть в стороне были сооружены площадки для лихих удальцов, соревнующихся в своей силе и ловкости друг с другом. Здесь шла особо ожесточенная борьба, ибо каждому участнику заведомо было известно, что за победу он получит особый памятный подарок из рук самой виновницы торжества.
Сама же королева с раннего утра восседала на специально воздвигнутом к празднику пьедестале, с теплыми улыбками принимая поздравления, чествования и праздничные подношения от своих подданных. После того как она отдаст дань своему народу, ей предстоит принимать уже более знатных особ, в том числе и правителей других королевств уже во дворце, где, конечно, будет пышное застолье, бал и праздничный салют в качестве кульминации торжества.
Стражников в общественных местах было сегодня вдвое больше, чем планировалось изначально. Таково было распоряжение советника Барта, обеспокоенного возможностью гражданского бунта, организованного с подачи Чужеземца. Сама же Морриган сомневалась в том, что может случиться что-то подобное. Слишком расслабленными и счастливыми были лица людей, они пришли праздновать и отдыхать, они привели с собой своих детей, а это лучшее доказательство того, что никто из них не замышлял ничего худого и злого.
Место короля Регана рядом с Морриган пустовало. Обычно не пропускающий ни единого праздника супруг сегодня занемог и даже во дворце не сможет никого почтить своим присутствием. Тем не менее большая корзина любимых цветов королевы по приказу Регана была доставлена ей к раннему завтраку с традиционными пожеланиями в лаконичной записке.
С годами король не растерял свою галантность.
Морриган улыбнулась, неожиданно вспомнив о наследном принце гаэльского королевства.
Как скоро взамен сильно поистрепавшегося с годами супруга ему на смену придет молодой Дарак? Пусть этот юноша хоть трижды глуп, зато вместе с ним она получит неслыханное по своему размаху приданое.
Будет ли принц сегодня на празднике? Заглотил ли тщательно заготовленную для него наживку? И если да, то чем закончится эта встреча?
Эти вопросы волновали сердце королевы, позволяя на какое-то время забыть о печалях и разочарованиях последних дней, коих, к сожалению, было совсем немало.
Пышная юбка алого платья, каскадом спадающая к полу, выделяла Морриган среди многочисленных гостей, к вечеру заполнивших дворец. Смелое декольте королевы украшало то самое ожерелье, что совсем недавно было украдено из Зимней резиденции. Морриган решила надеть его в последнюю минуту, повинуясь какому-то внезапному порыву.
Чужеземец не сможет оценить ее поступок, но ей нравилось чувствовать на своей тонкой шее тяжесть именно этого украшения. В дополнение к ожерелью среди драгоценностей королевы обнаружились крупные серьги с такими же камнями и браслет, в точности повторяющий узор ожерелья.
Да, она действительно не носила многие вещи, вплоть до того, что забывала об их существовании, но это не повод посягать на чужую собственность.
Морриган медленно прошествовала по огромному залу к своему трону, попутно принимая улыбки, поклоны и поздравления теперь уже от знатных особ. Праздник шел своим чередом согласно установленному регламенту, и королева очень скоро ощутила, что ей чего-то не хватает.
Или кого-то.
Да, сегодня она выглядела чарующе и притягательно, с удовольствием купаясь в заслуженных комплиментах, но тот, кого она ожидала на своем празднике больше всего, пока никак не проявил себя.
Морриган закончила очередной танец и вышла в сад, чтобы окунуться в вечернюю прохладу и собраться с мыслями. Здесь было гораздо меньше гостей, те, кто прибыл лишь к вечеру, все еще были полны сил и желания развлекаться. Ей же, поднявшейся с первыми лучами солнца, было уже не так просто держать лицо счастливой и радушной хозяйки.
— Мне нравится ваш праздник. — Чей-то звонкий голос вывел Морриган из глубоких раздумий. — Я бы сказал, все организовано с размахом, весьма масштабно и дорого.
«Кажется, побыть в одиночестве я смогу лишь завтра», — мысленно посетовала королева, прежде чем обернуться.
Элегантно одетый молодой человек за ее спиной улыбался приятной, но в то же время какой-то плутовской улыбкой. Светло-голубые глаза смотрели с хитрым прищуром, словно он пытался разглядеть в Морриган что-то тайное или важное лишь для него. Он был немного худощав, но в то же время хорошо сложен. Длинный светлый чуб колыхался от легкого ветра и придавал незнакомцу совсем мальчишеский вид. Навскидку ему можно было дать не больше семнадцати.
— Рада, что вы столь высоко оценили организационные способности моих помощников. Да и мои тоже, — улыбнулась королева, с интересом разглядывая паренька. — Единственное, что я добавила бы к вашим эпитетам, так это «с душой».
— Да, возможно, — небрежно бросил незнакомец, отвернувшись в сторону. — Вы, наверное, думаете, кто я такой и почему в нарушение всяческих этикетов не начал свой разговор со знакомства.
Это не было вопросом, и Морриган не стала прерывать монолог своего юного собеседника. Она находила его одновременно дерзким и забавным.
— Мне ведь полагается назваться, — между тем продолжал он, — отвесить низкий поклон, приложиться к вашей нежной ручке, затем выразить благодарность за оказанную честь и, наконец, поздравить с такой грандиозной датой? Все верно?
— Было бы неплохо для начала просто представиться. Королева смерила гостя холодным взглядом, начиная утомляться от его болтовни. — А пока что вы ведете себя довольно грубо и недальновидно. Кем бы вы ни были, мое радушие не распространяется на откровенных грубиянов.
— О да-а-а, — протянул незнакомец с довольной улыбкой, кажется, ничуть не смутившись тоном королевы. — Теперь я вижу, что не зря принял ваше приглашение. Вы и правда можете быть очень горячей штучкой, а зто нравится многим мужчинам. Не спешите испепелять меня взглядом, ваше величество. — Молодой человек, наконец, склонился в нарочито низком поклоне, не забыв при этом бросить заинтересованный взгляд в вырез ее алого платья. — Мм, просто пожар, — добавил он, звонко прищелкнув языком.
Морриган почувствовала, как ее охватило жаркой волной от столь откровенного взгляда и вольных речей молодого нахала. Теперь она видела, что в оценке его возраста промахнулась на два-три года.
— Принц Дарак, я полагаю? — Глаза Морриган опасно сузились. — Кажется, вы не с того начали наше знакомство. Но все же не стану лукавить, — улыбнулась она уже вполне дружелюбно, — я рада, что вы откликнулись на мое приглашение, не боясь прогневить своего сурового предка.
— Я оценил ваш юмор. Про сурового предка было сказано весьма точно. — Дарак весело хмыкнул, продолжая одаривать Морриган нескромными взглядами.
— Да прекратите уже разглядывать меня! — возмутилась королева, перехватив очередной похотливый взгляд принца.
— Разве ваши планы вотношении моего сегодняшнего визита не подразумевают скорую свадьбу? — Дарак хитро прищурился. — А стоит ли тогда стесняться будущего супруга?
— Многое из ваших речей выбивает из колеи, нахмурилась Морриган. — Порой я не знаю, как мне реагировать. Приходится делать скидку на ваш возраст, — притворно вздохнула она.
— О, перестаньте, ваше величество. — Дарак улыбался, но его взгляд при этом оставался колючим. — Вы просто осторожничаете, боясь нарушить наш и без того хрупкий контакт.
— А вы вовсе не так уж… — Морриган осеклась.
— Глуп? — легко закончил за нее вопрос молодой прииц. — Я знаю, многие так думают. И я позволяю им заблуждаться подобным образом, — усмехнулся он. — Но так будет не всегда. Как вы верно заметили, мой предок весьма суров, но… Совсем скоро я буду освобожден от этого досадного родства.
— Зачем вам эта игра? — Королева, кажется, и правда не понимала.
— Так проще. — Принц пожал плечами, изображая простачка. — Сейчас никто не воспринимает меня всерьез. Дарак глуп, Дараком легко управлять. Я вижу все свое окружение без масок, знаю, кто и на что способен. Но этих истинных  глупцов ждет не самый приятный сюрприз, когда я стану следующим правителем Гаэля.
— Что ж… Это ваша жизнь. — Теперь уже Морриган пожала плечами, по-прежнему недоумевая. — Возможно, в ваших действиях есть смысл.
— Поверьте, он есть. — Голос и взгляд принца стали максимально серьезными.
Где-то совсем близко послышались шаги, и на тропинку вышла еще одна пара. Мужчина и женщина старались говорить тихо, но почти каждое слово было вполне различимо для чужих ушей. Морриган щелкнула пальцами, накинув легкий воздушный купол над собой и принцем, чтобы избежать нежелательных свидетелей их приватного разговора.
— И что же нам ждать от вашей политики? — ободряюще улыбнулась она, приглашая Дарака к дальнейшей беседе. — Каким королем будет таинственный Дарак?
— Веселым! — незамедлительно ответил принц и даже хлопнул в ладоши от радостного возбуждения.
— То есть? — Бровь Морриган выгнулась от удивления.
— Вас интересует, будет ли война между нашими королевствами, как того много лет желает мой отец? — Дарак предложил королеве опереться на его руку. — Разумеется, нет, — продолжил он, чинно вышагивая со своей спутницей. — Я собираюсь наслаждаться жизнью, а не растрачивать ее на бессмысленные кровопролития. Жизнь и так слишком коротка. Ведь мне не посчастливилось родиться магом, как вам.
— Когда-то это было весьма сомнительное счастье, — воспротивилась Морриган.
— Наслышан, но… Не будем о грустном, — легко отмахнулся Дарак от ее возражений. — Собственно, я откликнулся на ваше приглашение лишь по одной причине. Заверить вас в своих мирных намерениях. Хотя нет, причин все же две, — нахмурив лоб, сам себя поправил молодой принц. — Вынужден также отказаться от воссоединения наших пламенных сердец, — картинно вздохнул он. — Видите ли, я человек любвеобильный, а ваш первый супруг, если верить хроникам, поплатился как раз за эту свою слабость.
Королева хмыкнула на очередное дерзкое замечание со стороны своего странного гостя.
— Меня полностью устраивает ваша позиция, — все же проговорила она задумчиво. — Единственное, что я попрошу, так это составление письменного соглашения о мирном сосуществовании наших королевств.
— За этим дело не станет, — легко заверил ее будущий правитель.
— И еще один вопрос, раз уж у меня есть такая возможность поинтересоваться. — Морриган очаровательно улыбнулась. — Вам наверняка известно, имеет ли ваш отец отношение к нашему на данный момент главному врагу?
— Вы говорите о Чужеземце, не так ли? — на всякий случай уточнил принц. — Нет, уверяю вас, вы ищете не там. Мой отец радуется вашим бедам, не скрою, но не он является их причиной.
— Жаль, — расстроилась королева. — Чужеземец говорил на вашем языке, и это дало нам основание полагать…
— Это значит лишь то, что он знает гаэльский, — довольно бестактно перебил ее Дарак. — Прошу прощения, — тут же извинился он, — но я боюсь, на вашем празднике в данный момент происходит что-то не очень приятное. Снимите защиту, она мешает услышать вам то, о чем я говорю.
Морриган поспешно сорвала воздушный купол, обеспокоившись видом напряженного принца. Во дворце и правда происходило что-то странное. Слышались чьи-то визгливые крики, но общая суматоха среди гостей не давала разобрать сути конфликта.
— Мне стоит вернуться, — торопливо проговорила королева. — Полагаю, ваш возница где-то поблизости?
— Да, мы условились встретиться у центрального фонтана, — подтвердил Дарак.
— Тогда вам стоит незамедлительно вернуться в свое королевство. Вы ведь прибыли сюда инкогнито? Думаю, ваш отец не обрадуется, если вы окажетесь замешаны в какой-то конфликт.
— Он будет в ярости, даже если просто узнает о моем визите в Бриаль. — Дарак вдруг весь подобрался, вслушиваясь в доносившиеся из дворца крики. — Это очень и очень странно, — наконец пробормотал он, — но мне, кажется, знакомы некоторые голоса.
— Поторопитесь! — Морриган нетерпеливо толкнула в грудь застывшего на месте принца. — Да уходите же!
Более не оглядываясь назад, она поспешила туда, где вместо недавнего веселья, смеха и музыки теперь доносились чьи-то злые ругательства и страшные проклятия.

ГЛАВА 27
НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Уверенной походкой королева прошествовала к главному входу во дворец, где уже столпилось множество зевак, равно как и она, мало что понимающих в происходящем. Появление главной фигуры королевства тотчас заставило смолкнуть нестройный гул голосов, перешедших в робкие шушуканья. Люди расступились, пропуская Морриган к ее трону, где она уже издалека заметила двух незнакомых мужчин.
Прежде чем королева успела приблизиться к ним еще на пару шагов, чья-то рука поймала и крепко сжала ее ладонь, слегка затормозив в движении. Морриган обернулась через плечо, чтобы поймать встревоженный взгляд Леона Барта.
— Я буду рядом, — произнес он еле слышно и лишь затем отпустил ее руку.
Морриган облизнула вдруг ставшие сухими губы и уже по привычке отыскала рядом с Леоном коварную разлучницу. Мятное платье чрезвычайно шло к ее глазам и выгодно оттеняло собранные в аккуратную прическу рыжие кудри. Девушка не сводила испуганных глаз со своего супруга и двух неизвестных, воинственно застывших у трона королевы.
— Что здесь происходит? — громко спросила Морриган, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.
Мужчина с худым вытянутым лицом неожиданно сделал резкий выпад в ее сторону, но тот, что стоял рядом, крепко сбитый, повелительно сжал локоть своего пылкого коллеги.
— Мы первые советники его величества короля Одхрана Великого, — произнес он на довольно неплохом бриальском. На лице его застыла очень странная мина, которую Морриган могла бы охарактеризовать как плохо скрываемое презрение, если бы вообще могла допустить себе подобную мысль. В то же время и голос говорившего звучал непозволительно резко, нижняя губа мужчины часто подрагивала, выдавая сильное волнение.
— Чем мы обязаны вашему визиту? — спокойно осведомилась королева, стараясь понять, почему так возбуждены оба ее оппонента.
Она остановилась, не дойдя несколько шагов до своего трона, и теперь размышляла, верно ли поступила, начав разговор раньше, чем того требовал этикет.
Они здесь из-за принца Дарака. Без сомнения. Мне нужно было бы потянуть время для него. Как жаль, что они так быстро выследили мальчика…
Однако следующие слова, сухие и хлесткие, в один лишь миг разрушили догадки Морриган, словно хрупкий карточный домик.
— Король Одхран мертв! — Это выпалил тот, что и в первый раз порывался высказаться, но был остановлен. Он снова сделал стремительный выпад в сторону Морриган, однако выросшая перед ним фигура Леона мгновенно оттеснила его назад на порядочное расстояние.
— Соболезную вашему горю, — медленно произнесла королева, стараясь скрыть свое изумление от подобной новости. — Жаль, что болезнь столь внезапно оборвала жизненный путь вашего правителя, — добавила она, глядя в полыхающие гневом глаза советника Гаэля.
— Болезнь?! — снова взорвался мужчина. — Наш король был убит!  А болезнь лишь не позволила ему дать достойный отпор убийце! — Громкие слова слетали с губ иностранца вперемешку с ругательствами, которые Морриган уже слышала, находясь в саду несколькими минутами ранее.
Рокот, прошедший по толпе гостей, вновь всколыхнул недавние эмоции. В воздухе явственно чувствовалась тревога, изумление, испуг, растерянность…
Морриган и сама ощущала нечто подобное, за исключением разве что страха. Она с трудом выдерживала бесстрастную маску на своем лице, подавляя противоречивые эмоции.
Второй из советников Гаэля молчал, но его молчание было тяжелым и неприятным. Колючий взгляд почти ощутимо впивался в королеву, следя за ее реакцией на каждое сказанное слово.
— Понимаю ваше негодование, — наконец произнесла королева. Она властно подняла руку, призывая собравшихся к тишине, которая незамедлительно наступила. — Но… чего я никак не могу понять, так это что именно привело вас в Бриаль? Наши королевства никогда не были дружны, давайте будем честны друг с другом. Вряд ли вы ждете от нас помощи в поимке убийцы…
— Убийца нам известен! — грубо перебил ее советник с колючим взглядом. — И да, именно по этой причине мы здесь. — Он достал из-за пазухи какой-то предмет, завернутый в шелковый платок, прежде чем с презрением выплюнуть в сторону королевы: — Вы, Морриган Инганнаморте, и есть убийца нашего короля!
Мара судорожно сжала руку подошедшей к ней Бьянки, не спуская при этом глаз с широкой спины своего супруга. Леон заслонял собой королеву от этих внезапно ворвавшихся на праздник мужчин, выкрикивающих какие-то невероятные обвинения в ее адрес.
Этот день, прекрасный и чарующий, должен был принести ее величеству исключительно приятные эмоции. Но все, что происходило прямо здесь и сейчас, очень сильно походило на чей-то злой розыгрыш.
— Кто эти люди? Что они такое говорят? — испуганно прошептала девушка, придвинувшись к подруге как можно ближе.
— Ты ведь и сама слышишь каждое слово. — Лицо Бьянки было бледным, она нервно покусывала нижнюю губу и непроизвольно до боли сжимала тонкие пальцы Мары.
— Ай, — пискнула та, когда терпеть стало невмоготу. — Ты делаешь мне больно.
— Прости. — Бьянка расцепила руки, отступая назад. — Мне нужно уйти.
— Куда ты? — Мара удивленно округлила глаза. — Как ты можешь уйти в такой момент?
— Вот именно момент я и попытаюсь не упустить, — бросила непонятную фразу белокурая девушка, поспешно растворяясь в толпе.
— Что за бред вы несете? — Лицо Морриган сохраняло бесстрастное выражение, но все внутри нее клокотало от злости и негодования.
Явиться на ее праздник и испортить его подобным образом! Бросить тень на ее репутацию перед столькими людьми!
Неслыханная дерзость!
— Ваши обвинения настолько абсурдны, что мне приходит в голову лишь одно объяснение — вы, видимо, сошли с ума от горя! — презрительно бросила она сразу обоим советникам. — Убирайтесь прочь из моего дворца и королевства! Пришлете мне свои извинения в письменном виде, и, может быть, со временем я их даже приму.
— Извинений вы не дождетесь, так что не стоит и питать напрасных надежд. — Тот, что был пониже и покрепче, теперь говорил вполне спокойным и даже обыденным голосом.
Он не спеша раскрыл завернутую в платок светящуюся сферу, поднял ее высоко над головой и, казалось, с нескрываемым удовольствием продемонстрировал всем присутствующим.
Морриган накрыло дурным предчувствием.
Следящий шар? Еще один… И что я увижу в нем на этот раз?
— В покоях короля находилось сразу несколько таких шаров, — прокомментировал советник свои действия. — Некоторые из них можно активировать простой голосовой командой. Что и было сделано в момент… убийства. — Голос мужчины дрогнул. — Содержимое одного из шаров мы посмотрели сразу же на месте совершения преступления, — продолжил он, — а этот мы взяли с собой в Бриаль.
Мужчина выдержал эффектную паузу, покрутив в руках заполненную сферу, блики которой отражались на лицах застывших в немом ожидании гостей.
— Вы говорите, что наши обвинения абсурдны, — развернулся он к королеве. — Но что вы скажете после того, как увидите это? 
Резким движением он бросил шар на мраморный пол, который, расколовшись на множество мерцающих частиц, выпустил на волю сокрытую в нем картину…
Покои короля Одхрана выполнены в темно-коричневых тонах с частыми вкраплениями золотого. Огромная кровать под балдахином стоит прямо по центру и на первый взгляд кажется пустой. Тело правителя, маленькое и высохшее от болезни, выглядит жалко и неуместно на шелковых простынях среди большого количества разноцветных больших и маленьких подушек. Одна из них отчего-то лежит прямо на лице короля, мешая рассмотреть его выражение.
Рядом с кроватью еще один силуэт. Тонкая белая рука, унизанная кольцами, цепляет край подушки и медленно стягивает ее с лица Одхрана. Великий правитель в прошлом. Теперь он будет называться таковым только в хрониках, ибо, без всякого сомнения, король мертв. Стеклянный взгляд невидящих глаз устремлен вверх, рот приоткрыт, искажая заострившиеся черты лица почти до безобразия.
Убийца, а это, безусловно, женщина, медленно оборачивается к невидимым для нее зрителям. Она делает всего один шаг от кровати, и тень от балдахина больше не скрывает ее лицо…
Толпа выдыхает в изумлении, кто-то протяжно вскрикивает, кто-то требует лекаря или хотя бы воды.
Морриган чувствует, как резкий приступ тошноты буквально валит ее с ног. На короткий миг по ту сторону реальности она ловит взгляд темных бездонных глаз, и ей кажется, что она падает в пропасть.
Женщина у изголовья мертвого Одхрана не просто похожа на королеву. Это она и есть. Те же черты лица, те же плавные движения рук, поворот головы… Морриган словно видит себя в зеркале, с той лишь разницей, что она стоит, боясь даже шелохнуться.
А вот ее точная копия чувствует себя вольготно и раскованно, будто красуясь в своем сказочно-красивом наряде. Пышная юбка алого платья, каскадом спадающая к полу, шелестит при каждом повороте, яркие рубины серег сверкают и переливаются даже в тусклом свете.
Женщина проводит рукой по своей шее, перебирая тонкими пальцами крупные камни того самого ожерелья, что сейчас надето на самой Морриган. Она улыбается хитро и насмешливо, прежде чем исчезнуть в пустоте…

ГЛАВА 28
ЛОВУШКА

Немая сцена из застывших в изумлении и ужасе гостей еще долго стояла перед глазами королевы после того, как от следящего шара не осталось ничего, кроме легкой рассеявшейся дымки. Морриган сбросила с себя оцепенение первой, но лишь боги знали, чего ей стоило это возвращение в обыденную реальность после увиденной всеми картины.
— Это не я. — Всего три слова сорвались с ее губ в полнейшей тишине.
Три слова, столь важные для растерянной обвиняемой и абсолютно ничтожные для ее суровых обвинителей.
— Ваши слова ничего не значат для нас, — презрительно хмыкнул наиболее нервный из советников Гаэля. — Наши доказательства неоспоримы. Вы вероломно воспользовались состоянием нашего правителя, чтобы убрать со своей дороги сильного соперника.
— Да зачем мне это делать? — Морриган почувствовала, как самообладание потихоньку возвращается к ней. — Я нахожусь в полнейшем смятении, но для меня по-прежнему абсурдна сама мысль о том, что вы пытаетесь мне вменить. Это же просто… нелепость какая-то! — Королева оглянулась вокруг в поисках поддержки. На ее лице появилась слабая улыбка, несколько человек также растерянно улыбнулись ей в ответ.
— Где вы были несколькими минутами ранее? — Это снова взял слово более сдержанный из советников. — Мы прибыли сюда, можно сказать, дыша вам в затылок. Но никто не мог сказать, где вы и когда именно покинули бальный зал.
— О боги! Да я просто гуляла! — В голосе Морриган явственно послышались раздраженные нотки. — Я что, не могу выйти в сад подышать свежим воздухом?
— Какое чудесное совпадение, — снова презрительно скривился худощавый советник. — Именно в тот момент, когда вам якобы не хватило воздуха, наш король умер от насильственного удушья! — Кажется, он уже с большим трудом контролировал свои слова и действия, нервно приплясывая на месте.
— Кто-то может подтвердить ваши слова? — Второй из советников смерил королеву взглядом, полным жалости и пренебрежения. — Я не сомневаюсь в вашей вине, — поспешно добавил он, — но все же любопытно, есть ли вам что ответить на этот счет.
Морриган открыла рот, чтобы подробно описать свою прогулку в саду, и почти сразу же осеклась. Мысли в голове заметались, подобно стае сумасшедших птиц, слишком быстро и хаотично.
Станет ли принц Дарак защищать ту, что для всех является убийцей его отца? Но ведь именно тот факт, что мы были вместе в момент смерти короля Одхрана, и подтверждает мою невиновность?! А что, если ловушка, в которую я так нелепо угодила, и есть дело рук самого принца? Он не просто не глуп, он умен! А возможно, и хитер! Я обещала, что не выдам его, но кто он? Враг или друг?
— Вижу, вам нечего сказать, — подытожил советник, устав ждать хоть какого-то ответа от неожиданно замолчавшей королевы.
— Я гуляла одна, — произнесла она решительно. — И, к сожалению, подтвердить мои слова действительно некому.
— Тогда, я полагаю, для вас не станет сюрпризом, — вкрадчивый голос ведущего допрос советника понизился до ядовитого шипения, — официальное объявление войны вам и вашему королевству!
По залу снова прокатился возмущенно-испуганный рокот голосов, протестующих против только что услышанного заявления. Праздник обернулся настоящей катастрофой, люди не могли и не хотели верить в столь ужасное стечение обстоятельств.
Лицо Морриган пошло красными пятнами, она уже с огромным трудом сдерживала силы трех стихий, бушующих в ней неуправляемым фонтаном.
— Ваш вызов принят, — проговорила она дрожащим от ярости голосом, сжимая в кулаках яркую ткань своего праздничного платья.
— Жаль нарушать вашу идиллию, — вдруг совсем рядом раздался звонкий и уже знакомый Морриган голос, — но разве не я должен был озвучить столь громкое заявление?
Принц Дарак вразвалочку прошествовал к своим ошеломленно застывшим подданным, небрежно кивнув королеве, словно старой знакомой.
— Что вы здесь делаете, ваше высочество? — Оба советника Гаэля взирали в полнейшей растерянности на внезапно появившегося принца.
— О! Кажется, вы побледнели! — сочувственно произнес он. — А почему, собственно, высочество?  Разве вы забыли, что король умер! А значит, — Дарак картинно склонился перед публикой, — да здравствует король!
— Да, разумеется, ваше… величество! — заискивающе улыбнулись советники, осознав свою явную оплошность. — Примите наши глубочайшие соболезнования ввиду безвременной кончины вашего отца, — поспешно добавил тот, что минутой ранее объявил войну бриальскому королевству.
— Безвременной? А по-моему, самое время, — равнодушно бросил в ответ новоиспеченный король, чем вызвал громкий вздох осуждения со стороны своих высокопоставленных подданных. — Что ж, начинаю верховодить, — громко хлопнул в ладоши Дарак, улыбаясь своей задорной мальчишеской улыбкой. — Никакой войны, разумеется, не будет! Я обещал это прекрасной Морриган. — Легкий наклон головы в сторону королевы.
— Но позвольте! — Возмущение советника, что и так с трудом сдерживал себя все это время, было готово выплеснуться через край. — Все доказательства, указывающие на убийцу, у нас на руках! Вы должны…
— Нет у вас никаких доказательств! — безапелляционным тоном оборвал его Дарак. — Морриган Инганнаморте гуляла в саду со мной!  — громко объявил он во всеуслышание.
Радостные вздохи и возгласы, прошедшие по толпе гостей, теплым бальзамом пролились на душу королевы.
— Незачем было геройствовать, — с мягким упреком произнес Дарак уже лишь для нее. — Я сочувствую бриальцам! — снова повышая голос, заговорил молодой король. — Ваш враг очень силен и, я думаю, не оставит вас в покое. Сегодня боги были благосклонны к вашей королеве, не позволив очернить ее имя и развязать бессмысленную войну, но будет ли и в дальнейшем проявлена подобная милость?
— Вы совершаете ошибку! — брызгая слюной, продолжал возмущаться самый горячий из советников, но Дарак лишь уверенно оттеснил его в сторону.
— Ваш возница уже готов вернуть вас в Гаэль, — решительно объявил он своим подданным. — Да и я, кажется, загостился.
Улыбнувшись королеве на прощанье, Дарак и прочие незваные гости растворились в сумерках уходящего дня.
Но Морриган еще долгое время казалось, будто она снова и снова слышит сухой щелчок захлопываемой над ее головой ловушки.

— Что происходит?! Кто этот неугодный, чтоб его! До каких пор он будет отравлять жизнь мне и моим подданным?!
Все эти вопросы, сдобренные громкими проклятиями, взрывали тишину совещательного зала, куда королева поспешила удалиться вместе со своими приближенными. Лишь только Гэя Маллана было решено оставить за главного на подходящем к своему завершению празднике.
Советники все как один молчали. Ответов на вопросы, которые в гневе выкрикивала Морриган, ни у кого не было.
Могу лишь предположить, что это дело рук одного и того же мага, — пробормотал советник Дойл, равномерно постукивая пальцами по столешнице.
Хотелось бы! — театрально всплеснула руками королева. — Двух  Чужеземцев я уж точно не вынесу!
— Самое важное, о чем мы должны подумать сейчас, — вступил в разговор Анри, — так это то, каким образом следящий шар показал нам эту невозможную, на первый взгляд, картину. Я тут порылся в своих источниках, — продолжил он без паузы, — и могу с уверенностью сказать, что исказить информацию, сокрытую в шаре, невозможно. Стало быть, она попала туда в своем первозданном виде. То есть все было именно так, как мы и увидели.
— То есть кто-то принял облик нашей королевы, — подхватил Леон Барт, — и именно эту информацию нужно брать за основу при расследовании, все верно?
— Увы, да, — подтвердил советник Хьюз.
— Почему «увы»? — Брови Барта сошлись на переносице.
Анри бросил осторожный взгляд в сторону Морриган, шумно и протяжно выдохнул, прежде чем ответить.
— Потому что, как я полагаю, мы имеем дело с… иллюзией. Советник Барт, обнимите, пожалуйста, королеву, — добавил он вдруг сильно изменившимся голосом.
— Что? — Лицо Леона удивленно вытянулось.
— Обнимите ее! Да покрепче! Нам нужна ваша сила! — Советник Хьюз уже не просил, он приказывал.
Леон теперь и сам видел странно перекошенное лицо королевы и ее руки, побелевшие от того, с какой яростью она вцепилась скрюченными пальцами в край столешницы.
Мужчина в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние, крепко сжав тело Морриган в кольце своих сильных рук.
Невесть откуда поднявшийся ветер загудел, завыл, роняя наиболее легкие предметы на пол. Вода из графина и стаканов поднялась ввысь, а от самой королевы полетели настоящие искры, больно обжигающие руки удерживающего ее советника.
— Мор, Морриган, это не он! Слышишь? — Анри присел на корточки перед трясущейся женщиной, пытаясь заглянуть в ее почерневшие глаза. — Ты убила его! Очень и очень давно! Вспомни! Он больше никогда не сможет причинить тебе зла! Это просто невозможно!
С каждым словом, что Анри повторял, будто спасительную молитву, тело Морриган становилось все менее напряженным, пока окончательно не обмякло. Теперь ее плечи сотрясали обычные рыдания, но Леон не спешил возвращаться на свое место. Он бережно гладил ее по голове, вслед за Анри повторяя приходящие ему на ум слова утешения.
Он бросил быстрый взгляд на Дойла и сделал вывод, что тот тоже не понимает, чем был вызван приступ ярости королевы.
Капли воды, под своей тяжестью упавшие снова вниз, изрядно намочили голову и плечи Ламонта, рыжая шевелюра Анри была растрепана ветром, а на руках Леона остались следы, от многочисленных мелких ожогов. Но все, о чем думали советники в данный момент, как облегчить страдания той, что была для них много больше, чем просто королевой.

ГЛАВА 29
САМОЗВАНКА

Два месяца минуло с тех пор, как отыграл, отшумел праздник Трехсотлетия, но жизнь в Бриале в целом и во дворце в частности оставалась напряженной и трудной. Попытки хоть как-то продвинуться в расследовании и поимке Чужеземца по-прежнему не давали хоть малозначимых результатов, в то время как сам враг не дремал и продолжал вытворять разные гнусности.
Морриган получила еще две серьезные угрозы из соседних государств.
В Либре она якобы появилась в супружеской спальне королевской четы, когда те собирались отходить ко сну, бросила несколько непристойных реплик в адрес немолодой уже королевы и упрекнула либрийского правителя в том, что в последнее время он уделяет ей слишком мало внимания. После чего исчезла, оставив ошалевших супругов всю ночь выяснять отношения. С трудом дождавшись утра, они явились ко двору Бриаля с обоснованными претензиями.
Заспанная и встревоженная Морриган, кажется, так и не убедила своих визитеров, что всю ночь она провела в своих личных покоях и даже во сне не имела никаких видов на короля Либры.
В другом королевстве она якобы похитила прямо из усыпанной драгоценными камнями люльки новорожденного принца. И хотя ребенок нашелся там же, во дворце Догры, всего лишь в соседней комнате, это не умаляло ее вины перед обезумевшими от горя родителями маленького принца.
Ни Либра, ни Догра пока не бросили официальный вызов бриальскому королевству, объявив войну, но как регулярно докладывали шпионы Бриаля, оба государства вели активные переговоры с другими странами по этому поводу.
— Сами по себе они не выстоят в войне, но… это лишь вопрос времени, — с прискорбием докладывал главный советник об обстановке в мире. — Все больше союзников появляется у наших неприятелей, и… хм… как только их станет достаточно… — Анри не закончил свою мысль, но каждый из присутствующих на Королевском Совете мог бы с очевидной легкостью сделать это за него.
— Что ж, значит, примем бой, — с какой-то обреченностью выдохнула Морриган. — Не привыкать.
— Это еще не все, ваше величество. — Анри Хьюз но-прежнему держал слово, не торопясь передавать его другим советникам.
— Что еще? — Морриган смерила его настороженным взглядом.
— Во дворец, можно сказать, непрерывным потоком стали стекаться… хм… прорицатели.
— А этим что нужно? — Королева удивленно вскинула брови.
— У них одно и то же видение. — Главный советник беспомощно развел руками. — Одно и то же, — повторил он еще раз более уверенно. — У всех.
Морриган почувствовала, что ей абсолютно не хочется задавать следующий вопрос. Хотя все присутствующие уже мысленно задали его и ждут ответа.
— Что за видение? — все же выдохнула она против своего желания, ощутив при этом сильный укол в области затылка.
— О том, что война непременно будет.
— Это все? — фыркнула королева. — Тогда запишите и меня в прорицатели.
— Нет, не все. — Анри опустил глаза, кашлянул и с явной неохотой добавил: — В этой войне Бриаль не выйдет победителем. Королевство будет полностью уничтожено. И все мы… хм… дайте-ка процитирую, «станем не более чем горсткой пепла».

Бьянка вернулась от Стены, в последнее время своего постоянного места пребывания, в расстроенных чувствах. Она прошла к большому шкафу с одеждой, оставляя длинную вереницу мокрых следов на полу, хмурая и задумчивая. Волосы и платье тоже были изрядно вымочены внезапно обрушившимся на нее ливнем, и теперь крупные капли собирались в ручейки и стекали по ней прямо на пол.
Облачившись в сухую одежду, Бьянка отправилась в библиотеку, чтобы под мерный стук дождя посидеть с книгой у камина. Но ее нехитрым планам было не суждено сбыться. К своему огромному удивлению, девушка застала там не менее грустную королеву.
— Ваше величество, — Бьянка присела в реверансе, — я не знала, что вы во дворце.
— Всего несколько минут, — тихо отозвалась та. — Я подумала, что давно не навещала тебя и вот… — Не закончив предложение, Морриган снова ушла в свои печальные раздумья.
Бьянка прошла вглубь комнаты, опустилась на краешек дивана подле королевы. Так они и сидели некоторое время, думая каждая о своем в тишине, которая не казалась им давящей или неловкой.
— Как твои успехи? — наконец поинтересовалась правительница, с улыбкой обращаясь к своей подопечной. — Тебя нельзя назвать веселой или довольной, — отметила она.
— Так и есть, — вздохнула девушка. — Помните, я говорила вам о магических дырах? — Королева кивнула, подтверждая этот факт. — Так вот, я знаю, что это дело рук Чужеземца, потому что я словно видела эту картину со стороны!
Бьянка заволновалась, рассказывая, и Морриган накрыла ее руку своей в успокаивающем жесте.
— Не могу понять, как это вышло, — продолжила она, благодарно улыбнувшись поддержке. — В тот момент, когда эти люди из Гаэля обвиняли вас в немыслимых грехах, я вновь вернулась сюда, к Стене. Мне казалось, что она снова подскажет мне, даст ответ, я была уверена, что увижу опять что-то важное! — Голос Бьянки звенел от возбуждения. — Но… ничего, — разочарованно выдохнула она. — Стена ничего не показала мне ни тогда, ни позже, когда я много раз пыталась обращаться к ней.
— Бьянка, милая, — королева погладила ее по волосам, — думаю, Стена тут ни при чем.
— Но как же… Ведь я видела! — запальчиво возразила девушка.
— В этом никто не сомневается, — мягко согласилась Морриган. — Но с чего ты взяла, что это именно Стена что-то подсказала тебе? Я уверена, что дело исключительно в твоих способностях. В тебе открывается еще одна сила. Пойми ее природу, разберись, как ей управлять, и ты обязательно увидишь что-то еще.
— Вы думаете? — пробормотала Бьянка. — Но как мне это сделать?
— В этом я тебе не помощник, — устало отозвалась королева. — При всем желании. Это твоя сила и твои задачи. Разбирайся, уверена, у тебя все получится.
— А эти дыры! — Бьянка торопливо ухватила Морриган за уже исчезающую руку. — Заклинание очень непростое для меня. Я восстанавливаю его, но это происходит слишком медленно.
— Я тоже это чувствую. — Глаза королевы с неподдельной грустью смотрели на девушку. — Чувствую, как время ускользает.
Морриган вернулась во дворец у моря и почти сразу удалилась в свои покои. Видеть сегодня больше никого не хотелось. В голове, словно назойливые мухи, продолжали беспокойно кружить одни и те же мысли.
Что делать дальше? Как выпутаться и из этих сетей, что так искусно сплел вокруг всей ее жизни Чужеземец?
Королева с содроганием вспомнила свой разговор с главным советником после того, как все разошлись и они остались наедине.
— Я чувствую себя такой беспомощной, Анри, — заметив, что советник не торопится уходить вслед за остальными, пожаловалась она.
— Да, понимаю вас, ваше величество, — незамедлительно откликнулся он и плотнее прикрыл двери. — Я как раз потому и остался.
— У тебя есть какое-то предложение? — с явной надеждой спросила королева.
— Есть. Но оно вам не понравится. — Морриган отметила, что Анри говорит с несвойственной ему быстротой в речи, и это отчего-то напугало ее.
— Говори, — пересилив свой необъяснимый страх, приказала она. — Я тебя слушаю.
— Нам нужно именно ее  пророчество.
— Чье? — Королева нахмурила брови, недоумевая.
— Вашей сестры. — Главный советник смотрел прямо в темные глаза Морриган и с высоты своего роста выглядел внушительно, несмотря на худобу.
— Что? Я не ослышалась? — Лицо королевы некрасиво скривилось, будто она только что засунула в рот дольку лимона.
— Вы не ослышались, — спокойно подтвердил советник Хьюз. — И не спешите отвергать единственное предложение, способное спасти всех нас.
— Отчего же оно единственное? — воинственно приподнялась со своего места правительница.
— Вы и сами это знаете. — Анри не собирался так просто сдаваться. — Все те прорицатели, что толпами идут к нам, могут лишь предсказать неизбежное.  Но только Эрин знает, можно ли что-то сделать, чтобы этого не случилось!
— С чего бы ей помогать нам? — презрительно фыркнула Морриган. — Думаю, она будет счастлива, если совсем скоро меня накроет руинами Бриаля.
— Это не так, — мягко возразил советник. — Я говорил с ней, и… она согласна помочь.
— На определенных условиях, я полагаю? — Глаза Морриган хищно блеснули.
Анри выдвинул стул и, не спросив разрешения, тяжело плюхнулся на него. Плечи его опустились под тяжестью невысказанных слов.
— Она хочет вернуться, — наконец тихо произнес он.
— Вот как. — Губы Морриган сложились в презрительную усмешку. — И ты серьезно предлагаешь мне объявить всему миру, что на самом деле я самозванка? Что много лет я скрывала правду о том, что моя сестра жива, да и ее саму тоже? — С каждым словом голос королевы звучал все громче и пронзительнее. — Трон по праву принадлежит не мне, а этой подлой гадюке! Хочешь, чтобы я отдала ей все, что у меня есть?
— Вскоре отдавать будет уже нечего, — упрямо поджал губы главный советник. — Помните, что в ваших руках судьба всех бриальцев. Не только ваша.
— Бьешь по больному. — Горькая и осуждающая улыбка застыла на лице Морриган. — Хорошо, Анри, — нехотя добавила она, чуть помедлив. — Можешь передать ей, что я подумаю.
— Нет, — снова упрямо покачал головой советник. — Она ждет вашего ответа сегодня. И она хочет получить его от вас.

ГЛАВА 30
НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

Этот храм Морриган видела лишь однажды, но за триста лет он почти не изменился. Разве что светло-серый камень со временем почернел, и теперь контур здания особенно четко вырисовывался на фоне меняющегося в течение суток неба. Остроконечные пики трех башен устремлялись ввысь, и казалось, вот-вот готовы были проткнуть низкие сизые облака.
Окон внизу храма было немного, и все они были маленькими. Как пояснил ей когда-то местный настоятель, такая конструкция здания была спроектирована из соображения безопасности — так легче держать оборону во время разбойных нашествий, войны или других вредных воздействий со стороны внешнего мира. Вверху же окон было значительно больше; широкие, с витражными стеклами, они пропускали много света и воздуха.
Две башни из трех на приличной высоте соединялись каменным мостиком, открывая, как думалось Морриган, прекрасный вид на холмы и горы со стороны ее Зимней резиденции.
Чуть ниже виднелись покатые крыши небольших хозяйственных построек, которых раньше здесь не было. Появились и всевозможные деревянные заборчики, отделяющие различные зоны труда и отдыха. Где-то взращивались сельскохозяйственные культуры, где-то содержался мелкий скот и птица.
Посреди небольшой площадки прямо перед входом в храм возвышался широкий колодец, обнесенный каменной кладкой темно-серого цвета. Колодец был под крышей, тяжелая толстая цепь, которую не без труда наматывал на ворот мелкий паренек со щербатой улыбкой, скрипела.
Морриган с удивлением отметила, что и простого люда, проживающего на территории храма, стало довольно много. Лишь только за королевой с лязгом закрылись железные ворота, навстречу ей вышла миловидная девушка, сверху донизу облаченная в серую неприметную одежду.
«Служительница», — подумала про нее Морриган, отметив схожий наряд еще на нескольких женщинах, чинно прошествовавших мимо.
А вот паренек, скорее всего, из подсобных рабочих.
— Приветствую вас, гостья, — слегка растягивая гласные, «пропела» девушка. — Что привело вас в нашу скромную обитель? Вера или нужда?
Королева отметила, что она лишь слегка склонила голову в знак уважения, но реверанса ожидать от нее не следовало. Вряд ли девушка имела представление, кто перед ней, а если бы и знала, едва ли Морриган ждал бы иной прием. Здесь господствовали больше духовные законы, нежели людские.
— Я пришла повидать одну вашу постоялицу, — проговорила она, доброжелательно улыбнувшись. — Мне очень нужно поговорить с ней.
— А она желает этого разговора? — Хорошенькое личико девушки настороженно нахмурилось. — Не все наши постояльцы желают общения с гостями. Многие пришли в храм, чтобы обрести гармонию внутри себя, а для этого им никто не нужен. Только боги и вера.
— Та, о ком я говорю, сама позвала меня, — смиренно произнесла Морриган, мысленно призывая себя к терпению.
— Хорошо. Вам следует пройти внутрь и подождать, когда я вернусь с разрешением настоятельницы. Все встречи проходят лишь с ее согласия. — Девушка повернулась к королеве спиной, жестом поманив за собой.
Морриган не стала уточнять, долгим ли будет ее ожидание. Она уже поняла, что ей в любом случае придется соблюсти весь ритуал, даже если она начнет негодовать и чего-то требовать. А посему она просто плавно двинулась вслед за своей сопровождающей, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Войдя внутрь, королева скинула покрывающий голову капюшон и потянулась за шнуровкой, чтобы освободиться и от черной накидки, но в последний момент передумала. В храме, несмотря на обилие зажженных свечей, было прохладно. Пахло благовониями и плавящимся воском. Морриган огляделась, но, кроме ликов богов, смотрящих на них со всех стен храма, именно в этом зале никого не было.
Девушка указала на крайнюю скамью у входа, жестом приглашая гостью присесть, и заметно приглушенным голосом, нежели тем, что говорила снаружи, поинтересовалась:
— Кого вы хотите видеть?
— Ее зовут Эрин, — послушно отозвалась королева.
На лице приветливой провожатой мелькнуло неподдельное удивление.
— Что же вы сразу не сказали? — укоризненно произнесла она.
— Что именно? — не поняла Морриган.
— Если вам нужна сама настоятельница, то, разумеется, я готова проводить вас сразу к ней.
Теперь уже на лице Морриган мелькнуло немое изумление.
— Я не знала… То есть не могла знать этого, — торопливо объяснила она свою оплошность. — Мы не виделись много лет.
Но девушка, кажется, уже не слушала ее, она лишь деловито бросила через плечо:
— Нам нужно подняться в самую высокую башню. Пожалуйста, следуйте за мной. И будьте осторожнее на ступенях.
Они очень долго поднимались по узкой, устремляющейся вверх крутой лестнице. Морриган успела порядком устать, прежде чем неровные каменные ступени наконец-то закончились, и взору предстала открытая площадка под небольшим каменным навесом. Что-то похожее на пещеру в скале или балкон без перил.
Высота была немаленькая, люди внизу казались крошечными, и на секунду Морриган обуял страх падения с этой неприветливой башни. Что, если по приказу сестры эта маленькая пигалица ловко столкнет ее вниз, и она просто не успеет спасти свою королевскую шкуру?
— Не волнуйтесь, мы почти пришли, — словно почуяв волнение гостьи, проговорила девушка. — У вас не кружится голова? Держитесь подальше от края.
— Все в порядке, — холодно отозвалась королева, устыдившись собственных мыслей.
Она снова последовала за своей провожатой, которая, завернув за угол, вдруг совершенно неожиданно исчезла из поля зрения. Морриган лишь в последний миг успела зацепить взглядом темную неприметную дверь с большим металлическим кольцом посредине, у которой ее уже ждала молодая служительница.
— Мы на месте, — пояснила она. Девушка ухватилась за кольцо и ударила несколько раз о дверь с только ей известными промежутками. — Можете входить. — Она снова слегка склонила голову. — Настоятельница примет вас.
— Благодарю. — Морриган толкнула дверь и решительно переступила порог.
Помещение, в которое вошла королева, было маленькое и невзрачное. Голые стены, единственное узкое окно напротив, полное отсутствие какой бы то ни было мебели. Лишь в дальнем углу у подножия алтаря стояла маленькая скамейка, рядом с которой Морриган заметила женский силуэт.
Эрин, а это, несомненно, была она, обернулась не сразу. Морриган видела ее профиль, губы, которые еще некоторое время беззвучно шевелились, отдавая дань богам, которым она служила.
Наконец, закончив свое неотложное дело, Эрин не спеша повернулась к вошедшей. Серые глаза, спокойные и глубокие, встретились с черными, настороженными и колючими.
Морриган отметила, что старшая Инганнаморте выглядит точно так же, как и в их последнюю встречу. Время ее ничуть не изменило, разве что кожа потемнела от солнца, да округлились формы ставшего еще более соблазнительным тела. Это было заметно даже под длинным просторным платьем чуть более светлого оттенка серого, чем был на сопроводившей королеву девушке, с добавлением серебряных нитей по лифу, подолу и рукавам.
Свежа и невинна, словно экзотический цветок. Какая несправедливость…
Морриган с отвращением осознала, что к Эрин по-прежнему применимо обращение «девушка», в то время как она теперь выглядит старше сестры, проигрывая той даже в молодости своего тела.
— Это келья. — Эрин прервала поток ее невеселых мыслей коротким пояснением. — Тут нет никаких удобств. Ты застала меня за молитвой. Мы можем перейти…
— Не стоит, — оборвала ее Морриган. — Разговаривать можно и здесь. Ничего другого мне от тебя не нужно.
— Как знаешь, — кажется, ничуть не удивилась Эрин.
— А ты неплохо устроилась, — не смогла не съязвить королева. — Настоятельница, надо же. Маленькая владычица в собственном королевстве?
Эрин неопределенно пожала плечами.
— Прежний настоятель умер. Он хотел, чтобы я продолжила его дело, — пояснила она. — Полагаю, если ты здесь, то тебе нужна моя помощь? — без паузы добавила Эрин, глядя на Морриган с серьезным и вопрошающим видом.
— Ты ведь знаешь, что это последнее,  что могло мне понадобиться в этом мире. — Морриган почувствовала, как ее сердце ускорило ритм. А ведь она дала себе зарок не выказывать своих эмоций. Во что бы то ни стало сдержаться.
— Да, я знаю. — Голос Эрин оставался, напротив, спокоен и невозмутим. — Можешь не напоминать мне о своей всепоглощающей ненависти.
— Но поскольку речь сейчас не только обо мне… — Морриган картинно развела руками. — И вот я здесь, дорогая сестрица! Скажи же, наконец, что мне делать?
Эрин никак не отреагировала на язвительный тон своей гостьи, ее манерные кривляния и еле сдерживаемую злость. Она обернулась к алтарю, где все еще горела единственная свеча, и не спеша затушила ее.
— Ты должна построить храм во имя богини Любви, — произнесла она, глядя сквозь узкое окно на низко проплывающие тучи.
— Что я должна? — Лицо Морриган в изумлении вытянулось.
— Храм, — снова коротко бросила Эрин без тени каких-либо эмоций на лице.
— То есть ты предлагаешь мне спокойно что-то там строить, когда полмира готовится объявить войну мне и моему королевству? — Возмущение бурным потоком затопило разум королевы, отчего она неожиданно рассмеялась громким и нервным смехом.
— Этого еще не случилось, — все так же невозмутимо возразила ей прорицательница. — Сделай то, о чем я говорю. Но поторопись, — добавила она, внезапно нахмурившись. — Задействуй свои собственные силы и силы всех магов, что могут быть полезны тебе в этом деле. Это не шутка, Морриган. Времени что-то исправить совсем мало.
Эрин заметила, как вздрогнула сестра при звуках своего имени. Приготовившись подавлять очередной взрыв эмоций со стороны стихийницы, она была немало удивлена, когда услышала лишь тихий вздох.
— Хорошо. Допустим, я построю этот храм. Что дальше?
— Дальше я вернусь в родовой дворец, — осторожно ответила Эрин. — На трон не претендую. Пока,  — с нажимом выделила она последнее слово.
— Зачем тебе все это? — Морриган смотрела на сестру с особым пристрастием, словно пыталась заглянуть в самую душу. — Это ведь мой враг. Не твой.
— Бриаль — это и мой дом тоже. А значит, и враг общий, — решительно заявила старшая Инганнаморте. — О боги! — все же не выдержала она. — Ну почему ты не послушалась меня в прошлый раз?! Ведь я уже предупреждала о том, какого сильного врага ты можешь себе нажить!
— О чем ты? — искренне удивилась королева.
— Дядя Алистар… — Эрин пытливо заглянула в ее глаза. — Разве он не передал тебе мое послание? Давнее пророчество?
— Впервые слышу. — Морриган дернула плечом, будто сбрасывая с себя столь нелепое предположение. — Он ни о чем не говорил мне.
— Но… Я думала, — Эрин почувствовала сильную растерянность, — что после этого ты запретила ему навещать меня. Это так? Он не был здесь уже много лет.
Морриган с жалостью посмотрела в серые глаза, обращенные к ней с мольбой. В сердце что-то кольнуло — далекое и болезненное чувство, которое прямо сейчас мешало ей ненавидеть с полной отдачей.
— Алистар умер около сорока лет назад, — холодно отрезала она, отвернувшись к окну.
— Ох! — Эрин прижала руку к губам, которые задрожали совсем, как в детстве, перед тем как она расплачется. — Как же так? — выдохнула она с болью. — Но почему ты ничего не сказала мне? Ведь я любила его!
Пальцы Эрин требовательно сжали локоть сестры.
— Мне было не до твоих чувств! — Морриган выдернула руку, чувствуя мгновенную реакцию на это простое прикосновение. — И не думай, что после твоей помощи я забуду о том, что ты сделала!
— Я даже не надеюсь на это, — тихо отозвалась Эрин. — Более того… У меня было еще одно видение. И я знаю…
— Что ты там бормочешь? — Морриган снова полыхала злостью и презрением.
— Я знаю, что ты возненавидишь меня еще раз. 

ГЛАВА 31
СТАРЕЦ ИЗ ЛЕСА

Если закрыть глаза, то Эрин и сейчас увидит перед собой эту страшную картину — маленькая Морриган стоит на пороге родительской спальни, захлебываясь в пронзительном крике, а черный силуэт восставшего заносит над ее головой свое смертельное оружие.
Но все, что было дальше, Эрин помнит уже с трудом, словно она находилась в густом непроглядном тумане. Кажется, она тоже закричала, но то был совсем иной крик — настоящий воинственный клич, протест всему миру, выплеснутая наружу ярость, жажда жизни!
Крепко зажмурив глаза, Эрин бросилась вперед, прыгая прямо на младшую сестру и валя ее с ног. Тем самым она убрала Морриган с линии судьбы, где та должна была бы погибнуть от рук своих палачей с чудовищной жестокостью и несправедливостью. В этот момент Эрин не думала о том, что будет с ними обеими дальше, и что, скорее всего, она лишь на несколько секунд отсрочит неизбежное…
Но каким-то чудом ей удалось переместиться вместе с Морриган в лес на то самое место, где она повстречалась с Отто. Видимо, ее подсознание под воздействием ужаса от неминуемой гибели уже проторенной тропой перекинуло их в безопасное место без участия самой Эрин. По крайней мере, так ей казалось.
Черной непроглядной ночью лес оказался для принцесс едва ли не страшнее, чем наполненный убийцами родовой дворец. Не привыкшие к холоду, голоду и скитаниям они, словно слепые котята, брели, не зная куда, постоянно натыкаясь на колючие кусты, спотыкаясь о сухие ветки и камни.
— Эрин, куда мы идем? — иногда задавала один и тот же вопрос измученная страшными событиями ночи и тяжелой дорогой Морриган.
— Нужно уйти как можно глубже в лес, — терпеливо объясняла старшая сестра. — Нас обязательно будут искать. Если уже  не ищут.
— Но что мы будем делать дальше? — плакала Морриган. — Где и как мы будем жить? Теперь у нас ничего и никого нет. Наших родителей убили, Эрин! Я видела! Это было так страшно!
Девочка остановилась, захлебываясь слезами, дыхание стало частым и коротким. Эрин видела, что ее мучает очередной спазм желудка оттого, что она вновь заговорила о родителях.
— Тише, Морри, тише. — Она обняла и крепко прижала к себе сестру, успокаивая. — Постарайся не думать об этом. Не вспоминай.
Морриган дернулась, отклонила лицо в сторону, и в который раз ее шумно вырвало.
— Не могу не думать, — слабо выдохнула она, утирая грязный рот ладошкой. — Если бы ты видела…
— А я и видела! — зло перебила ее Эрин. — Много раз! Причем в разных вариантах! — Она отпихнула от себя вмиг переставшую плакать сестру и со всей силы пнула торчащий из земли пень. Боль в ноге от удара подействовала отрезвляюще. Эрин сморщилась и слабо застонала. — Теперь ты убедилась, что мои видения не врут? Послушай ты меня сразу, твои последние воспоминания о маме и папе были бы светлыми и приятными!
— Но тогда бы я не увидела лиц этих подлых предателей, — упрямо сдвинув брови, заявила девочка. Она сжала руки в маленькие кулачки и с вызовом посмотрела на старшую сестру. — Когда мы вырастем, то вернемся и отомстим за наших родителей! Обещаешь мне, Эрин?
— Идем уже, мстительница моя, — устало отозвалась девушка. — Пока что я обещала лишь то, что спасу наши жизни.
Яркие лучи рассвета застали принцесс спящими у подножия широкого дуба.
Никто из них не смог бы вспомнить, в какой момент своего бесконечного движения вперед усталость и пережитые эмоции свалили два бесчувственных тела в глубокий, но тревожный сон. И сейчас они с трудом разлепляли веки, вновь выбираясь из своего тяжелого, но все-таки забытья к суровой и беспощадной реальности.
Эрин, открывшая глаза чуть раньше Морриган, щурясь от солнца, наконец сфокусировала взгляд и в ту же секунду вздрогнула от сильного испуга.
Прямо на нее смотрело какое-то существо.
Грязные лохмотья, которые язык не поворачивался назвать одеждой, висели на худом высохшем теле, словно тряпки, которые надевают на шест, создавая пугало. Длинные спутанные волосы свисали со всех сторон, и лишь по двум черным, горящим, будто раскаленные угольки, маленьким глазам можно было догадаться, где у этого существа лицо. Нос, длинный и крючковатый, выглядывал из зарослей, именуемых усами и бородой, отпущенной чуть ли не до земли. Тонкие костлявые руки, виднеющиеся из рукавов мешковатого одеяния, были покрыты мелкой сеточкой морщин, которые угадывались и на лице незнакомца.
«Всего лишь какой-то старик», — немного успокоившись, подумала Эрин, тем не менее быстро толкнув в бок младшую сестру.
Она не спешила начинать разговор с уставившимся на них неподвижным взглядом незнакомцем, надеясь, что, может быть, он первым нарушит тягостное молчание. Впрочем, пройди он просто мимо своей дорогой, Эрин бы тоже ничуть не расстроилась.
Наконец старик пошевелился, переложил в другую руку длинную палку, на которую тяжело опирался, и прошелестел тихим голосом:
— Как повезло, что вы встретили Силана, беглянки.
— Кто такой Силан? — Морриган смотрела на него с интересом и, кажется, совсем не боялась.
— Я, детка, кто же еще, — хохотнул старец. — Ступайте за мной, я провожу нас к своей лачуге. Голодные небось? — Он подмигнул Морриган, и та слабо улыбнулась ему в ответ.
Эрин требовательно сжала ладошку сестры, удерживая на месте.
— Мы не знаем его, Мор, — тихо шепнула она, но их дряхлый на вид собеседник оказался вовсе не глух.
— Да не бойтесь вы, не понравится, уйдете. Насильно держать не стану. — Он снова хохотнул и развернулся, удаляясь вглубь леса. — Во-о-он она, лачуга моя. Совсем близко и крышу отсюда видно.
— Эрин, пойдем, а? — взмолилась Морриган. — Ну что нам сделает одинокий старик, живущий в лесу? Он и накормить обещал. — В утробе Эрин, словно в подтверждение слов младшей сестры, мгновенно откликнулось жалобное протяжное урчание. — Видишь, ты и сама понимаешь, что это наш шанс, — покосилась Морриган на выступивший в ее поддержку живот Эрин. — Долго ли мы протянем без еды и посторонней помощи?
— Ты права, — сдалась старшая, поднимаясь с земли. — Идем за ним, заодно расспросим, как он тут живет, может, чего и нам посоветует.
Они легко нагнали старика, тот шел совсем медленно, иногда раздвигая палкой траву и заглядывая под кусты. Эрин отметила, что пора бы и им начать заботиться о своих насущных потребностях, а посему стала сознательно копировать все действия нового знакомого. Вскоре, однако, и правда показалась крыша деревянного дома, к которому тот прошествовал с видом хозяина, каковым, судя по всему, и являлся.
Эрин отметила, что на самом деле дом не так уж и плох, как ей представлялось. Слово «лачуга» ему явно не подходило. Старик неспешно вошел, оставив дверь за собой открытой, и идущие за ним принцессы робко заглянули внутрь. Легкий полумрак рассеялся, стоило лишь немного к нему привыкнуть, открывая взору приятную картину.
Посреди единственной комнаты стоял стол и стулья, дальше у стены имелась кровать, какие-то корзинки и вещи были свалены кучкой в углу. Но самое главное, в центре стола стоял небольшой черный котелок, из которого прямо сейчас шел ароматный пар какого-то варева.
— Ну, давайте, хозяйничайте, небось пошустрее меня будете, — пригласил радушный хозяин. — Ложки и миски найдете у окна, половник я уже достал. Хлебайте пока горячее.
— А как же вы, дедушка? — Морриган поставила на стол три тарелки, но старец отчего-то не спешил к столу. Он стоял, подпирая дверной косяк.
— А я, милая, уже поел. Вот как раз перед тем, как в лес отправился. Ешьте, не стесняйтесь.
Дважды приглашать к трапезе своих гостей ему не пришлось. Сестры быстро застучали ложками, шумно прихлебывая ароматную похлебку и переглядываясь, нисколько не заботясь о манерах за столом. Старец поглядывал на них из-под кустистых бровей и посмеивался. Подливая очередную добавку, Эрин и не заметила, как маленький котелок опустел.
— Ох, — выдохнула она, стукнув половником о пустое дно. — Кажется, мы вам ничего не оставили.
— Не беда, красавица, — добродушно откликнулся Силан. — Приготовлю еще, дело нехитрое.
— Расскажите нам о себе, — сонно попросила Морриган. — Как вы тут живете совсем один, да в такой глуши?
После еды девочку совсем разморило, она много и часто зевала, подперев рукой щеку. Эрин, сидящая рядом, чувствовала, как у нее тоже тяжелеют веки, но отчего-то никак не могла расслабиться до конца, почувствовать, что хотя бы временно они с сестрой в безопасности.
— Живу — не тужу, — между тем откликнулся старец. — Я ж не принцесса, ручки не белые, да и голова на плечах. — Он хитро прищурил свои и без того маленькие глазки, и сон Эрин слетел с нее, будто и не бывало.
— Откуда вы знаете, что мы принцессы? — мгновенно подобралась она.
— Так ты сама только что и сказала, — усмехнулся он, поглаживая свою грязную спутанную бороду.
— Нам пора. Спасибо за еду. — Эрин вскочила из-за стола, крепко взяв за руку все еще клевавшую носом Морриган.
— Не суетись. Ну, в городе слыхал, — признался Силан. — Вся страна как улей гудит, что королевскую семью… того… — Он многозначительно крякнул. — А девок, говорят, не нашли, мол, прямо в воздухе растворились и нет их. Искать вас будут, — вкрадчиво добавил он. — Слышите? Уже ищут! — Старец поднял указательный палец вверх, призывая прислушаться.
Эрин с удивлением различила где-то совсем близко лай собак и множество мужских голосов.
— Не может быть, — выдохнула она, судорожно расталкивая засыпающую Морриган. Но та будто и не слышала разговора с Силаном, глядя на сестру заторможенным взглядом. — Что было в вашем супе? — зло выкрикнула Эрин, отвесив щедрую оплеуху младшей Инганнаморте.
Девочка удивленно моргнула, потирая вмиг покрасневшую щеку. Ее взгляд стал осмысленным и взволнованным. Она подскочила и встала рядом с сестрой. Вот только выход из дома по-прежнему загораживал его хозяин.
— В супе? — Голос старца неожиданно изменился, стал звонким и совсем молодым. — А не было никакого супа-то!
Эрин почувствовала, как холодный пот буквально прошиб все ее тело. Стол со всем его содержимым, стулья, кровать, вся виденная ранее обстановка комнаты растворились как легкая дымка, являя сестрам совсем иную картину.
Они стояли посреди пустой каменной темницы, ибо единственное маленькое зарешеченное оконце в ней не могло означать ничего иного. Сытость и тепло, секунду назад приятно наполнявшие тело, тоже исчезли. Живот Эрин, словно в насмешку, издал все тот же утробный звук, что и несколькими минутами ранее под раскидистым дубом.
— Кто вы такой? — Эрин изо всех сил старалась сохранять самообладание. — Покажите тогда и ваше истинное лицо.
— У меня много лиц, милая. Видишь ли, я — мастер иллюзий. — Силан поклонился, довольный произведенным эффектом.
— Что вам нужно? Хотите получить за нас награду? — Старшая из сестер с досадой подумала, что не догадалась прихватить из дворца хоть какие-то ценности, чтобы им было чем откупиться от злодея. В том, что у этого мнимого старца нет добрых помыслов, она уже не сомневалась.
— Богатства меня не интересуют, — обнажил в неприятной улыбке свои гнилые зубы Силан. — Да вас никто и не преследует. Это все так… Тоже иллюзия. Но, — продолжил он, заинтересованно разглядывая сестер, — мне бывает скучно. И я люблю поиграть. Одна из вас прекрасно подойдет на роль моей игрушки.
Эрин инстинктивно спрятала Морриган за спину, настороженно вглядываясь в лицо противника.
— Вы ведь маг. И я тоже. — Она закатала рукава, показывая свои четкие узоры. — А стало быть, мы в одной лодке.
— Вот уж не-э-эт, — с явной злостью протянул Силан. — Каждый за себя. Думаешь, если ты маг, то с легкостью улизнешь от меня? — Губы сложились в презрительную усмешку. — Мне не нужна вербена, чтобы одним лишь взглядом пригвоздить тебя к полу. Ну? Что молчишь? Попробуй убежать, наивная дурочка.
Эрин и в самом деле не раз порывалась перенести себя и сестру в любую точку леса, лишь бы только подальше от этого страшного человека. Но всякий раз терпела фиаско. Теперь ей была известна причина ее неудач.
— Что ж, довольно разговоров. — Силан сделал шаг в сторону, освобождая выход. — Меньшая может идти, путь свободен. А ты, бойкая, оставайся. Все равно не убежишь.
Морриган тотчас вцепилась в сестру словно клещ, не давая той опомниться.
— Оставь нас обеих! — выкрикнула она, бесстрашно глядя в глаза мага. — Я не пойду без нее!
— Двух будет много, — хохотнул Силан. — Лучше беги прочь от злого дяденьки.
— Нет! — снова упрямо мотнула головой девочка. — Я остаюсь!
Мор, прекрати! — Эрин попыталась высвободиться из ее цепкой хватки, бросая испуганные взгляды на начинавшего терять терпение мага.
— Даю вам последний шанс, — сузил глаза Силан. — Выпихни девчонку за дверь. Стоит ей лишь выйти за порог, и ничего вокруг она уже не увидит. Вернуться не сможет, не переживай.
Время для сестер как будто застывает.
Глаза Эрин мечутся от Морриган к Силану и обратно. Затем она смотрит на распахнутую дверь и медленно палец за пальцем начинает разжимать руки девочки.
Во взгляде сестры Морриган видит что-то новое. Решимость? Да, она что-то решила для себя. Но что именно? Как ей помочь? Как узнать, о чем она думает? Ведь еще чуть-чуть, и Эрин вытолкнет ее за дверь, она может потерять ее навсегда! Морриган чувствует, как слабеют руки, она уже не может удержаться за сестру.
— Эрин, пожалуйста, — умоляюще просит девочка.
Но та, кажется, уже не слышит ее.
Морриган чувствует сильный толчок и… летит прямо к ногам Силана.
— Забери ее! — слышит она глухой голос Эрин.
Темные глаза смотрят в серые с удивлением и испугом. Но она все еще не верит в происходящее.
— Прости. Каждый за себя, — снова слышит она голос Эрин, прежде чем та выбегает в распахнутую дверь.

ГЛАВА 32
МАСТЕР ИЛЛЮЗИЙ

Мастер иллюзий, как любил называть себя Силан, проживал вовсе не в лесной чаще. Он спокойно жил среди обычных людей, ловко скрывая свои узоры на руках под иллюзорной дымкой, так что никто не мог заподозрить в нем мага.
Но темница, в которой теперь томилась Морриган, была ему необходима. Там он держал своих пленников, коих за многолетнюю жизнь Силана скопилось превеликое множество. Добрый человек на людях и злой маг вне людских глаз — еще одна игра, которую придумал для себя Силан и с удовольствием воплощал в жизнь. Он не знал пощады, он не ведал жалости и милосердия.
Мастер иллюзий возомнил себя одним из богов, лучшим и главным из всех имеющихся.
Но на самом деле он был давно и безнадежно безумен.
— Ты даже не представляешь, девочка, насколько я силен, — любил поговаривать маг сжавшейся в комочек от страха Морриган. Глаза Силана при этом горели лихорадочным огнем, а скрюченные пальцы мелко подрагивали. — Я могу убить тебя, находясь на расстоянии вытянутой руки. Но я не стану этого делать. Ведь это слишком скучно. Лучше мы с тобой поиграем.
И начинались игры. Жуткие и ужасные игры, от которых Морриган раз за разом испытывала дикий животный страх. От одной лишь фразы мага, в той или иной интерпретации приглашающей «поиграть», все внутри у пленницы сворачивалось в тугой узел, не давая сделать хоть один полноценный вдох. Она широко раскрывала глаза, хватала ртом воздух и начинала жалобно молить о пощаде.
Нет, Силам не бил девочку. И вообще не совершал над ней какого иного физического насилия.
Он играл с ее разумом.
Мастер иллюзий вызывал в голове Морриган ужасающие по своей правдоподобности картины. Он разворачивал их на целые спектакли, долгие и изматывающие, в которых чаще всего Морриган пыталась спасти свою жизнь. И редко когда ей это удавалось.
Иногда ей казалось, что темница начинает быстро заполняться темной, тухлой и очень холодной водой. Она подступала к ногам девочки, и та отчетливо чувствовала, как ее тело сковывает настоящим льдом. Вот вода дошла до щиколоток, вот она поднялась до колен, еще чуть-чуть, и Морриган уже наполовину в промозглой жиже. Одежда на ней потяжелела и тянет вниз. Девочка начинала подпрыгивать, чтобы ухватиться за решетку на окне, и, если ей это удавалось, карабкалась вверх, упираясь ногами в каменные выступы на стене. Но надолго ее сил не хватало. Всякий раз вода доходила ей до груди, а затем подступала к горлу, носу, и вот она уже захлебывается в предсмертной агонии, не в силах сделать более ни одного глотка воздуха.
В следующий раз Морриган попадала в эпицентр пожара. О, это было много страшнее, чем тонуть, захлебываясь в зловонной воде. В какой-то миг она даже начинала желать этого, лишь бы только страшные языки пламени перестали подступать к ней все ближе и ближе, опаляя сначала края платья, а затем и ее кожу. От страха и дикой боли Морриган кричала так неистово и громко, что теряла голос и впоследствии долгое время не могла вымолвить ни слова.
А затем она слышала хохот. Жуткий, омерзительный хохот своего мучителя, который все это время наблюдал за ее беспорядочными метаниями по темнице. Ведь на самом деле никакого пожара и затопления не было. Наверное, это и правда было дико смешно…
Много позже, когда чувства Морриган притупились от безысходности, она поймала себя на мысли, что сама ждет этого смеха. Ждет с большим желанием и нетерпением. Ведь отныне он означал для нее окончание игры. Значит, безумный маг получил удовольствие и оставит ее в покое хоть на какое-то время.
Девочка возненавидела своего тюремщика после первой же «игры». Мысленно она поклялась ни в коем случае не сдаваться, найти возможность сбежать, а пока просто терпела, надеясь, что ее не постигнет та же участь, что и мага.
Морриган очень боялась, что однажды тоже сойдет с ума.
Через четыре года Силан посадил Морриган на цепь. Цепь была большая, тяжелая и длинная, ее хватало на свободное перемещение по всей темнице, но совсем чуть-чуть не хватало до двери.
— Ты становишься сильнее, — глядя на свою пленницу сверху вниз, задумчиво проговорил маг. — И твоя последняя попытка к бегству чуть было не увенчалась успехом. — Он прищелкнул языком, выражая свое недовольство этим фактом. — Я бы очень огорчился, если бы потерял такую игрушку, как ты. Знаешь, очень многие не выдерживали столь долгий срок, — неожиданно разоткровенничался Силан. — А ты живучая. Интересно, что придает тебе сил?
— Ненависть, — хрипло выдохнула Морриган. — И желание отомстить.
— Хм. Я и не надеялся на ответ, — удивился тюремщик и снова прищелкнул языком. На этот раз уважительно. — Что ж, тогда я не напрасно снабдил твою цепь заклинанием. Я не знаю твой точный возраст, но уже скоро, если верить пророчеству, ты тоже станешь магом. А поскольку не верить ему у меня оснований нет, то… — Силан хитро прищурил глаза. — Цепь не даст тебе переместиться, когда у тебя появится такое умение. Видишь, я не только кровожаден, но еще и умен.
Морриган смерила его презрительным взглядом. Годы пыток не сломили, но укрепили ее дух. Иногда ей казалось, что она уже не в силах бояться.
— Придумаю что-нибудь еще, — зло процедила она сквозь стиснутые зубы.
— Давай, — с радостью поддержал ее безумец. — Это будет интересно.
Однажды Силан пришел к ней с тяжелым мешком, в котором кто-то отчаянно трепыхался. Морриган не знала, что и подумать, пока тот не вытряхнул на холодный пол какое-то животное. Зверь подскочил на лапы, завертел головой, оглядываясь. Морриган прищурилась, вглядываясь в неожиданный «подарок». Вытянутая морда, острые уши, тонкие длинные лапы. Глаза ярко блестели в темноте, а нос жадно втягивал воздух незнакомой территории.
Кто это? Большая собака?
В следующий миг зверь хищно оскалил зубы и бросился на сидящую в углу пленницу.
О боги! Это волк!
Морриган закричала, отбиваясь от страшного хищника, зубы которого мертвой хваткой уже вцепились ей в ногу. Задыхаясь от боли, она подтянула к себе тяжелую цепь и словно плетью стала бить по голове своего неожиданного врага. Зверь разжал зубы, но лишь затем, чтобы снова броситься на свою жертву, подбираясь теперь уже к горлу. Желтый отблеск голодных глаз, жаркое дыхание и острые зубы, что вот-вот вцепятся в ее шею, последнее, что видела Морриган, когда волк тяжелой тушей вдруг придавил ее к полу. Он больше не шевелился.
Морриган приподняла голову, встретившись с безумным взглядом своего мучителя.
— Хорошая битва. Жалко, что недолгая, — пробормотал он, стаскивая зверя с тела пленницы.
Все еще находясь в шоке, Морриган оглядела свои многочисленные повреждения. Укусы и царапины не исчезали, они продолжали невыносимо болеть и кровоточить.
Почему? Почему он не смеется?
— Да, кстати, — бросил Силан будто невзначай, — волк был настоящим. Можешь начинать зализывать свои боевые раны.
— Ненавижу, — выдохнула Морриган, глотая горькие слезы.
Она лежала, глядя сквозь зарешеченное окно темницы, где виднелся крошечный кусочек неба, в тысячный раз вспоминая ту, что бросила ее и даже не пыталась спасти.
— Лучше бы тебе умереть, Эрин, — зло прошептала она в темноту. — Ведь если я выживу, я тебя найду.
В день, когда Морриган заметила на своих руках узоры, она сделала то, чего не делала уже несколько лет. Девушка улыбнулась.
— С днем рождения меня, — прошептала она, с любовью поглаживая витиеватые рисунки. — Кто бы мог подумать, что однажды я обрадуюсь этому проклятому пророчеству.
С этого дня Морриган воспрянула духом, стараясь при этом никоим образом не выказывать своих истинных чувств приходящему Силану. Первое время он держался с девушкой настороже, и эта мысль не могла не радовать пленницу. Но уже вскоре ее тюремщик заметно расслабился.
— Похоже, ты маг-пустышка, — злорадно усмехнулся он. — Ничего не умеешь, кроме как прыгать в пространстве, да и этого тебе теперь не дано.
Морриган никак не отреагировала на слова Силана. Все ее существо отныне было обращено на поиск своих внутренних сил. В том, что ее способности еще проявятся и раскроются в полной мере, она не сомневалась.

Этот росток, слабый и хилый на вид, все же каким-то чудом пробился сквозь тонкую щель в полу. Морриган заметила его совершенно случайно и, присядь она чуть левее, несомненно, оборвала бы эту едва зародившуюся жизнь. Девушка легла на живот, легонько коснувшись хрупкого листочка указательным пальцем.
— Ты будешь моим другом, — прошептала она с улыбкой. — Но должна предупредить тебя, ты выбрал неудачное место. Здесь совсем мало света. — Морриган перевернулась на бок, подперев рукой щеку, с тревогой отмечая, что ее разговоры с растением наверняка первый признак близкого сумасшествия.
И вдруг она заметила, что ее «новый друг» как будто бы стал чуть больше. Девушка прищурила глаза, снова легонько дотронувшись до листочка. Растение дрогнуло и потянулось за рукой Морриган.
— Ай! — Она в испуге отдернула руку, но ничего более серьезного не произошло.
Росток был на том же месте, но теперь уже не было никаких сомнений в том, что он подрос и окреп прямо на ее глазах.
Так Морриган открыла в себе силу первой из стихий.
Еще год ушел на то, чтобы обнаружить силы стихии Огня, Воздуха и Воды. Теперь следовало научиться управлять своими способностями и развить их до нужного уровня. Дело шло медленно, ведь никто не объяснял ей, что нужно делать, не давал мудрых подсказок. Кроме того, частые визиты неугомонного мага выматывали почти до бессилия, не давая шанса на успешное самообучение. Но Морриган не сдавалась.
Только не сейчас.
И однажды она поняла, что готова дать бой.

Силан вошел в темницу и с удивлением отметил, что его не ждут. Пленница неподвижно лежала в углу и даже не шелохнулась на шум открываемой двери.
Неужто ей стал доступен крепкий сон? Надо бы сегодня помучить ее посильнее обычного.
Он подошел к девушке и грубо окликнул ее. Но никакой реакции опять-таки не последовало.
Присев на корточки, маг тряхнул Морриган за плечо и тотчас же получил сильный удар в лицо.
— Чтоб тебя! — выругался он, утирая брызнувшую из носа кровь. Морриган задействовала в ударе кусок цепи, намотав ее на руку. — Ну что ж, ты сама напросилась!
Он размахнулся и несколько раз ударил извивающуюся на полу девушку. Большая часть ударов попадала в цель, и на лице Морриган уже с трудом угадывались его черты. Но она неожиданно залилась смехом, звонким и радостным, будто Силан не избивал ее, а дарил истинное наслаждение.
— Чокнулась все-таки, — со злостью сплюнул маг, собираясь прямо сейчас добить ставшую неинтересной ему игрушку.
И вдруг краем глаза Силан заметил какое-то движение позади себя. В первый миг ему показалось, что в темницу вползла огромная змея, она ползла прямо в его сторону, быстро и проворно меняя направление.
— Это что еще такое? — Маг распрямился во весь рост, вскинув руку для заклинания, но это зеленое нечто неожиданно сбило его с ног.
Силан наконец смог рассмотреть, что это толстое, словно веревка, растение. Оно все сильнее и крепче затягивало на нем свои путы, обвивая сразу руки и ноги. Маг забился в этом живом коконе, понимая, что не в силах освободиться. Чувство, которое он испытывал в данный момент, пришло откуда-то из далекого прошлого, он его совершенно забыл.
Но, несомненно, это был страх. 
Липкой паутиной он обволакивал тело Силана вместе с зеленым противником, не давая ни шелохнуться, ни вздохнуть. Маг раскрыл рот, издав низкий утробный рык, но почти тотчас же он ощутил горький вкус листьев, юркой змеей полезших прямо в его горло…

ГЛАВА 33
СПАСИТЕЛИ

Морриган всегда считала дядю Алистара, Леона и Анри своими спасителями.
Но большому счету именно таковыми они для нее и были. Годы, проведенные в плену у безумного мага, не могли не оставить своего отпечатка на дальнейшей судьбе юной девушки. Расквитавшись с тюремщиком не менее изощренным способом, чем были его собственные пытки по отношению к пленнице, Морриган лишь на краткий миг ощутила сладкий вкус триумфа. Все ее мысли раньше занимали упорные тренировки и ожидание того часа, когда она наконец сможет обрести долгожданную свободу. Но получив ее, она с ужасом осознала, что не представляет, как ей жить дальше.
Морриган еще долгое время лежала у распростертого на полу поверженного врага, с тупым безразличием глядя в потолок.
Это было странно. Все годы мучений она подстегивала себя мыслью, что ни в коем случае не сдастся. Но вот сейчас, когда она вышла из долгой изнурительной битвы победителем, больше всего на свете ей хотелось умереть.
Лишь много позже Морриган нашла в себе силы встать и приблизиться к мертвому Силану. Раздвинув зеленые путы у широкого кармана, там, где он всегда держал связку ключей, она обнаружила и небольшой ключик от сковывающего ее ногу железного браслета. Длинная цепь загремела, тяжелыми кольцами падая на пол. Морриган бросила последний взгляд на свою темницу и с гнетущими мыслями побрела к выходу.
Думая о том, каким образом она почти сразу вышла к лагерю Алистара, Морриган и сейчас видела в этом не иначе как счастливое провидение. Видимо, боги посчитали, что на данный момент с нее достаточно испытаний.
Помнится, как она стояла в густой тени деревьев, боясь выдать свое присутствие и почти не дыша, но чувствительный к чужим аурам Леон мгновенно подобрался.
— Мы не одни, — спокойно оповестил он своих друзей.
— Тогда пусть выходит и берет в руки ложку, — усмехнулся в усы Алистар. — Повезло тебе, маг, ты как раз к ужину, — сказал он уже чуть громче и призывно похлопал по свободному месту подле себя.
Вид Морриган, показавшейся в свете костра, ее страшные и многочисленные раны, которые хотя и заживали быстрее, чем на обычном человеке, но все еще были свежи, повергли всю компанию в тягостное молчание.
— Эк тебя угораздило-то, — первым нарушил тишину Алистар. — Садись, поешь с нами. Захочешь, расскажешь, не захочешь, твое дело, — миролюбиво добавил он, боясь спугнуть девушку.
— С чего вы решили, что я маг? — глухо спросила Морриган, хотя мешковатая одежда, которой в последний раз очень и очень давно ее снабдил Силан, не скрывала приметного узора на ее руках.
— А чего в такой глуши делать не магу? — казалось, с неподдельным удивлением отозвался Алистар. — Люди так далеко не забредают. Да ты не бойся, может, помощь нужна? Где-то еще есть… раненые? — осторожно спросил он.
— Нет. — Морриган быстро качнула головой и добавила: — Я одна.
Видимо, именно эти два слова стали той последней каплей, прорвавшей плотину слез, сдержать которую Морриган была уже не в силах.
— Ш-ш-ш. Ну, будет, будет, — мгновенно обнял плачущую девушку Алистар. — Уже не одна. Как тебя зовут-то, красавица?
Морриган представила, как выглядит со стороны — грязная, избитая, источающая почти зловонные ароматы, и впервые почувствовала давно забытое чувство стыда. На красавицу она уж точно не тянула.
— Морриган, — произнесла она, утирая слезы. И всего лишь мгновение помедлив, решительно добавила: — Инганнаморте.
Чем тотчас же повергла в шок своих новых знакомых.
Жизнь Морриган после этой судьбоносной встречи наконец-то наполнилась смыслом. В лице трех магов каким-то поистине волшебным образом она обрела сразу и дядю, и друга, и любимого мужчину. И хотя последний был таковым лишь для самой Морриган и исключительно в ее робких мечтах, сути это для нее не меняло.
Гэй Маллан, добродушный толстячок и маг-пустышка, присоединился к их дружной компании много позже, когда Морриган уже не первый год правила королевством. Многолетняя преданность и высокие организаторские способности помогли дослужиться ему до советника внутренних дел, и еще ни разу королева не пожалела о своем решении. Но в ее личные дела давно минувших дел Гэй Маллан посвящен не был.
Самым близким и родным человеком для Морриган после того, как она обрела свободу, стал дядя Алистар. Мудрый, надежный, всегда готовый прийти на помощь, поддержать советом и делом.
— Я нашел тот дом, — однажды признался он, когда поблизости не было иных магов.
И хотя дядя не сказал ничего больше, Морриган сразу поняла, что речь идет о ее ненавистной темнице.
Думая о том, какую картину он там застал, девушка инстинктивно вжала голову в плечи.
— Теперь ты думаешь, что я чудовище? — тихо спросила она.
— Чудовище тот, кто держал тебя в плену. — Голос мага был тверд и решителен. — И теперь я думаю лишь о том, что ты очень сильна, Морриган. Думаю, ты достойна много большего, чем скитаться с нами по лесам. Как насчет того, чтобы дать бой той кучке грязи, что пачкает трон семьи Инганнаморте?
— Когда-то, — задумчиво произнесла девушка, — я просила о том же… сестру. — Голос Морриган предательски дрогнул. — Думала, что мы вырастем, вернемся и отомстим за смерть наших родителей. Но теперь… Мне уже не кажется это столь важным. Ведь их это не вернет.
— Не вернет. Но ты возвратишь себе свои земли, имя, подданных. Разве ты не хочешь завершить реформы своего отца? — продолжал настаивать Алистар. — Ты станешь королевой, как тебе предначертано судьбой.
— Сейчас я хотела бы лишь одного. — Морриган сузила глаза, обхватив себя за плечи. — Разыскать Эрин.
— Детка, мы ищем ее, но… Что, если Эрин давно мертва?
— Я верю, что она жива, дядя. Моя сестра очень… находчивая. — Горькая усмешка коснулась губ девушки.
— Хорошо, — согласился Алистар. — Мы можем продолжать поиски Эрин, но в то же время начать собирать армию. Хочешь стать королевой магов? — Он легонько толкнул Морриган плечом.
— Ну, если лучше кандидатур нет, — чуть нервно рассмеялась она. — Спасибо, — добавила Морриган, благодарно сжав руку дяди.
— За что? — удивился то г.
— Вы — мои спасители, — дрогнувшим голосом отозвалась она. — Если бы не вы…
Дядя Алистар смерил Морриган долгим оценивающим взглядом.
— Ты, конечно, можешь считать нас кем угодно, — наконец ответил он. — Но я бы хотел, чтобы ты всегда помнила главное. Своего врага ты победила сама. 
Алистар потрепал по щеке вновь притихшую от его последних слов девушку, когда та вдруг поспешила обратиться к нему с просьбой:
— Дядя, не говори Леону, пожалуйста. Ну, про то, что ты видел там. И вообще… Не хочу. — Щеки Морриган слегка порозовели.
— Не скажу, — понимающе улыбнулся Алистар. — Только ему?
— Дойлу тоже, наверное. Они почти всегда вместе.
— Договорились. Знаешь, Мор, — дядя вдруг стал серьезным и даже обеспокоенным, — я хотел бы признаться тебе кое в чем. Но боюсь напугать.
— О чем ты? — нахмурилась девушка.
— Видишь ли… У меня есть такой же дар. — Маг заметно занервничал. — Я тоже умею создавать… иллюзии.
Морриган сделала пару глубоких вдохов, переваривая услышанное.
— Что ж. А еще в мире наверняка найдется немало злодеев сродни Силану, — грустно улыбнулась она. — Но я точно знаю, что ты не из них.

В день своей коронации, когда тяжелая изнурительная война между людьми и магами была позади, когда за последними были признаны все гражданские права и даже много больше, новоиспеченная королева не испытывала ничего, кроме терзающей ее душевной боли. Свое возвращение домой она не считала триумфальным, поверженные враги не принесли ей долгожданного облегчения или радости.
Перешагнув порог дворца, Морриган снова ощутила себя маленькой девочкой, бегущей по коридорам в спальню к родителям, где для некогда счастливой королевской семьи уже было все предрешено. Здесь вместе с ними навсегда умерло ее детство.
Сдавленные рыдания грубыми болезненными толчками вырвались из груди королевы, затуманив сознание. Морриган упала на колени прямо на мраморный пол, лишь совсем недавно отмытый от бурых пятен крови ее врагов. И плакала, плакала, плакала…
Когда слезы совсем иссякли, королева Морриган Инганнаморте, Освободительница и Владычица Бриальских земель, нашла в себе силы для того, чтобы сдержать данное народу обещание — быть для них мудрой и справедливой правительницей.
Но каждый год она снова и снова оплакивала свои потери так, будто это случилось лишь вчера.
Родиться магом в королевстве Бриаль теперь было не страшно, но даже почетно. Каждый бриалец отныне знал, что он всегда найдет применение своим способностям, а если окажется умен и честолюбив, то может попытать счастье и поступить аж на королевскую службу. Даже магам-пустышкам королева придумала легкую и хорошо оплачиваемую работу. Неудивительно, что со всего мира маги стекались рекой именно в Бриаль и оставались здесь жить без страха гонений.
Морриган смотрела на то, как растет, крепнет и развивается ее королевство так, как мать любуется своим чадом — с неподдельной гордостью и любовью, желая только лучшего своим верноподданным.
Единственное, что по-прежнему омрачало жизнь королевы, так это безуспешные поиски старшей сестры.
Эрин Инганнаморте считалась мертвой для всего мира, но только не для Морриган.
Ты хорошо спряталась, сестрица. Но я все равно найду тебя, и ты ответишь мне за свое предательство.
И этот долгожданный для Морриган день однажды наконец-то настал.

ГЛАВА 34
ПИСЬМО

Безуспешные поиски Эрин, возможно, продолжались бы еще многие годы, если бы однажды Алистар не получил удивительное письмо. Написанное красивым ровным почерком, оно содержало следующее послание:

«Дорогой дядюшка! Я знакома с тобой лишь заочно, по моим участившимся видениям, но уже сейчас я знаю, что мы с тобой подружимся.
Спасибо за все, что ты делал и продолжаешь делать для Морриган, я буду вечно благодарна тебе за твою доброту и заботу о моей сестре.
Но, пожалуйста, не говори ей об этом письме. По крайней мере, не сейчас, иначе она не захочет тебя слушать.
Предупреди, что завтра к ней явится посол из соседнего королевства. Он будет заверять ее, что сам ничего не решает, но на самом деле это не так. Этот человек имеет огромное влияние на своего короля. И его нельзя отпускать из дворца, пока он не выразит согласие Морриган по всем пунктам их встречи.
Запомни, дядюшка! Посол и его согласие! По всем вопросам!
Пусть сестра не стесняется в средствах, если нужно, применит магию. Это очень важно! Бриаль только-только отошел от войны, и прямо сейчас ему нужно поберечь свои силы…
Человек, что принес тебе письмо, может указать дорогу в то место, где я живу. Верю, что ты захочешь встретиться уже сейчас, а потому говорю тебе: „До скорой встречи“.
С любовью, Эрин».

Некоторое время Алистар не мог поверить, что письмо, которое от волнения дрожало в его руках, написано той, кого они уже и не надеялись найти в живых.
Маленький сгорбленный человек, принесший ему это послание, с лицом, испещренным глубокими морщинами, терпеливо ждал ответа. Он был одет в длинную серую рясу, что напрямую указывало на род его занятий.
— Откуда ты, служитель богов? Из какого храма? — хриплым голосом спросил Алистар, лишь только удары его сердца чуть-чуть замедлились. — Я хочу последовать за тобой.
— Воля ваша, господин, — проскрипел старик, смиренно склонив голову.
Хорошо. Тогда подожди тут. Я скоро вернусь, и мы отправимся в путь.
Маг понимал, что переданное Эрин предупреждение требует хитрости с его стороны, а потому обратился напрямую к советнику Баргу. Так Морриган получила информацию о предстоящем визите под видом секретно полученных данных службы Леона.
Именно этот посол впоследствии долгое время блуждал по меняющимся тропинкам Живого сада до тех пор, пока королева не осталась довольна результатами встречи.

— Почему ты не хочешь рассказать о себе Морриган? — Этот вопрос Алистар задал старшей из сестер в первую же встречу.
Они сидели в маленькой и тесной комнате, где не было ни одного лишнего предмета из тех, что созданы для удобства и уюта. Лишь те, что могут быть использованы в повседневной жизни по своему прямому назначению и по необходимости. Серый цвет преобладал во всем, начиная от цвета камня, из которого был сложен храм, и заканчивая его внутренней отделкой и цветом одежды служителей.
Эрин сидела на краешке стула с идеально прямой спиной и сжатыми в тонкую линию губами. Каждый раз, когда дядя заводил разговор о младшей сестре, это вызывало в ней плохо скрытое напряжение. Тем не менее она постаралась мягко улыбнуться на его вопрос.
— Думаю, пока не время, — задумчиво озвучила она свои сомнения на этот счет. — Мы обе еще не готовы к этой встрече.
О чем ты говоришь?! — в недоумении воскликнул Алистар. — Морриган уже столько лет ищет тебя! Не могу даже представить силу ее радости, узнай она, где ты и что с тобой!
Он сидел совсем близко к Эрин и неосознанно горбился, стараясь занимать чуть меньше пространства в столь маленькой комнатушке.
— Дядя, идем во двор, — заметив его напрасные старания, улыбнулась Эрин. — Здесь тебе совеем нечем дышать.
Неспешно прогуливаясь вокруг храма, девушка, казалось, уже привычным жестом подхватила под руку Алистара.
— Ты будешь навещать меня, — сказала она уверенно. — А я буду помогать вам своими видениями.
— Значит, ты не собираешься возвращаться? — нахмурился маг. — Но почему? Что тебя держит в этих стенах? — Он оглянулся на возвышающийся за их спинами храм, поежившись от вечерней прохлады. — Ты не замерзла, милая? — участливо поинтересовался он у своей спутницы.
Свободное платье Эрин трепетало на ветру, но она уверенно покачала головой.
— Я привыкла к здешним ветрам. И ты абсолютно прав, дядя, возвращение не входит в мои намерения. Теперь мой дом здесь, мне хорошо и спокойно в нем.
— Прости, но я не понимаю, — упрямо сдвинул брови Алистар.
Эта девушка понравилась ему сразу, лишь только он взглянул на нее. Хрупкая и изящная, с умным взглядом серых глаз и спокойным размеренным голосом, она будто завораживала своей мягкостью и плавностью движений. Но при этом в ней чувствовался стержень и уже знакомое магу упрямство. Видимо, эта черта была присуща всем Инганнаморте.
— Наверное, мне стоит рассказать тебе о том, каким образом мы расстались с сестрой, — наконец сдалась Эрин с тяжелым вздохом. — Эта история тебе не понравится, но многое объяснит.
Алистар слушал, затаив дыхание, стараясь не судить, и все же с трудом подавил негодование, готовое вырваться помимо его воли.
— Ты не могла поступить так с малышкой Морриган, — уверенно заключил он, как только тихий голос Эрин окончательно смолк.
— Могла и поступила, — возразила ему девушка. — Теперь ты понимаешь, отчего моя сестра так сильно хочет разыскать меня? Даже годы напрасных поисков не умерили ее пыл. Она и сейчас мечтает об этом… — Эрин на секунду замолчала. — Поквитаться за мою подлость, отомстить. А возможно, и убить.
— Не говори глупости! — Дядя сжал руки девушки, заглянул в глаза. — То, что случилось между вами… Этому должно быть какое-то объяснение. Если ты не можешь рассказать мне об этом, то и не нужно. Главное, расскажи Морриган!
— Ей мне тоже нечего сказать. — Эрин решительно высвободила свои руки и отвернулась. — Но, наверное, ты прав. Сколько ни оттягивай этот момент, лучше и легче все равно не станет. А потому… Расскажи ей о том, где я. Пусть она наконец выместит на мне свою ярость и обиду.
— Ты уверена? — Теперь уже и сам Алистар засомневался в правильности своих доводов.
— Да, я уверена. — Глаза Эрин ярко блеснули в свете показавшейся на небе луны. — Расскажи.

Много лет назад, когда Эрин впервые очутилась в этом священном месте, храм был совсем в плачевном состоянии. Он относился к числу давно заброшенных зданий, и в то время в нем проживали всего две служительницы, обе были уже весьма почтенного возраста. И совсем древний по человеческим меркам настоятель.
Именно он, проезжая на повозке из близлежащей деревни, куда наведывался каждый месяц, заметил на обочине человека. Впрочем, то, что эта грязная бесформенная куча является именно человеком, старый подслеповатый настоятель понял далеко не сразу. И лишь когда слабый, еле слышный стон достиг его еще довольно чутких ушей, мужчина решительно натянул поводья, замедляя и без того неспешный ход запряженной в повозку худой кобылы.
Несколько дней после того, как Эрин оставила свою младшую сестру в плену у Силана, она бездумно брела по лесу, не зная, каким образом организовать свое дальнейшее существование. Силы оставили ее как раз в тот момент, когда лес неожиданно поредел, и впереди показалась широкая глиняная дорога. Падая в размытую после дождя колею, Эрин успела подумать, что, возможно, именно здесь ее душа и тело найдут свой последний приют. Но, судя по всему, у богов насчет этой девушки были совсем иные планы.
Она очнулась в темной сырой келье на грубой кровати, доски которой, казалось, вот-вот были готовы содрать с нее кожу. Лежащее поверх измученного тела Эрин шерстяное одеяло было больше колючим, нежели теплым, но еще никогда ей не было так хорошо и уютно, как в этот момент. Она была жива и даже относительно здорова. Ей было вполне тепло и сухо, несмотря на то, что где-то за стенами этого неприветливого с первого взгляда жилища мерно отстукивали свою песню холодные дождевые капли.
Пришедший проведать ее настоятель оказался добрым и мудрым человеком.
— Вы ведь знаете, что я маг? — первым же делом спросила у него Эрин. Вопрос был скорее риторическим, потому как широкое серое платье, которое она обнаружила на себе, не скрывало узоров на ее руках. А еще девушку терзал вопрос, кто именно переодел ее, пока она находилась в бессознательном состоянии.
— Я видел узоры, да, — утвердительно закивал сидящий у ее кровати старый человек. — Но что ты хочешь узнать на самом деле? Считаю ли я тебя проклятой богами и посему недостойной находиться в этих священных стенах?
Эрин слабо кивнула, незаметно сглотнув подступивший к горлу комок.
— Я считаю, что если боги создали тебя такой, то зачем-то им было это нужно, — рассудительно заметил настоятель. — И не мне давать оценку их воли и действиям. Для меня ты такой же человек, что и две мои служительницы.
Услышав, что в храме, помимо нее, есть женщины, Эрин заметно расслабилась.
— Я могу остаться здесь? — спросила она неожиданно для самой себя. — В храме никто не станет искать ту, что якобы проклята богами.
— Ты можешь остаться, да, — снова закивал настоятель. — Но сильна ли твоя вера? Все ж таки это священное место… — задумчиво пожевал он губами. — Чисты ли твои помыслы? Готова ли ты искренне молиться? Осознаешь ли свои грехи?
Эрин мрачнела с каждым вопросом настоятеля, готовая прямо сейчас сбросить с себя ставшее невыносимо колючим одеяло и снова шагнуть в неизвестность. Но постепенно протесты в ее душе становились все слабее, а осознание чего-то важного ощутимо перехватило дыхание.
— Мой главный грех в том, — прошептала она, глотая подступившие слезы, — что я утратила веру…
— Тогда ты на верном пути, — ободряюще похлопал девушку по руке довольный настоятель. — Оставайся, дитя. Теперь это твой дом. Здесь тебе будет хорошо и спокойно.

Настоятель не обманул. Душа Эрин в этом месте довольно скоро наполнилась теплом и умиротворением.
И именно этими словами она объяснила Алистару свое нежелание возвращаться во дворец, на престол, к делам королевским. Хотя причина была не только в этом, но много глубже, Эрин считала, что сейчас она озвучила то, что было для нее самым главным.
Участившиеся видения сподвигли ее написать то самое письмо, благодаря которому в ее жизнь вошел еще один дорогой сердцу человек. Но оно же приблизило и встречу с прошлым…
Эрин знала, что не позволит сестре осквернить храм всем тем, что должно было вот-вот случиться между ними. А потому, лишь только грозная фигура теперь уже взрослой Морриган возникла в проеме двери, старшая Инганнаморте незамедлительно схватила ее за руку, увлекая далеко за пределы святилища.
Реакция Морриган на столь бесцеремонное поведение оказалась вполне предсказуемой. Словно дикая разъяренная кошка, она мгновенно набросилась на Эрин, почти сразу повалив ее на землю. Частые пощечины наотмашь вскоре сменились откровенным кулачным боем. Не встречая никакого сопротивления со стороны своей жертвы, Морриган вскоре ощутила, как ее запал иссякает.
— Почему? Почему?! — иногда вставляла она в паузы между ударами, но всякий раз видела лишь плотно сжатые губы на ненавистном ей лице. — Скажи хоть что-нибудь! Я убью тебя, если ты не ответишь! — Морриган вызвала на ладонь большой огненный шар, занеся руку для решающей атаки. — Ну же!
— Мне нечего сказать тебе, — выдохнула Эрин, прикрывая глаза от слепящего света.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! — Морриган швырнула шар со всей переполняющей ее болью и яростью… в рядом стоящее дерево. Оно вспыхнуло и затрещало, далеко разбрасывая яркие искры.
Морриган встала с колен, на которых все это время стояла, избивая распростертую перед ней предательницу. Разгулявшийся ветер трепал ее спутанные волосы, заметно раскачивая и саму воительницу. Эрин лежала на земле, глядя невидящим взором в темное, как сама ночь, небо.
— Я запрещаю выходить тебе дальше двора, что вокруг твоего храма, — прогремел властный голос Морриган, пропитанный ненавистью и презрением. — Лишь шагнешь за ворота, и ты умрешь! Слышишь меня? Отныне ты моя пленница!
Она ждала хоть какого-то ответа, хоть какой-то реакции. Но его так и не последовало.
И ей, много лет мечтающей об этой встрече, так и не стало легче.

ГЛАВА 35
АЛЫЙ БУТОН

Мара с любопытством прильнула к окну — внизу, у парадного входа дворца, происходило важное событие. Сегодня с деловым визитом в Зимнюю резиденцию королевы Морриган прибыл ее супруг Реган.
Никогда ранее не видевшая короля, юная девушка с интересом вглядывалась в его фигуру, закусив в предвкушении губу и нетерпеливо притоптывая на месте.
— Гляди, Бьянка! Вот он идет! Надо же, какая у него бодрая и быстрая походка. Ого! Я его толком и рассмотреть не успела, — досадливо фыркнула Мара. — Бежим к главной лестнице, посмотрим на него еще раз в холле!
Она схватила за руку и потянула за собой вяло сопротивляющуюся подругу.
— О боги! Зачем тебе это нужно? Пусти, сумасшедшая!
Бьянка и правда не понимала, чем вызван бурный интерес Мары к столь малозначимой фигуре в королевстве. Каждый бриалец знал, насколько невелик, если не сказать ничтожен, вес короля в политической жизни государства. Даже его сегодняшний приезд, важно именуемый «деловым», не что иное, как дань традициям, которые свято чтят прибывшие накануне в Зимнюю резиденцию высокопоставленные гости Морриган.
Все это Бьянка слышала из уст самой королевы и не считала приезд Регана особенным, торжественным или важным событием.
Разве что простое девичье любопытство двигало ей, когда, поддавшись напору подруги, она осторожно выглянула из-за бордовых портьер. Внизу, в холле, Бьянка увидела вошедшего короля и несколько суетившихся вокруг него слуг. Сам Реган в данный момент беседовал с дворецким, их голоса были хорошо слышны с высоты второго этажа, где притаились девушки.
Впрочем, Мара вела себя довольно свободно, в какой-то миг она почти наполовину перегнулась через перила, желая рассмотреть, нет ли залысин на голове у стареющего правителя. Бьянка неодобрительно шикнула на чересчур возбужденную девушку и даже дернула ту за подол светло-желтого платья.
— Перестань, ты ведешь себя неприлично.
— Я всего лишь пытаюсь оценить нашего короля как мужчину, — весело откликнулась рыжеволосая проказница, показав Бьянке язык. — Кстати, у него довольно густая шевелюра!
Будто услышав последние слова девушки, Реган неожиданно оглянулся и посмотрел вверх. Бьянка мгновенно нырнула за спасительную портьеру, чувствуя, как подпрыгнуло ее сердце от испуга и какого-то странного безудержного веселья. Мара, которая не успела или просто не хотела прятаться, присела в почтительном реверансе, скромно потупив взор. Лишь только король вернулся к разговору с дворецким, та тут же прыснула в кулак, заговорщически склонившись к уху подруги.
— Он мне подмигнул, представляешь?! — Щеки Мары заметно порозовели.
— Шутишь? — удивилась Бьянка, снова с любопытством выглядывая из своего укрытия.
— Точно! — не без удовольствия подтвердила Мара и поспешно добавила: — Слушай, у него такие умные глаза! Нет, правда, очень пристальный и проникновенный взгляд. Вот бы посмотреть на него в молодости. Мне кажется, он был просто красавчиком.
— Посмотреть можно, — усмехнулась Бьянка. — Но только посмотреть! Кажется, кто-то забыл о собственном муже.
Мара тряхнула рыжими кудрями, заметно при этом погрустнев.
— Я не забывала о Леоне. И даже расскажу ему сегодня о короле. — Ее глаза озорно блеснули. — Может, хоть сделает вид, что ревнует, — вздохнула она.
— У вас что-то неладно? — осторожно поинтересовалась Бьянка.
— Нет, но… — Мара снова вздохнула, машинально покручивая на пальце обручал ьное колечко. — Когда я говорю ему, что люблю, он лишь улыбается в ответ. Я все понимаю, такой уж он человек, но… Иногда хочется, чтобы соврал.
— Погоди, — миролюбиво улыбнулась Бьянка. — Вы совсем недавно женаты, любовь еще придет, и ты услышишь заветные слова.
— Увы, я в это не верю. Мой муж добрый, чуткий, но… Его сердце не знает любви, и думаю, он никогда никого не полюбит. Леон сам мне так говорил.
— Разве он не может ошибаться? — мягко пожурила ее Бьянка. — Перестань хандрить.
— О нет! Ни в коем случае! — снова вполне весело откликнулась неунывающая Мара. — По крайней мере, не одна я страдаю от неразделенной любви, и мне-то уж точно повезло больше, чем королеве.
— О чем ты? — нахмурилась Бьянка.
— Как? Ты разве не знаешь? — осеклась девушка, чувствуя, что случайно сболтнула лишнего. — Вы так близки с ее величеством, что я и предположить не могла…
— Говори уже! — Бьянка скрестила на груди руки, недовольно буравя подругу взглядом.
— Королева много лет любит Леона, — смирившись со своей промашкой, сообщила Мара. — Только учти, это строго по секрету, — предупредила она, слегка понизив голос. — В общем, они там какое-то время выясняли отношения, но в итоге Леон женился на мне.
Мара сделала паузу, ожидая реакции от своей слушательницы, но ее так и не последовало. Бьянка была странно притихшая и молчала.
— Не знаю, о чем думал мой любимый муж, — продолжила рыжая красавица и вдруг кокетливо тряхнула кудрями, — но, видимо, он посчитал, что я лучше королевы.
— Наверное, — наконец откликнулась Бьянка, улыбнувшись лишь краешком губ. — Так что? Идем вечером смотреть на молодого короля Регана? — решила она сменить тему.
— Каким образом? — удивилась Мара.
— Я слышала от кого-то из слуг, — терпеливо пояснила Бьянка, — что в левом крыле дворца есть так называемая «галерея королей». Там висят портреты всех супругов ее величества. Они были написаны очень давно, то есть некоторые из них на полотнах изображены как раз в молодом возрасте, — задорно подмигнула она.
— Отлично! — с удовольствием поддержала эту идею Мара. — Тогда встречаемся слева у главной лестницы сразу после ужина.
Бьянка согласно кивнула, и на этой ноте подруги разошлись, каждая по своим делам.

Мара упала на свою кровать прямо поверх шелкового покрывала, задумчиво поглаживая прохладную ткань. Она только что вернулась с занятий по этикету и поняла, что учитель, которого она втайне недолюбливала, сегодня окончательно ее вымотал.
Скоро подадут ужин, и девушка надеялась, что вот-вот явится Леон, чтобы она могла разделить трапезу в его приятной компании. Мысли о муже в последнее время и правда отзывались одновременно и радостью и грустью, и Мара в который раз одергивала себя даже за малейшие попытки в чем-то упрекнуть своего спасителя.
Может, стоит поговорить с ним о детях?
Материнство наполнит ее жизнь новым смыслом, и думать о глупостях уж точно будет некогда. В конце концов, ведь ее-то век недолог. И если Леон не против наследников, то с этим вопросом им затягивать не стоит.
Воодушевившись этой новой и, несомненно, радостной мыслью, Мара решила, что сегодня же после ужина поговорит со своим мужем.
Легкий стук в дверь прервал поток ее размышлений. Девушка вскочила с кровати и почти бегом бросилась на звук.
За порогом стоял человек, которого из всех возможных обитателей дворца Мара ожидала увидеть меньше всего.
— Здравствуйте, — пролепетала она нерешительно, отступая назад.
Ее незваный гость ничего не ответил и не сдвинулся с места. Мара растерянно смотрела в черные как ночь глаза, не зная, что еще сказать или сделать.
Кажется, мои уроки этикета проходят впустую.
— Входите, пожалуйста. Или, может быть, я… — Девушка снова «споткнулась» о направленный на нее тяжелый взгляд и осеклась на полуслове.
Да чем же я обязана такому визиту?
— Не лучше, — вдруг услышала она вкрадчивый голос.
— Что, простите?
— Не лучше, — снова ответил ей стоящий напротив человек, сделав какой-то странный жест рукой перед лицом девушки.
Мара улыбнулась почти заискивающей улыбкой, думая, как бы ей еще раз попросить более понятных объяснений и при этом не выглядеть слишком глупо.
Но неожиданно ее привлек красивый алый бутон, расцветающий прямо на лифе ее светлого платья. Несколько секунд она завороженно смотрела, как ярко-красные края расползаются все шире и дальше, пока один лепесток не сорвался вниз, а за ним еще один, и еще, и еще…
На месте бутона Мара вдруг почувствовала сильное жжение и, нахмурившись, прикоснулась к нему рукой. Пальцы окрасились в красное, и уже ускользающим сознанием Мара догадалась, что это вовсе не бутон теряет свои лепестки.
Это ее кровь тяжелыми каплями падает на пол.

ГЛАВА 36
ГАЛЕРЕЯ КОРОЛЕЙ

Тело Мары, распростертое на полу, застало Леона врасплох. На секунду остолбенев у порога, он бросился к девушке, попутно отмечая детали. Бледно-желтое платье, наполовину окрашенное в красный цвет, выглядело странно и нелепо, и лишь медленно растекающаяся лужица под ним вызывала самые страшные предположения о случившемся.
— О боги, — выдохнул мужчина, падая на колени перед Марой и трогая ее за запястье. Редкие толчки пульса если не пригрезились Леону, то были совсем слабыми и угасающими. — Девочка моя, как же так? Кто это сделал?
Леон попытался зажать рану на груди, из которой вместе с тонкой струйкой крови вытекала сама жизнь. Лицо девушки было почти белым, и казалось, будто на нем застыла маска безмятежного удивления.
— Лекаря! — оглянувшись через плечо, громко выкрикнул Барт.
Проходящая мимо служанка, заглянув в распахнутую дверь, вскрикнула и, зажав рот ладошкой, быстро побежала по коридору за помощью.
— Мара, только не умирай, слышишь? Прошу тебя! — Леон чувствовал свою беспомощность и одновременно нарастающую в нем дикую ярость.
Кто? Кто мог это сделать? За что? В чем и перед кем она провинилась?
Весть о случившемся с супругой советника Барга несчастье мгновенно разлетелась по всему дворцу. Кроме лекаря, оказывающего первую помощь пострадавшей, в коридоре у ее комнаты набилось множество зевак. Люди громко перешептывались и вытягивали шеи, пытаясь уловить хоть что-нибудь за плотно прикрытой дверью, и особенно стараясь подглядеть в те моменты, когда кто-то из приближенных входил внутрь.
— Что здесь происходит? — Властный голос королевы заставил смолкнуть все остальные. — Немедленно разойдитесь, или я прикажу стражникам оказать вам в этом посильную помощь.
Морриган сверкнула глазами, одним лишь взглядом разгоняя толпу любопытных.
— Анри, — привычно бросила она через плечо шествующему позади главному советнику, — проследите, чтобы эти люди больше никому не досаждали своим присутствием.
— Конечно, ваше величество, — откликнулся советник Хьюз, открывая дверь перед королевой.
Морриган вошла в комнату, пытаясь с первых же секунд оценить серьезность происшествия. Дело было плохо. Это можно было прочесть прежде всего по лицу озадаченного лекаря, смахивающего крупные бисеринки пота со своего лба, и почти мертвенно-бледного Леона.
— Слишком много крови потеряно, советник Барт. Я сделал все, что мог, но увы… Готовьтесь к худшему, — бормотал лекарь, боясь поднять глаза на безутешного Леона.
— Где Рафаил? — громко спросила Морриган, бросив быстрый взгляд на обоих мужчин. — Разве он не прибыл сегодня вместе с королем?
— Нет, ваше величество, — поспешил ответить взволнованный лекарь. — Видите ли, Рафаил сам занемог и остался там, в другой части королевства. Такое вот стечение обстоятельств…
— Я поняла, — оборвала его изъяснения королева.
Она приблизилась к постели, куда перенесли раненую девушку, и вдруг заметила, как ее ресницы слабо дрогнули.
— Кажется, ей немного лучше, — озвучила свои предположения Морриган.
Леон тотчас сжал руку Мары, низко склонившись к ее лицу.
— Ты меня слышишь, родная? — с надеждой спросил он.
Ресницы девушки снова дрогнули, и ее зеленые глаза чуть-чуть приоткрылись.
— Леон, — с большим трудом выдохнула она имя своего любимого.
— Я здесь, здесь, — торопливо откликнулся мужчина. Он заправил рыжую прядку за ухо Мары, нежно гладя ее по лицу. — Слава богам, ты жива! Теперь все будет хорошо.
— Нет. — Это короткое слово, тихо сказанное самой пострадавшей, прозвучало как окончательный приговор.
— Перестань, ты же у меня сильная. — Леон почувствовал подступивший ком к горлу. — Просто скажи мне, кто это сделал? Пока ты поправляешься, я разыщу его и накажу по всей строгости. — Руки мужчины непроизвольно сжались в кулаки.
Мара посмотрела куда-то за его спину, и в ее глазах отчетливо вспыхнул страх.
— Все уже позади, не бойся. Я рядом, — поспешил успокоить ее Леон, ласково поглаживая по волосам. — Дорогая, мне нужно найти его, — снова настойчиво заговорил он. — Пожалуйста, помоги мне. Кто это был?
Мара приоткрыла рот, желая назвать имя того, кто нанес ей смертельную рану, но все ее тело вдруг выгнулось, не давая вымолвить ни звука. Превозмогая боль, уже совсем непослушными губами девушка смогла произнести лишь два слога:
— Ко… ро…
И затем душа рыжей красавицы навсегда покинула ее тело.
— Морриган?! — Голос Леона напоминал рык раненого зверя. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
На его скулах ходили желваки, белки налились кровью.
Испуганный лекарь жался в углу, бросая поочередные взгляды с королевы на советника. Тело девушки еще не остыло, ей только-только закрыли глаза, но эти двое, кажется, были уже сейчас готовы схлестнуться в незримом поединке.
— Ты ведь не думаешь, что это я? — вопросом на вопрос осторожно откликнулась Морриган.
Она напряженно всматривалась в лицо Леона, пытаясь прочесть на нем невысказанные ответы.
— Да!!! Чтоб тебя! Именно так я и думаю! — Крик советника Барта сотряс комнату, зазвенел в ушах, отзываясь обвинительным эхом в душе у мгновенно осунувшейся королевы.
— Ты не прав, — отозвалась она максимально спокойным голосом. Но лишь богам было известно, насколько трудно ей далось это спокойствие. — Зачем мне убивать твою жену?
— Может быть, затем, что ты терпеть ее не могла?! — снова прорычал Леон, с трудом удерживая себя на одном месте. — Может, потому, что ты давно мечтала с ней расправиться?!
— Прекрати истерику, — холодно осадила его Морриган. — Если бы я хотела убить ее, то сделала бы это в первый же день знакомства. Но я этого не делала! — снова повторила она, заметно повышая голос.
Он не верит мне! Не верит! Как же это унизительно… и больно.
— Тогда кто?! — Леон приблизился к королеве, нависая над ней с высоты своего роста. — Перед смертью люди обычно не лгут! Мара говорила правду! И она назвала тебя!
— Разумеется. — Морриган скрестила на груди руки, бесстрашно глядя на своего обвинителя. — А еще я убила Одхрана, совращаю женатых мужчин и похищаю младенцев.
Леон дернулся от ее слов, будто от пощечины, и пристыженно отвернулся.
— Я не ставлю под сомнение ее слова, — уже чуть мягче произнесла королева. — Но что мы, по сути, слышали? Что, если твоя жена хотела сказать не «королева», а нечто иное? Возможно, это начало какого-то имени… Ну или это снова был кто-то под моей личиной, — устало предположила Морриган.
— Я  знаю, что она хотела сказать. — Голос Бьянки, стоящей на пороге, прозвучал неожиданно громко и тревожно.
Вошедшая девушка по своему виду была немногим краше, чем ее погибшая подруга. Бледная, растрепанная, готовая вот-вот лишиться чувств и, пожалуй, даже желающая этого.
И тем не менее, стараясь избегать взглядом постель, где лежало мертвое тело Мары, Бьянка решительно объявила присутствующим:
— Не королева. Это был король.  Он и есть убийца, которого вы ищете.

Бьянка уже несколько минут стояла у лестницы в ожидании Мары, но подруги все не было.
Что это с ней? Забыла? Передумала? Слишком занята?
Строя догадки, Бьянка расхаживала взад-вперед, вздыхая и хмурясь от нетерпения. Девушка настроилась на развлечение, и теперь взглянуть на всех королей, молодых и не очень, бывших и настоящего ей хотелось ничуть не меньше Мары.
Можно было бы дойти до покоев, которые занимали советник Барт и его супруга, но именно тот факт, что Мара может оказаться не одна, останавливал Бьянку.
Что, если она помешает им? Может быть, прямо сейчас они заняты чем-то очень важным, и это что-то не терпит постороннего вмешательства и чужих взоров. Может быть, Леон Барт именно в этот момент произносит на ушко своей жене те самые слова, которые она так жаждет от него услышать. И тут вдруг она со своей галереей…
Нет, лучше уж пойти одной.
Бьянка решительно развернулась и бодро зашагала в левое крыло дворца. Дорогу она предусмотрительно уточнила у местной прислуги, а не то еще долгое время блуждала бы по многочисленным коридорам. Два поворота налево, один направо, теперь немного пройти, никуда не сворачивая, и вот впереди уже виднеется арка, ведущая в нужный ей зал.
Бьянка прошла сразу в центр галереи, замедлив шаг и настраиваясь на неспешное созерцание. На губах заиграла довольная улыбка, с первого же взгляда ей понравилась атмосфера этого места. Много пространства, нет ничего лишнего. Здесь царил легкий полумрак, видимо, яркий солнечный свет мог навредить полотнам или испортить их.
Семь больших портретов в массивных рамах висели в ряд. Бьянка вспомнила, что все они принадлежат кисти одного и того же мастера. Девушка не знала, какие еще способности были у обозначенного мага, но то, что он был талантливым художником, являлось бесспорным фактом. Все короли на портретах были словно живые — четко прорисованные линии лиц, в глазах эмоции, но не пустота.
Мужчина с первого портрета был просто сказочно красив. В его взгляде читалось какое-то превосходство, будто он посмеивался над каждым, кто видел его впервые. «Гляди, я — само совершенство», — говорили его глаза. Бьянка знала, что король Бродерик, а это, безусловно, был он, славился своими многочисленными любовными похождениями. Теперь она понимала, почему женщинам было так трудно отказать этому мужчине.
Следующие короли уже не произвели на девушку такого ошеломляющего впечатления, как первый. У четвертого был очень жесткий, если не сказать злой, взгляд. Пятый был слишком стар. Шестой своим острым носом и хитрыми узкими глазами напоминал какого-то неприятного лесного зверька.
Портрет короля Регана, как и предполагалось, висел последним в этом ряду. В молодости он был, несомненно, очень красив и мужественен. Широкие мускулистые плечи, волевой подбородок, умный взгляд. Такой мужчина мог бы с легкостью завоевать сердце любой женщины.
Бьянка еще долго не могла отвести завороженный взор от лица ныне здравствующего правителя. Картина была написана так же прекрасно, как и все остальные. Настолько прекрасно, что Бьянка мгновенно оценила ее качество и реалистичность. 
С холодным спокойствием и уверенностью с портрета короля Регана на нее смотрели угольные глаза Чужеземца.

ГЛАВА 37
ХРАМ ВО ИМЯ БОГИНИ ЛЮБВИ

— Реган и есть Чужеземец? Нет, это просто безумие какое-то. — Морриган тряхнула головой, будто пытаясь сбросить с себя неожиданно накрывшее ее наваждение. Оно походило на черную вуаль, плотную, душную, мешающую нормально дышать и видеть. — Мой муж, конечно, не идеал, но уж точно не злодей.
— Разве вы его хорошо знаете? — Бьянка посмотрела на королеву долгим испытующим взглядом, и, в конце концов, та, не выдержав, отвернулась.
— Нет, конечно, не очень хорошо. Ты права, — заговорила она сбивчиво, словно оправдываясь. — Но ведь не могу же я предъявить ему все злодеяния мира, не имея на то никаких доказательств?
— Моего слова вам недостаточно? — грустно улыбнулась Бьянка.
Морриган с удивлением отметила, что ее ученица стала выглядеть много старше своих лет, повзрослев буквально в одночасье.
Впрочем, было ли чему удивляться? Сегодня эта юная девушка столкнулась с призраком своего несостоявшегося убийцы. А ведь еще погибла ее подруга…
Одно потрясение за другим.
Первым делом, после того как Бьянка сделала свое сенсационное заявление, было решено немедленно допросить того, кого она обвиняла. Но Реган словно сквозь землю провалился. Был обыскан весь дворец, вся округа, но никто не мог ответить на вопрос, где в данный момент может находиться разыскиваемая персона. Поиски продолжались и сейчас, когда королева со своей подопечной уединилась в библиотеке, а Леон занимался организацией похорон своей молодой жены.
При всем этом действовать приходилось весьма аккуратно, чтобы, во-первых, не напугать присутствующих во дворце высокопоставленных гостей, и во-вторых, не допустить утечки даже малозначимой информации. Давно известно, что слухи рождаются и на пустом месте, а если уж дать им плодотворную почву…
— Я конечно же верю тебе, — осторожно начала королева, тщательно обдумав сложившуюся ситуацию, — но так же, как никто другой, я знаю, что очернить имя человека ничего не стоит. Что, если Чужеземец лишь похож  на короля?
— Одно лицо, — коротко бросила Бьянка, не скрывая в своем голосе нотки появившегося раздражения. — Отчего вы так защищаете его?
— О нет, что ты! — Морриган подняла руки, демонстрируя свою непричастность к защите обвиняемого. — Я просто пытаюсь сказать, что это выглядит… хм… ты только не обижайся, пожалуйста… в общем, неправдоподобно. Полагаю, мы имеем дело с бастардом короля. Видимо, Чужеземцем является его незаконнорожденный… сын. — Морриган вдруг споткнулась на последнем слове, чувствуя, что ей неприятен сам факт его существования.
Бьянка смерила королеву взглядом, наполненным грустью и удивлением.
— Да почему вы никак не можете смириться с этой мыслью?
— О боги, Бьянка! — не выдержала Морриган, все-таки повысив голос. — Да потому что Реган — человек! Это просто не мог быть он! Но ты, видимо, находишься в таком состоянии, когда тебе сложно признать очевидный факт.
Теперь взгляд Бьянки наполнился чувством, которое королева и хотела бы понять по-другому, но видела лишь одно. Это была ничем не прикрытая жалость.
— Вы живете с магом,  ваше величество. Много лет ваш седьмой супруг скрывает от вас свою сущность. Мне жаль, но это именно так.
Ноги Морриган вдруг стали почти ватными и не желали более удерживать свою хозяйку в вертикальном положении. Она опустилась на стоящий рядом стул, потрясенно глядя на белокурую девушку. Весь ее вид выдавал сильную растерянность и озадаченность.
— Какие у тебя доказательства? — спросила она, облизнув пересохшие губы.
— Моя новая способность. — Бьянка опустилась подле королевы на соседний стул, приготовившись к долгим и терпеливым объяснениям. — Помните, я говорила, что каким-то удивительным образом увидела, как Чужеземец разрушал заклинание на Стене? — Дождавшись подтверждающего кивка от своей слушательницы, Бьянка продолжила: — Поначалу я думала, что это что-то вроде видения. Но нет. Сегодня я снова сделала это… Я заглянула в прошлое,  ваше величество.
— В прошлое? — Морриган нахмурилась. — Как это возможно?
— В первый раз это было очень сложно, — вспомнила Бьянка. — Я будто видела картинку сквозь дымку, оставаясь физически в своем времени, но сегодня… Испытав сильное потрясение от увиденного в галерее, я вдруг оказалась в чьих-то покоях. Еле успев отскочить и спрятаться за шкафом, я увидела Чужеземца. Признаться, я чуть не лишилась чувств, так мне было страшно! Но потом я услышала стук в дверь и увидела, как он мгновенно принял свое нынешнее обличье. Стареющий Реган вместо молодого красавца с портрета. За один лишь миг. Так что нет никакого бастарда, ваше величество, — устало вздохнула Бьянка.
— Почему именно прошлое? — снова скептически отозвалась Морриган. — С чего ты это взяла?
— С того, что когда король отправился с пришедшим к нему Рафаилом ужинать, я поторопилась покинуть его покои и вышла в коридор. Две служанки, попавшиеся мне навстречу, обсуждали подготовку  к празднику Трехсотлетия.
Бьянка замолчала, вспоминая пережитое, и вдруг сжала свои маленькие кулачки.
— Я жалею о том, что мне не хватило смелости выйти из укрытия и обрушить на голову Чужеземца что-нибудь тяжелое. Тогда Мара была бы жива! — Глаза девушки стремительно потемнели.
— Ты становишься сильнее, — задумчиво прокомментировала увиденное королева. — Твои глаза… Они только что поменяли цвет.
— Что это значит? — равнодушно отозвалась Бьянка.
— Это особенная черта у стихийниц. На фоне очень ярких эмоций и потрясений радужка глаз становится почти черной. Но лишь у тех, кто действительно силен как маг.
Бьянка так же равнодушно пожала плечами. Эта информация была ей почти безразлична.
Если она сильна, то почему ей по-прежнему так страшно, стоит лишь подумать о Чужеземце?
— Ваши глаза были совсем иными в ту ночь, когда вы передали мне свою способность, — вспомнила она вдруг, немного успокоившись.
— Да, все верно, — легко согласилась с ней Морриган. — Думаю, они, напротив, стали почти прозрачными. Ведь тогда я стала слабее.
— А что, если теперь я передам свою способность вам? — Бьянка снова заволновалась от пришедшей к ней в голову мысли. — Я не знаю, как мне снова отправиться в прошлое! — в отчаянии заломила руки девушка. — Но вы обязательно что-нибудь придумаете! И тогда можно будет остановить Чужеземца задолго до всех его злодеяний!
— Тише, тише. — Морриган погладила возбужденную девушку по волосам. — Все не так просто. Недостаточно лишь захотеть и передать способность.
— А что? Что мне нужно сделать? — воскликнула Бьянка.
— Я не могу объяснить тебе это в двух словах. Однажды мне рассказал об этой возможности дядя Алистар. У него был такой опыт, и честно тебе признаюсь, в ту ночь я понятия не имела, смогу ли его повторить. То, что у нас с тобой получилось, иначе как чудом и не назовешь. Так что оставь эту идею. К тому же игры с прошлым вряд ли доведут до добра.
— Но мы не можем просто сидеть сложа руки. — По щекам Бьянки заструились горячие слезы. — Я не знаю, за что король расправился с Марой, но не спрячься я за портьерой там, где мы с ней стояли, он убил бы и меня тоже!
— Мы найдем способ справиться с ним. — Морриган аккуратно вытерла две соленые дорожки со щек девушки. — Я обещаю тебе, Бьянка. Верь мне.

Строительство храма во имя богини Любви шло на удивление быстро и слаженно. Морриган отнеслась к этому делу со всей ответственностью, привлекая по совету старшей сестры всех магов, которые могли быть ей хоть в чем-то полезны.
Положение королевства Бриаль после объявленной ему соседними странами холодной войны, вот-вот готовой перейти в весьма жаркую и разрушительную, оставалось шатким и опасным. Но однажды королева поймала себя на мысли, что последние несколько месяцев ее гораздо меньше волнует эта ситуация. Она полностью ушла в себя, погрузилась в неспешные тягучие мысли, выныривая лишь затем, чтобы проконтролировать очередной этап строительства.
Реган по-прежнему числился среди пропавших и разыскиваемых персон, но по сей день эту новость удавалось не афишировать как в местном, так и в мировом масштабе. Морриган объявила лишь о сильном недомогании своего супруга, связанного не иначе как с его почтенным возрастом. Любопытствовать кому-либо сверх полученной информации было неинтересно из-за его малозначимой роли в жизни общества.
Теперь королева часто ловила себя на мыслях о седьмом муже, пытаясь ответить на многочисленные вопросы, кружившие в голове нестройным хороводом. Но все чаще в этих безуспешных попытках хоть что-то понять, вопросов становилось лишь больше, а ответы на них казались совсем абсурдными.
Неожиданный интерес к строительству храма проявил и Леон Барт. После смерти супруги он впал в какое-то меланхолическое состояние, был молчалив и задумчив. И лишь появляясь на месте возведения храма, он словно оживал, наполнялся какой-то новой для него энергией, помогал дельными советами, находил нужных людей. Морриган удивлялась этим участившимся визитам, но не препятствовала им, занимая роль молчаливого наблюдателя.
— Я все думаю, — как-то признался он Морриган, — что было бы, оставь я Мару в том месте? Да, ее образ жизни уж точно не был счастливым, но союз со мной привел к… самому худшему.
— Не вини себя, Леон. — Морриган осторожно дотронулась до его руки. — Ты непричастен к ее смерти.
Барт шумно выдохнул, перехватил руку королевы, почти до боли сжимая ее пальцы.
— Да, наверное. Ты права. — Леон благодарно улыбнулся, глядя в темные повлажневшие глаза королевы. — Спасибо тебе, Мор. За поддержку.
Морриган лишь кивнула, продолжая с трепетом и удивлением смотреть на их переплетенные руки, которые советник Барт все еще не торопился расцеплять.

В день, когда храм был официально достроен и открыт для прихожан, Морриган вновь навестила свою сестру.
— Что дальше? — спросила она без предисловий.
Эрин встретила ее теплой улыбкой, которая, однако, не нашла ответного отклика в лице младшей Инганнаморте.
— Покажи мне, — протянула она руку к королеве. — Я хочу взглянуть.
Морриган мгновение помедлила, но все же с явным недовольством на лице переместила Эрин к месту назначения.
Храм во имя богини Любви раскинулся на вершине той самой горы, у подножия которой далеко-далеко внизу виднелась крыша родового дворца сестер. Эрин оглянулась вокруг, вдыхая свежий горный воздух, щурясь от яркого света и наслаждаясь открывающимися видами. Сам храм выглядел масштабно и величественно, сверкая и переливаясь в лучах солнца.
— Хорошее место, — довольно улыбнулась Эрин. — Богиня будет благосклонна к нам.
— Серьезно? — усмехнулась Морриган. — И каких даров от нее ждать?
— Я ведь говорила тебе, — нахмурилась Эрин. Ей явно не понравился тон сестры. — Теперь у тебя появится шанс все исправить.
— Когда? — снова нетерпеливо выгнула бровь королева.
Присутствие старшей сестры раздражало и мгновенно выводило ее из себя. Куда делось ее многомесячное спокойствие, когда она создавала это поистине уникальное творение?
Да, она тоже считала, что лучшего места для храма не найти, но соглашаться даже в таких мелочах с Эрин она не собиралась.
— Я не знаю когда, — между тем отвечала ей прорицательница, погружаясь в свои воспоминания-видения. — Знаю лишь, что ты должна увидеть «божественное сияние».
— Ты говоришь загадками! — рассерженно притопнула ногой Морриган. — К чему эти игры?
— Я говорю лишь то, что могу тебе сказать! — разозлилась и Эрин. — Наберись терпения и усмири, наконец, свой нрав.
Морриган набрала в грудь воздуха, чтобы прямо сейчас отчитать эту смеющую дерзить ей нахалку. Но Эрин уже шла к храму, не обращая на нее никакого внимания. Губы девушки шевелились в молитве.
— Подожди меня здесь, — бросила она через плечо разгневанной королеве.
— Не много ли чести? — зло прошипела та в ответ. — Кажется, ты забыла, что не можешь выходить дальше своего двора!
— Нет, — спокойно возразила ей Эрин. — Это ты забыла, что сегодня я возвращаюсь домой.

ГЛАВА 38
СМЯТАЯ ПОСТЕЛЬ

— Леон, постой. — Морриган окликнула советника, завидев того, спешащего куда-то по коридору.
Мужчина остановился, одарив королеву радостной и искренней улыбкой.
— Кажется, твое настроение сегодня можно назвать лучезарным, — улыбнулась и королева.
— Да, пожалуй, — согласился он.
— Я рада, что время… залечило твои раны, — осторожно произнесла Морриган, следя за реакцией Леона.
Его брови сошлись на переносице.
— Я не забыл Мару. Она навсегда останется для меня светлым воспоминанием. Но, — продолжил он после небольшой паузы, — философия жизни такова, что она продолжается для тех, кто остался. Хотят они этого или нет. И мне кажется, я лишь сейчас ощутил себя по-настоящему живым. За все время, что я есть на этом свете.
— О… — только и смогла выдохнуть королева. — Не могу не порадоваться за тебя.
— Благодарю. Этому есть причина, — подмигнул он, глядя в удивленные глаза Морриган. — Но пока я еще не готов говорить об этом в открытую. Набираюсь смелости.
— Всегда думала, что уж смелости у тебя с лихвой, — засмеялась королева, чувствуя, как жаркой волной в ней поднимается нетерпение.
Он счастлив? Он ведь действительно счастлив сейчас! Так неужели…
— Очень скоро, Мор, — врываясь в сладкие мысли Морриган, подытожил Леон, — я расскажу об этом не только тебе, но всему миру.
— Весьма любопытно, — снова улыбнулась королева. Ее щеки слегка порозовели от волнения. — Знаешь, я хотела тебе сказать, что ты можешь вернуться в южную часть королевства. Прости, что заставила тебя уехать тогда… — чуть смущенно произнесла она.
— Все в порядке, — упреждающе поднял руку Леон. — Я останусь здесь. И на это есть немало причин. Обсудим этот вопрос как-нибудь в другой раз.
— Как хочешь, — не стала настаивать Морриган.
Что ж, возможно, воспоминания все еще держат его. Но думается мне, что ждать осталось совсем недолго.

Леон никогда не думал, что любовь, поселившаяся в его сердце, может быть такой томительно-сладкой, мучительно-жгучей, пьянящей и сводящей с ума одновременно. Глядя на объект своего обожания, он не мог не думать о ней, не представлять, какова на вкус ее кожа, как волнительны очертания ее фигуры под одеждой.
Он не лгал, когда признался Морриган в том, что толком и не жил до этого чувства. Разве он мог представить, что каждая клеточка его тела, наполненная доселе неизведанными ощущениями, может дать ему такую легкость? Разве он мог подумать, что вся его жизнь может вдруг начать вращаться вокруг одного человека? Что все его существо будет настроено лишь на ее голос, что глаза будут постоянно искать лишь ее очертания?
Каждый взгляд, каждая улыбка, обращенная в его сторону, окрыляли и возносили Леона до небес. Он был готов положить весь мир к ее ногам, но боялся сказать лишь одно слово…
Люблю.
Как же это возможно, что раньше он был обделен этим чувством? За что боги так долго наказывали его? Но вот сейчас… Что не дает ему сделать всего один шаг к своему счастью?
Ведь он видел, нет, он знал, что тоже любим!
Сегодня! Я признаюсь ей сегодня! Сил нет больше тянуть! Я умру, если не сделаю этого!

Смятая постель насквозь пропитана их любовью.
Этот стойкий удушливый запах накрывает Морриган с головой, вызывая в голове яркие картинки. Она закрывает глаза и видит, как два тела сплетаются в одно, и вот это уже единый организм, у которого все общее. Одни и те же чувства, одни и те же эмоции, хочется плакать от этого всепоглощающего единения…
Леон силен и объят страстью, ему сложно сдерживать себя. Но он старается быть нежным и неторопливым. Ее глаза — отражение его любви. Она ищет защиты в каждом его движении, вцепляясь в сильные мускулистые руки, царапая могучую спину, запрокидывая голову от желания, которое рвется наружу вместе с ее сладостным стоном.
Он прижимает ее тело своим, покусывая припухшие от поцелуев губы, опускаясь все ниже и ниже. Тонкая белая шея, призывно торчащие соски, плоский живот и податливые бедра. Каждый изгиб ее тела, будто вылепленный искусным мастером шедевр.
Она прекрасна.
Леон больше не хочет и не может ждать. Он снова и снова берет то, что всегда было и будет принадлежать лишь ему одному…
Морриган открывает глаза и бросает еще один взгляд на смятую постель. Тянет за край простыни, расправляя ее и получая свои неоспоримые доказательства.
Пятна крови.
Ну конечно, ведь «святая» Эрин была девственницей.
Жгучая ненависть, словно шипящая змея, поднимает свою голову, вот-вот готовая плюнуть смертельным ядом.
Где сейчас эта сладкая парочка? Клянусь, я готова убить обоих!
Морриган подносит руку к сердцу, пытаясь успокоить его бешеные удары. Ветер вокруг нее уже поднимает свой хоровод, и она отпускает его на волю, не в силах удержать.
Закрывая уши руками, она начинает истошно кричать, выталкивая вместе с болью и криком эту никогда не приносившую ей счастья любовь.
Звон разбитых окон добавляет в ее грустную песню свою мелодичность.

ГЛАВА 39
МОЛИТВА

Леон всегда знал, что некогда у Морриган была сестра, и какое-то время она упорно ее разыскивала. Но потом королева вдруг оставила свои попытки, и он, как и все, считал старшую Инганнаморте погибшей.
Внезапное появление Эрин во дворце стало для него такой же ошеломляющей неожиданностью, как и то, с какой щемящей нежностью вдруг откликнулось на эту девушку его всегда спокойное сердце.
— Нам нужно рассказать Морриган… о нас. — Леон лежал на широкой постели, откровенно любуясь обнаженным телом своей возлюбленной. Свет заходящего солнца желто-розовыми бликами падал на ее плавные изгибы, играл в волосах, отражался в серых глазах, заставляя щуриться.
Безмятежная улыбка, всего мгновение назад блуждающая на лице девушки, при этих словах померкла.
— Знаю. — Эрин рывком села на постели, потянулась за легким пеньюаром, в разгаре страсти брошенным прямо на пол. — Постоянно думаю об этом.
— Хочешь, я поговорю с ней прямо сегодня? — Леон с большой неохотой зашевелился на уже остывающем ложе. Вставать, уходить, расставаться — ничего этого ему не хотелось. Он с сожалением проводил взглядом соблазнительную фигуру Эрин, теперь уже полностью сокрытую под одеждой. — Что скажешь, родная?
— Не надо, — коротко бросила Эрин. Ее лицо превратилось в безжизненную застывшую маску. — Лучше я сама.
— Что между вами случилось, Эр? — Леон подошел сзади, обнял девушку за хрупкие плечи, нежно целуя в затылок. — Ты не доверяешь мне?
— Дело не в тебе, — выдохнула она, оборачиваясь. — Я люблю тебя и обещаю, что совсем скоро у меня не будет от тебя никаких секретов. Просто дай мне немного времени, хорошо? — Эрин с надеждой заглянула в голубые глаза, пытаясь прочесть реакцию Леона. — Я доверяю  тебе, — с нажимом добавила она, не получив от него никакого ответа.
— Скажи еще раз, — попросил он с серьезным видом.
— Я доверяю тебе, — послушно повторила Эрин.
— Нет, не это. — В глазах Леона заплясали озорные огоньки.
— Не понимаю, о чем вы, советник Барт, — кокетливо прищурила глаза девушка. Но уже через мгновение она смеялась, осыпая поцелуями счастливое лицо своего избранника. — Я люблю тебя! Люблю! Люблю! Люблю! Всем сердцем!
Эрин не стала расстраивать Леона и говорить ему о том, что ее сестре уже известны некоторые обстоятельства их отношений, позволившие ей сделать единственно верные выводы.
В ту ночь, когда свершилась их первая близость, Эрин настояла, чтобы они отправились в храм на горе просить у богини Любви благословения для их союза.
— Идем прямо сейчас. Пожалуйста! — Глаза девушки возбужденно сверкали в темноте, маленькая рука требовательно сжала большую руку Леона.
— Да хоть сразу под венец, — улыбнулся он, чувствуя, как от его слов напряжение, будто искрами летевшее от Эрин, заметно ослабевает.
— Спасибо, — выдохнула она, порывисто целуя его в губы.
Она подскочила с постели, закружилась, словно безумный вихрь, в поисках разбросанной одежды, нисколько не стесняясь своей наготы. Леон удивился тому, какой раскованной показала себя в любви эта девушка, будучи при этом совершенно невинной.
— Бесчисленное количество раз я видела в своих видениях наши с тобой супружеские игры, — засмеялась она, когда он намекнул ей на это обстоятельство. — Оттого и не стесняюсь.
— Супружеские? — заинтересованно поиграл бровями довольный Барт.
— Ага, смирись, — подмигнула Эрин, стягивая с постели тяжелое расслабленное тело мужчины. — Давай шевелись. Я уже готова. Обещаю, сегодня ты еще останешься холостым.
Леон улыбнулся и, видя нетерпение девушки, поторопился привести себя в порядок.
Кажется, он совсем не удивился ее внезапному порыву. Зная о прошлой жизни Эрин, о том, где она жила и кем была, он и сам был готов высказать подобное желание. Леон был несказанно благодарен всем богам в целом, и богине Любви в частности, за то, что они привели в его жизнь эту невероятную девушку, наполнили ее смыслом, сделали его поистине счастливым человеком.
Они отправились в храм, открытый для прихожан даже в ночное время, оставив свое любовное гнездышко в своей первозданной красоте.
Откуда им было знать, что именно в эту ночь бессонница и тяжелые мысли приведут королеву в родовой дворец? Морриган увидела, как два до боли знакомых силуэта, держась за руки, выходят из спальни ее сестры и скрываются за углом…
Вернувшаяся спустя некоторое время Эрин, лишь переступив порог, услышала, как под ногами что-то громко хрустнуло. Она в нерешительности остановилась, только сейчас почувствовав, как по всему помещению вольготно гуляет ветер. В еще плотных сумерках ей пришлось хорошенько приглядеться, чтобы увидеть картину учиненного вокруг погрома. Весь пол был усыпан мелкими осколками стекла, а пустые глазницы окон глядели на нее угрюмо и осуждающе.
Эрин присела на корточки, бездумно перебирая в руках острые кусочки, пока один из них больно не впился в ее ладонь. Капелька крови красной горошиной выступила на месте укола.
— Ох, Мор, — выдохнула она с горечью в дрогнувшем голосе. — Прости, малышка. Это был последний раз. Я обещаю.

Каждый свой день Эрин, как и будучи настоятельницей, начинала с молитвы.
Она любила появляться на горе самым ранним утром, когда основная масса бриальцев еще досматривала свои последние сны. Это был уже давно сложившийся ритуал — сначала постоять у входа, собираясь с мыслями, настраиваясь на свои внутренние ощущения, затем войти в храм и прислушаться теперь уже к ауре священного места.
Эрин прошла к алтарю, стараясь ступать еле слышно, не нарушая устоявшуюся в храме тишину. Местный настоятель — еще одна ранняя пташка — привычно приветствовал девушку кивком головы. Она выбрала одну свечу и, зашептав молитву, подожгла фитиль.
Свеча горела с треском, пламя дрожало и плясало, отбрасывая беспокойные тени на стену. Губы Эрин шевелились все быстрее, она молилась так неистово, как никогда в жизни.
— Смилуйся над моей сестрой Морриган, прости ей грехи и даруй истинную любовь, — шептала Эрин, глядя в строгий лик богини. — Она достаточно настрадалась, избавь ее от дальнейших мук, прошу тебя.
Девушка сложила ладони лодочкой, стараясь прикрыть огонь молитвенной свечи от малейшего дуновения.
Только не угасай! Пожалуйста, догори до конца! Тогда моя молитва будет услышана, а желание сбудется.
Свеча трещала, плевалась дымом, обдавала жаром руки Эрин, но та упорно продолжала молиться. И вот, когда оставалось совсем чуть-чуть, пламя извернулось в последний раз, больно опалив нежную кожу. Эрин вскрикнула, нарушая тем самым и тишину, и священное действо.
Свеча будто только и ждала этой промашки. Она погасла, так и не догорев до конца.
Богиня Любви не приняла молитву Эрин о Морриган.
В который раз.

ГЛАВА 40
ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС

— Я снова побывала в прошлом, — задумчиво произнесла Бьянка, глядя в окно. — Переместилась в тот день, когда еще не была магом. Просто побыла немного со своей семьей. — Она пожала плечами в недоумении. — Не знаю, чем мне был полезен этот эпизод и что особенного он мог мне подсказать.
— Ты просто соскучилась, — также задумчиво отозвалась королева. — Навести своих родных сегодня же, душа и мысли успокоятся. Тебе это необходимо.
— Вы думаете?
— Уверена. — Морриган улыбнулась, тряхнув головой. — Мне бы тоже не помешал подобный отдых, но… — Она не договорила, приняв преувеличенно бодрый вид.
Бьянка отметила, что глаза королевы блестят каким-то нездоровым огнем, да и весь ее вид можно было назвать не иначе как болезненным. Слишком бледная кожа, залегшие под глазами темные круги, ссутулившиеся плечи.
— Вы хорошо себя чувствуете? — не удержалась она.
— Все нормально, дорогая. Благодарю за заботу. — Морриган снова улыбнулась, но вышло неубедительно и даже слегка вымученно.
— От короля по-прежнему нет вестей? — снова поинтересовалась Бьянка.
— Никаких. — Королева сморщилась, как от зубной боли. — Не знаем, где он и какие новые злодеяния нам готовит.
Их разговор прервал робкий стук в дверь, так стучит тот, кто не надеется на радушный прием. Королева настороженно сдвинула брови, она никого не ждала, да и не желала видеть.
— Нам нужно поговорить, — раздался голос Эрин, которая вошла сразу после стука, не дожидаясь приглашения.
Морриган мгновенно подобралась, ощетинилась, ее глаза гневно сверкнули.
— Я не желаю с тобой говорить, — громко произнесла она, стараясь унять дрожь в непослушных руках. — Уходи прочь!
Бьянка удивленно распахнула глаза, ее недавняя задумчивость и даже сонливость улетучились в мгновение ока. Она глядела на этих таких разных сестер, между которыми летали настоящие искры, и не понимала, чем может быть вызвана подобная неприязнь.
— Перестань упрямиться, Морриган. — Эрин скрестила на груди руки, заняв воинственную позу. — Я не уйду, пока мы не выясним некоторые недомолвки.
— Между нами нет недомолвок! — Королева рывком поднялась из-за стола, за которым они мирно восседали с Бьянкой всего минуту назад. — Напротив, все предельно ясно!
— Ваше величество, — тихо вмешалась белокурая девушка, — позвольте мне уйти?
— Я появилась здесь лишь затем, чтобы навестить тебя,  Бьянка, — с нажимом произнесла королева. — И сейчас намереваюсь покинуть этот дворец. Так что уходить тебе незачем.
— И все-таки я бы хотела… — пробормотала девушка. — Мои родители! Да! Я бы хотела навестить их прямо сейчас, — нашлась она, сложив руки в умоляющем жесте. — Разрешите мне отправиться к семье?
Морриган поняла, что ей ничего не остается, как кивнуть в знак согласия, ведь она сама настаивала, чтобы ее подопечная запланировала себе этот визит.
Бьянка растворилась в воздухе сразу же, как только увидела жест позволения королевы. На секунду у той возникла предательская мысль поступить таким же образом, исчезнуть и оставить требующую внимания Эрин ни с чем. Но даже Морриган признала бы это ребячеством. И потому скрепя сердце она осталась.
— Итак. — Королева прошла к окну, намеренно повернувшись спиной к своей незваной гостье. — Что еще ты хочешь у меня забрать? — спросила она с издевкой. — Кроме моей страны и моего мужчины? Кажется, осталась только жизнь?
— Леон никогда не был твоим мужчиной, — не удержалась Эрин от колкости. — Прости, Мор, но это правда.
— Откуда тебе знать?! — Крик Морриган вышел резким и пронзительным. — Снова будешь говорить мне о своих видениях?! Да плевать я на них хотела, слышишь?
— Еще бы мне не слышать, — холодно парировала Эрин. — Но ты права. Все дело именно в моих пророчествах, ибо они никогда не лгут. Твоя истинная любовь это не Леон Барт.
— А чья же? Полагаю, твоя? — Злой смех королевы стал похож на громкое карканье. — Ты даже не можешь представить, как сильно я тебя ненавижу!
— Могу. И представляю. — Плечи Эрин заметно поникли. — Но если ты помнишь, я предупреждала и об этом тоже.
— Мне надо сказать «спасибо»? За твое предупреждение? — Бровь Морриган возмущенно выгнулась. — О! Мне несравнимо легче, благодарю! — Она отвесила картинный поклон, сверкнув испепеляющим взглядом в сторону старшей сестры. — Я и представить не могла, что ты снова нанесешь мне такой удар! Леон — любовь всей моей жизни!
— Леон не твоя судьба, — упрямо повторила провидица. — И я понимаю, тебе сейчас больно…
— Да что ты знаешь о боли?!! — гневно перебила ее Морриган. — Может, это тебя  бросили прямо в лапы безумного мага? Или, может, это ты  много лет терпела его издевательства?
— Нет, но…
— Тогда заткни свой рот и убирайся отсюда!!! Пока я, наконец, не вышибла из тебя твой поганый дух! — Морриган занесла руку, чтобы отвесить звонкую пощечину своей обидчице, но впервые та оказала ей сопротивление.
Эрин перехватила руку сестры, крепко держа за запястье и не давая возможности опустить тяжелую ладонь на свое лицо.
— Хватит! — заявила она голосом, в котором Морриган явно расслышала властные нотки. — Больше я не стану терпеть твои нападки. Думаешь, я все это время жила счастливо и безмятежно?
— А разве нет? — презрительно скривила губы королева. — Твоя жизнь была очень даже комфортной после того, как ты бросила меня на растерзание Силану.
— О боги, Мор! — Исполненный боли крик Эрин был похож на рев раненого зверя. — Да не бросала я тебя!!! 
Морриган вздрогнула. Ее лицо и шея покрылись красными пятнами, нижняя губа мелко задрожала.
— Что ты несешь? — только и вымолвила она.
— В тот момент, когда я разжимала твои маленькие пальчики на своей юбке, — торопливо заговорила Эрин, словно боясь, что младшая сестра передумает и не станет ее слушать, — перед моим взором сменялись картины, одна страшнее другой. Я видела тысячи реальностей, в каждой из которых ты умирала, Морри! — По лицу Эрин уже бежали слезы. Твой плен у Силана был единственным  шансом на дальнейшую жизнь! Единственным!
Эрин опустилась на колени прямо на пол, обхватив себя руками и тихонько раскачиваясь из стороны в сторону. В ее глазах снова и снова мелькали, казалось, уже забытые картины прошлого.
Конечно, я видела, какой ценой ты останешься жить, — прошептала она, глядя на нее затуманенным взглядом. — И поверь мне, мой выбор был не из легких. Но… Я не могла потерять еще и тебя, Мор. Только не тебя… И я сделала то, что сделала. Но я не бросала  тебя, малышка! Я спасала  тебя!
Морриган отшатнулась от ее признания, как от проказы.
— Ты лжешь, — выдохнула она, упрямо качая головой в знак протеста. — Ты выдумала это, чтобы я изменила свое мнение о тебе.
— Я хранила это в тайне больше трехсот лет, Мор. Зачем мне лгать тебе сейчас?
— Вот именно! — подхватила ее признание Морриган с лихорадочным блеском в глазах. — Если все было так, как ты говоришь, то почему ты не сказала мне сразу?
Эрин вытерла слезы, успокаиваясь и собираясь с мыслями. Она встала с колен и прошла вглубь комнаты. Распахнула окно, впуская свежий, наполненный переменами ветер в свою жизнь и в жизнь Морриган.
— Если бы я рассказала тебе все, как есть, ничего бы не вышло, — уверенно заявила она. — Думаешь, ненависть к Силану помогла тебе выжить? Нет. Это ненависть ко мне  помогла тебе не сдаться. Ты смогла одолеть своего врага лишь потому, что я все обернула так, будто предала тебя. Подло, жестоко, безжалостно.
Эрин помолчала, вглядываясь в лицо младшей сестры, следя за его мимикой и реакцией. Морриган хмурилась, злилась, снова качала головой.
Правда давалась ей с трудом.
— Допустим, — наконец согласилась она. — Там, в лесу… может быть. Но много позже, когда я нашла тебя, почему ты продолжала молчать? Почему ты решила заговорить лишь сегодня? — Вопросы сыпались из Морриган как из рога изобилия. — Зачем ты на самом деле вернулась, Эрин? Ты живешь здесь уже не первый месяц, но не требуешь вернуть себе трон и королевство?
— Давай по порядку, хорошо? — Впервые за этот нелегкий разговор Эрин позволила себе улыбнуться. — И начну я, пожалуй, с последнего вопроса, он наиболее прост для меня. Как только Бриаль займет свои прежние устойчивые позиции, мы решим вопрос и с его управлением. Предлагаю править вместе! — торжественно объявила она, еще раз задорно улыбнувшись.
— Это нарушает все имеющиеся устои и традиции, — не поддержала ее веселости королева.
— А разве ты не нарушала их уже множество раз? — Бровь Эрин иронично выгнулась. — Разве твои браки и единоличное правление при имеющихся мужьях не вызов обществу? Или, может быть, территорию бриальского королевства ты увеличила исключительно традиционными способами?
— Нет, но это другое, — слабо возразила немного смутившаяся Морриган.
— Поверь мне, милая, мир примет и это, — усмехнулась Эрин. — Бриаль разросся до огромных размеров и требует особого управления. Если мы поделим его на северную часть, где королевой стану я, и южную, где будешь править ты, от этого выиграют все. Страна и народ в первую очередь. А с мнением недовольных соседей в крайнем случае можно и поспорить, — подмигнула она.
Морриган внимательно смотрела на Эрин, слушала ее смелые предложения относительно королевства, словно находясь по другую сторону реальности.
Она только что сделала признание, о котором много лет Морриган не могла и мечтать. Но как можно вот так просто принять его? Эрин уже пытается шутить, называет ее милой, а что делать ей? Куда деть все те эмоции, которыми она жила столько лет? Что ей делать с ненавистью, которую она, словно дитя, вынашивала в себе все это время?
— Мор, я знаю, тебе трудно сейчас. — Морриган и не заметила, как сестра подошла к ней совсем близко, осторожно вытянула руку, будто намереваясь приручить дикое животное. — Я ничего не требую от тебя. Просто дай самой себе шанс жить дальше без этой ноши. Ты несешь ненависть ко мне, как знамя, через всю свою жизнь…
— Почему сейчас? — перебила Морриган хриплым голосом. — Ты не ответила.
Руку в ответ она так и не протянула.
Эрин потупила взор, ее плечи снова поникли.
— Потому что я не могла, — понуро пробормотала она. — Я и сейчас не должна была! — выкрикнула она почти со злостью. — Но я устала! Устала быть для тебя чудовищем! Пусть меня накажут, мне все равно…
— Кто тебя накажет? О чем ты говоришь? — Морриган искренне недоумевала.
— Когда я говорила тебе, что не жила исключительно безмятежной жизнью, я не лгала. Больше всего я боялась стать изгоем, помнишь? Но разве не им я в итоге стала? — с горечью усмехнулась Эрин. — Ты запретила мне покидать храм под угрозой смерти. Но я и без нее была привязана к этому месту. Проживание там было для меня одновременно и спасением и наказанием. Я дала обет, что всю жизнь буду молчать… Но теперь… когда я его нарушила… — Эрин громко всхлипнула, ее монолог слишком быстро перешел в сдавленные рыдания и обрывочные фразы, которые Морриган никак не удавалось связать воедино. — Она накажет меня! Отнимет мою истинную любовь! — В глазах девушки блеснул почти что животный страх. — Но что мне было делать, Мор? Теперь, когда мы снова рядом… Ведь я люблю тебя не меньше… Я хочу, чтобы между нами больше не было ненависти…
— Эрин Инганнаморте! — громко перебила этот истеричный поток слов Морриган. — Немедленно утри сопли и расскажи мне все внятно и обстоятельно!
— Да, да, я расскажу. — Девушка всхлипнула еще несколько раз, но постепенно ее дыхание выровнялось. Она снова могла говорить спокойным голосом, теперь в ее глазах появилась какая-то странная торжественность. — Вспомни, Морри, люди издревле гадали, кто мы есть? Как понимать наши способности? Подарок ли это богов или их же проклятие? Как ни ответь, все будет неверно. Ибо мы одновременно и избраны, и прокляты богами. Слушай же, сестра, слушай внимательно. Я расскажу тебе легенду о первых магах.

ГЛАВА 41
ЛЕГЕНДА О ПЕРВЫХ МАГАХ

Давным-давно, когда боги только-только создали людей, они почти не участвовали в их жизни. Давали им лишь самое необходимое — еду, кров, благословение на рождение детей.
Неудивительно, что жизнь людей при этом не пестрела разнообразием. Ведомые лишь основными инстинктами, они не знали иных потребностей. Наблюдать за ними вскоре стало скучно и неинтересно.
Тогда боги решили, что каждый из них должен сделать особенный подарок, который даст мощный толчок к развитию каждого человека.
Это стало настоящим соревнованием среди богов и чрезвычайно увлекло их пытливые умы на длительное время.
Но вот они снова собрались все вместе, чтобы представить на суд зрителей свои творения и выбрать среди создателей единственного победителя.
Бог Достатка даровал людям золото, завязав среди них товарно-денежные отношения и поделив их на богатых и бедных. Теперь первые всегда угнетали вторых, а вторые мечтали пробиться к лучшей жизни и стать первыми. Богам было весело смотреть на эту вечную возню.
Бог Власти даровал одним людям превосходство по праву рождения над другими. Так появились правители — короли и королевы и их верноподданные.
Бог Войны решил, что иногда силой можно и помериться, щедро рассыпав распри и кровопролитные битвы на полях сражений.
Пришлось богам Здоровья и Удачи поскорее доставать и свои подарки, дабы в боях выживали лучшие бойцы, а самые удачливые и вовсе избегали ранений.
— А что у тебя? — спросили у скромно стоящего в стороне создателя. Он был совсем молодой бог, почти мальчишка.
— Я не придумал какого-то своего подарка, — смущенно пробормотал он, — но я мог бы помогать людям в том, чтобы равномерно распределять ваши дары.
Бог Справедливости, а то был, несомненно, он, еще долго терпел насмешки и подтрунивания за свои слова и это странное для других богов желание.
Но вот, когда пришло время выбрать и озвучить имя победителя, звонкий девичий голос прервал подсчет голосов.
— Стойте! Вы забыли про меня! — И в зал впорхнула молодая богиня, красивая и свежая, как утренний цветок. — Мой подарок точно самый лучший! Глядите!
Она держала в руках что-то совсем эфемерное, легкое и воздушное, словно маленькое облачко.
— Что это? — удивились боги.
— Это любовь, — пояснила богиня.
Когда богиня Любви объяснила, что именно она создала, боги подняли ее на смех.
— Зачем людям это ненужное и чуждое им чувство? Они и без него прекрасно размножаются!
— Нет, нет, — спорила молодая богиня, — вы не понимаете! Любовь всегда будет двигать человека вперед, толкать на самые смелые и неожиданные поступки, она будет придавать ему сил, окрылять, делать счастливым.
Но, увы, никто не желал слушать ее доводы, оттесняя в сторону и саму богиню, и ее подарок.
— Вы должны дать ей шанс, — снова вмешался бог Справедливости. — Что, если она права?
Боги еще долго спорили и шумели. Но поскольку выбрать победителя им все равно никак не удавалось — ведь каждый голосовал лишь за свое творение, — было решено установить срок в тысячу лет и посмотреть, чей же подарок действительно окажется лучшим.
Тысяча лет пролетела для богов как одно мгновение. Но для людей это было время явного прогресса и становления как цивилизованного общества.
Впрочем, и боги с тех пор изменились.
Богиня Любви более не была той наивной девчонкой, что когда-то не могла отстоять свое право на участие в соревновании. Теперь она возгордилась собой, вкушая плоды, которые преподносили ей люди в благодарность за обретенную любовь. Подарок богини и правда оказался прекрасен. Во имя любви слагались поэмы и баллады, создавались произведения искусства, человечество шагнуло на путь стремительного творческого развития.
— Вы видели, видели! — все чаще обращалась богиня к своим собратьям. — Готовьтесь признать свое поражение!
Но с ней никто и не хотел спорить, целиком признавая ее правоту и грядущие привилегии.
— Завтра истекает срок, и мы объявим тебя победителем в нашем давнем споре, — услышала богиня заветные слова. — Ты заслужила эту победу, и в качестве приза мы признаем за тобой право решающего голоса по всем вопросам.
Ох! Она и не мечтала о таком счастье! Быть главной среди великих! Вскоре и люди признают за ней первенство, будут строить храмы лишь для нее одной!
Но погодите, что это? Чей-то плач? Или просто громкая молитва?
Боги напрягли слух, нахмурили брови. От молитвы этой совсем молодой девушки так и веяло отчаянием.
— Прислушайся-ка, сестрица, — обратился к богине Любви кто-то из рядом стоящих. — По твою душу пришла гостья.
Девушка с длинными волосами цвета воронова крыла и такими же темными глазами умоляла богиню Любви помочь ее горю.
— Я королевская дочь, я принцесса! Мне надлежит властвовать, править и рожать своему будущему мужу наследников. Но я полюбила сына мельника! За что мне такое несчастье? Мне пришлось сбежать с ним из дворца, ведь король, мой отец, никогда не примет в семью человека без роду без племени. Помоги мне, богиня Любви, услышь мою молитву, заклинаю! Я хочу домой, хочу назад к своей пышной и роскошной жизни, я ненавижу бедность и все, что окружает Лоренцо! Но и без него не могу! Душу рвет на части эта проклятая любовь! Забери, забери ее назад! Вырви из моего сердца и развей по ветру! Не нужна мне она, не нужна!
Девушка плакала так отчаянно и горько, что у богов, что слушали ее молитву, запершило в горле.
— Что ж, сестрица, — недовольно крякнул кто-то из них. — Видать, поспешили мы с выводами. Не всем по нраву твой подарок.
— Она просто глупая девчонка! — побледнела богиня Любви, чувствуя, как легкой призрачной дымкой ускользает от нее желаемое. — Не понимает своего счастья!
— Нет, нет. Тут и говорить нечего, — зашумели боги.
Но вот в храм вошел сын мельника Лоренцо. Боги снова притихли, прислушиваясь.
Он подошел к своей любимой, что в слезах стояла на коленях, и положил ей руки на плечи.
— Не печалься, любовь моя. Утри слезы. Нам нужно спешить, погоня близко.
— Еще чуть-чуть, — торопливо улыбнулась она на его ласковый взгляд, затравленно оглядываясь по сторонам.
— О чем твоя молитва? — вдруг насторожился парень. — Чего ты просишь?
— Конечно же помощи для нас! — горячо откликнулась девушка. — Чего мне еще желать, любимый? — притворно возмутилась она.
— И что? Ты веришь, что боги тебе помогут? — нахмурился Лоренцо.
— Я очень надеюсь на это, но… Воля богов мне неведома.
— Идем, мы напрасно теряем время. — Юноша уверенно потянул свою любимую за руку. — Если боги, которым ты молишься, и правда существуют, то они бы уже давно откликнулись на твои молитвы.
— Нельзя! Нельзя говорить так! — Глаза девушки расширились от ужаса. — Это большой грех! Тем более что мы с тобой в храме!
— И что? — Кривая ухмылка тронула губы Лоренцо. — Раз так, то они уж точно должны услышать. Эй, боги! Вы слышите меня? Хорошо быть всесильными, не правда ли? А каково нам, вы знаете? Хотите помочь, отсыпьте-ка и нам хоть немного вашей божественной силы!
Парень выкрикнул еще несколько откровенных грубостей и потащил за собой упирающуюся возлюбленную.
— Ты просто глупец! — ругала она его, постоянно оглядываясь на иконы. — Боги проклянут тебя за такую дерзость! А может, и меня заодно. Ведь угораздило же меня полюбить такого… такого…
Принцесса не закончила свою мысль. Сын мельника закрыл ей рот жарким поцелуем, от которого ноги девушки подкосились, и она мгновенно обмякла в его объятиях.
Оторвавшись через некоторое время от податливых девичьих губ, Лоренцо вдруг вздрогнул всем телом. В его глазах смешались удивление и страх.
Сцепленные руки влюбленных почти до локтей покрывали странные витиеватые узоры.
— Что еще за вольности? — Боги развернулись к притихшей богине Любви с гневными обвинениями.
— Это не я, не я! — замотала она головой, испуганно и удивленно. — Я ничего не делала!
— Это был я, — услышали боги откуда-то из угла. Там стоял тот, чей голос они слышали крайне редко. — Я подарил людям магию.
— Зачем? — услышал бог Справедливости стройный гул возмущенных голосов.
— Мой подарок так и не был вручен, вы помните? — робко произнес молодой бог. — В последний день истекающего срока я воспользовался своим правом. Люди сами попросили его. Я решил, что так будет справедливо.
— Ты считаешь, что уподобить всех людей богам является справедливым решением? — разгневались боги.
— Никто из них не сможет стать с нами на одну ступень, — успокоил их щедрый даритель. — Кроме того, речь не обо всех людях. Магами будут становиться лишь избранные.
— И кто из этой пары может считаться таковым? — вступила в спор молчавшая доселе богиня Любви. Ее голос дрожал от возмущения и обиды. — Та, что оскорбила меня, отказавшись от моего подарка? Или, может быть, тот, что и вовсе не верит в нас?
— Они обязательно изменятся, — обезоруживающе улыбнулся бог Справедливости. — Им всего лишь по шестнадцать. Уже не дети, но пока и не взрослые. Просто дай им еще один шанс.
— Ну уж нет! — упрямо вздернула свой острый носик богиня. — Отныне этим и всем последующим магам жизнь не покажется сладкой! Пусть все они будут прокляты!
— Зачем ты так? — укорил ее опечаленный бог. — А как же любовь? Ты заберешь свой подарок назад?
— Не заберу, — немного подумав, решила богиня. — Но заслужить любовь теперь сможет не каждый. И много боли принесет она тем, кто окажется недостоин ее.

ГЛАВА 42
ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ

— Какая интересная история, — хмыкнула Морриган после того, как Эрин завершила свой рассказ. — Откуда ты ее знаешь? Твой настоятель поведал тебе все это?
— Не важно, — сморщилась Эрин, отчего-то пряча свой взгляд. — Теперь ты понимаешь, насколько серьезно наше положение?
— Да что в этом такого?! Нет, я не понимаю! — рассердилась младшая из сестер. — Это же всего лишь легенда, то есть вымысел! Попытка придать колоритности вполне обыденным вещам. Разве не так?
— Нет, — упрямо поджала губы провидица.
— Знаешь, мне кажется, твоя вера слишком сильна. — Морриган посмотрела на сестру со смесью грусти и жалости.
— Думай, что хочешь. Но ты должна понять, что у богини Любви есть к тебе большие претензии. Ты добилась для магов совершенно новой и лучшей жизни. Теперь они не жалкие изгои, а уважаемые личности. Это идет вразрез с желаниями богини.
Эрин видела, что ее слова не вызывают у Морриган доверия и должной реакции, и оттого злилась. Она нервно расхаживала по комнате, тщетно пытаясь успокоиться.
— Это ведь просто легенда, — снова начала протестовать королева.
— Ох, и до чего же ты упряма! — не выдержала старшая Инганнаморте. — Нет, нет и еще раз нет! — выкрикнула она пронзительно и истерично. Морриган вздрогнула, в ее глазах явно читался испуг. — Это легенда для всех прочих смертных, — устало пояснила Эрин. — Но, увы, не для меня, — совсем тихо закончила она.
— Как это понимать? — сухо поинтересовалась королева, справившись со своими эмоциями.
— Она говорит со мной… Иногда. — Эрин смотрела прямо в темные глаза Морриган, пытаясь понять, насколько она приблизилась к своей цели. — Верь мне, пожалуйста, Мор. Годы, проведенные в храме, не лишили меня разума, как ты наверняка думаешь сейчас. Они всего лишь сделали меня приближенной. 
— Всего лишь? — Бровь Морриган стремительно взлетела вверх. — Признаться, в первую версию я бы поверила быстрее и охотнее.
— Да, я бы тоже. — Эрин понимающе улыбнулась. — Слава богам, кажется, ты мне веришь, — выдохнула она с явным облегчением.
— Не то чтобы… — увернулась от прямого ответа королева. — Но, знаешь ли, мне стало любопытно, что еще ты можешь поведать из области… божественных дел, — снова хмыкнула она с явным сарказмом.
Эрин посчитала неуместным обращать внимание на такую мелочь.
— Поначалу богиня очень злилась на меня, — охотно начала она свой рассказ. — Вспомни, я утратила веру, когда наша безоблачная жизнь буквально за одно мгновение треснула по швам. Когда я впервые услышала ее брань в своей голове, то всерьез решила, что рехнулась, — печально улыбнулась девушка. — Мне было страшно признаться в этом даже настоятелю, что подобрал меня на гой дороге. А ведь ближе человека, чем он, на тот момент у меня не было.
Богиня приходила ко мне во снах, чем очень пугала. Она обвиняла меня во всех смертных грехах, ругалась и грозилась окончательно разрушить мою жизнь. Дескать, такой, как я, не место в этих священных стенах, что я оскорбляю всех богов одним лишь своим присутствием в храме. Примечательно, что от других богов никаких жалоб при этом не поступало, — усмехнулась Эрин. — Постепенно я начала осторожно выспрашивать у настоятеля, что могут значить мои странные сны. Но, к сожалению, он ничем не смог помочь мне.
И лишь когда я устала бояться и осмелилась задать тот же вопрос самой богине Любви, она неожиданно рассказала мне историю о королевской дочери и юноше Лоренцо. Говорят, раньше люди считали ее легендой и передавали из уст в уста. Но до нашего времени не дошли даже ее отголоски.
Спустя годы наше общение с богиней стало более теплым. Мои молитвы, которые были о тебе до того, как ты стала королевой, всегда принимались благосклонно. Но потом… Лучше тебе не знать силу ее гнева, Мор. — Эрин передернула плечами и на мгновение замолчала.
— Но ведь это же просто бред какой-то! — возмутилась Морриган. — Выходит, что все мы отвечаем за проступок какой-то дурехи, совершенный много веков назад? Не велика ли цена?
Эрин бросила на нее затравленный взгляд, сохраняя молчание. Было видно, что ее мнение полностью совпадает с мнением сестры, но она не выскажет его вслух.
— Так вот почему ты заставила меня построить храм во имя богини Любви, — задумчиво хмыкнула королева. — Стало быть, я пытаюсь вымолить ее прощение? — Эрин прикрыла веки, подтверждая эту догадку. — Что было потом? — подбодрила ее Морриган, стараясь сохранять невозмутимое лицо. Но все, что говорила старшая сестра, начинало всерьез беспокоить ее.
— Мне пришлось дать обет, — тяжело вздохнула Эрин, продолжая. — Богиня запретила говорить мне о том, что случилось на самом деле, когда мне пришлось оставить тебя у Силана. Она очень хотела, чтобы твоя ненависть ко мне мучила тебя всю жизнь. — Эрин заметила, как недобро полыхнули глаза Морриган после этих слов. — Взамен я выторговала себе возможность помогать вам через свои видения, — торопливо добавила провидица. — Именно тогда я написала письмо дяде Алистару и всегда предупреждала его обо всем, что могло случиться недоброго.
— Ты говорила, что не могла покинуть храм не только из-за угрозы с моей стороны, — скрестила руки на груди Морриган. Картина, которая вырисовывалась из рассказа Эрин, нравилась ей все меньше.
— Да, так и есть, — подтвердила сестра. — Богиня тоже не допустила бы этого без своего дозволения. Так что все это время я была не только твоей пленницей, — горько усмехнулась Эрин.
— Что же изменилось? Ведь теперь ты здесь.
— Теперь да, — улыбнулась девушка на этот раз с искренней радостью. — С тех пор, как я начала видеть в своих пророчествах Леона, я поняла, что богиня простила меня. Она сделала мне свой бесценный подарок, от которого уж я точно не собираюсь отказываться. — Глаза Эрин странно блеснули. — Прости, Мор, но у нас с Леоном одна любовь на двоих. Совсем скоро он станет моим мужем.
Морриган никак не отреагировала на ее слова, лишь почерневшие глаза выдавали ее истинные эмоции.
— Может, и не-э-эт, — нараспев произнесла она не без капельки яда. — Кажется, ты теперь снова не в почете у своей драгоценной богини. Что мешает ей забрать свой подарок назад? Ты ведь ослушалась ее, верно?
— Ослушалась. — Эрин понуро опустила голову. — Но я не жалею, что открылась тебе, — снова вздернула она упрямый подбородок. — Я и для тебя не перестаю просить истинную любовь. Правда, она всегда отказывает.
— Спасибо за заботу, — фыркнула королева. — Не стоило.
Она обошла Эрин с гордо выпрямленной спиной, и лишь ее пышная юбка нарушила повисшую тишину неожиданно громким шуршанием.
Полагаю, на сегодня можно считать наш разговор состоявшимся, — холодно произнесла она, кивнув на запертую дверь. — Мне нужно многое обдумать.
— Мор, — слабо воспротивилась Эрин.
— Иди, — снова с нажимом повторила королева. — Ты была права. Мне… сложно сейчас. Но, думаю, в итоге все будет хорошо, — ободряюще улыбнулась она. — Спасибо, я ценю… твой поступок, — с трудом выдавила она это признание. — Все  твои… поступки, — снова добавила она, глядя куда-то себе под ноги.
— Еще минуту, — попросила Эрин, стараясь не закричать от счастья, переполнявшего ее душу.
Слова благодарности, которые она только что услышала от Морриган, стали тем самым мостиком, что перекинулся через овраг ненависти, вражды и неприязни, разделяющих сестер. Да, им предстоит еще многое преодолеть на пути друг к другу. Но они справятся. Теперь в этом не было ни капли сомнений.
— Что еще? — склонила голову набок удивленная королева. — Будут еще сюрпризы?
— Мне кажется, я поняла. — Голос Эрин задрожал от волнения. — Свеча гаснет из раза в раз не просто так. Ты уже встретила свою истинную любовь, Мор!
— Что за глупости? — Морриган нахмурилась, но ее сердце взволнованно подпрыгнуло. — И где же тогда мой счастливый избранник? — усмехнулась она с неприкрытой издевкой.
— Помнишь, я говорила, что было еще одно пророчество, переданное мной с Алистаром? — Эрин продолжала взволнованно говорить, не обращая внимания на явное недоверие королевы. — Но ты мне сказала, что он никогда не предупреждал тебя о Чужеземце.
Морриган утвердительно кивнула.
— А между тем я задолго увидела его появление в твоей жизни! — почти торжественно объявила Эрин. — Я рассказала дяде, что однажды ты выйдешь замуж за человека, который сразу придет к тебе с обманом. Он станет опасным врагом и разрушит твою жизнь до основания, если только не предотвратить этого.
Единственное, чего мне никак не удавалось увидеть, так это его лицо. Лишь размытый силуэт. Все видения с ним были только такими. Теперь я догадываюсь, — горько усмехнулась провидица, — что это тоже были происки богини, не иначе. В то время ты еще не была замужем, — продолжила она. — Неудивительно, что дядя посчитал этим врагом твоего первого супруга. Ведь Бродерик и обман были неразлучной парой. Когда его не стало, мы оба успокоились.
Но через много лет снова… Это же видение! Я очень испугалась за тебя. Вызывала дядю. Он сильно изменился в лице, побледнел так, будто вот-вот лишится чувств. «Я разберусь», — бросил он, прежде чем исчезнуть. Больше я не видела его, увы.
И вот о чем я подумала сейчас. Только очень сильная любовь, если помешать ей случиться, может породить такую всепоглощающую ненависть. Ты все еще не поняла, Морриган? — поймав недоуменный взгляд сестры, улыбнулась девушка. — Твой самый заклятый враг, Чужеземец, и есть твоя истинная любовь…

Морриган плакала.
Уткнувшись в мягкие подушки, она рыдала навзрыд, и ее плечи беспрестанно вздрагивали. Спроси ее кто-нибудь прямо сейчас, чем вызваны эти горькие слезы, она не смогла бы дать четкого объяснения. Это была боль застарелая, тянувшая свой заплесневелый хвост из самого детства. Это была боль свежая, как выпавшая роса поутру. Морриган казалось, что она сама и есть эта боль, и может быть, со слезами она просто исчезнет.
Да, она простила свою сестру, и теперь ее ненависть больше не будет грызть порядком измученное сердце.
Да, она отпустила Леона, простившись с ним в своих печальных, но, несомненно, светлых мыслях.
Но… Вот это самое «но» и отзывалось то острой, то тупой болью до спазмов, до дрожи, до истерики.
— Ну, полно, полно, ваше величество. — Давно забытый голос прозвучал в ее пустой спальне как гром среди ясного неба.
Морриган подскочила на кровати, поспешно вытирая лицо, но лишь размазала по щекам горько-соленые разводы.
— Реган… — только и смогла вымолвить королева.

ГЛАВА 43
ИСПОВЕДЬ

Реган стоял напротив королевы, улыбаясь слегка нахально и, казалось, чего-то ждал. Морриган уже и забыла, каким красивым он был в молодости. Впрочем, он ведь никогда и не старел? Все это было лишь иллюзия, искусно сплетенная паутина из лжи… Эрин права, он пришел в ее жизнь уже с обманом. Он скрыл от нее свою сущность.
Но зачем?
Морриган снова и снова всматривалась в лицо своего загадочного супруга, нисколько не стесняясь своего пристального интереса. Она заметила, что лицо короля все же немного состарилось. Видимо, почти непрерывное использование магии не могло не оставить свой отпечаток. Постоянное ношение маски ослабило его силы, и теперь он выглядит примерно на тридцать-тридцать пять человеческих лет. Эта мысль отчего-то отозвалась приятным трепетом в груди у тоже несколько «постаревшей» Морриган.
Я всего лишь злорадствую, не более.
— Ничего слаще я еще не слышал, — произнес наконец Реган, прервав противоречивые мысли королевы. — Мое имя в ваших устах после стольких лет презрительного молчания звучит, как… мм… Это словно божественный нектар, выпитый одним глотком. Я уже чувствую, как пьянею.
— Перестаньте паясничать. — Морриган недовольно сверкнула глазами. — Мое первое слово, обращенное к вам, должно было быть иным. Тут я допустила промашку, не скрою. «Убийца», как мне кажется, более подходящее для вас обращение.
— Пожалуй, — ничуть не смутился ее незваный гость. Он вальяжной походкой прошествовал к стоящему у окна креслу и сел, положив ногу на ногу. — Вы ведь позволите? — с притворным почтением уточнил он.
Морриган никак не отреагировала на эти слова и действия. Она смотрела на своего врага со смешанными чувствами. Явная неприязнь, граничащая с ненавистью, была замешана на любопытстве и странном притяжении к этому человеку.
О боги! Неужели Эрин была права и в этом? Нет, я не могу чувствовать к нему ничего, кроме ненависти и презрения!
— Где же вы были столько времени? Ваше исчезновение чрезвычайно взволновало мое сердце. — Морриган неосознанно переняла манеру общения у сидящего в кресле короля.
— Так, — небрежно махнул рукой Реган, — посетил одно не очень дружественное Бриалю королевство.
— Которое из множества? — с сарказмом уточнила королева. — Вашими стараниями теперь почти не осталось иных  королевств. Хотя позвольте мне предположить, возможно, вы посетили Гаэль?
— О, вы угадали! — Король улыбнулся широко и удивленно. — Ваши службы все-таки на что-то способны, оказывается. Признаться, я всегда думал, что они не стоят и ломаного гроша. — Морриган промолчала, никак не отреагировав на это обидное замечание. — А я всегда мечтал, что как только инсценирую смерть старого и несчастного короля Регана здесь, в Бриале, то переберусь жить именно туда. Гаэльский язык звучит как музыка, вы не замечали?
— Отчего же тогда вы столь вероломно убили правителя этого дорогого вашему сердцу королевства? Да еще и под чужой личиной. — Губы Морриган презрительно скривились.
— Я не убивал Одхрана, — скривился и Реган. — Когда я явился в его покои, старик был уже мертв. Скончался тихо и мирно во сне, а его олухи-слуги еще не заметили этого прискорбного факта. Впрочем, кое в чем вы все-таки правы, да. Я явился к нему под вашей личиной и хотел тем самым развязать войну, о которой старик и сам давно мечтал. Но… вы переиграли меня, «прекрасная Морриган». — Глаза Регана опасно блеснули. — Так ведь назвал вас принц Дарак? Откуда мне было знать, что в этот самый миг вы обольщаете мальчишку в саду?
— Я не… А впрочем, не важно! — сама себя одернула королева.
Не хватало еще оправдываться перед этим… ничтожеством!
Морриган облизала пересохшие губы, чувствуя, как в ней поднимается нешуточная волна злости.
— Но должен признаться, я до сих пор вижу вас в этом чарующем наряде, — не замечая перемен в настроении королевы, продолжал Реган. — Так что я не виню Дарака, у него просто не было другого выхода, кроме как встать на вашу сторону. — Глаза короля снова заблестели, но в этот раз это было очень похоже на ничем не прикрытое вожделение. — Красный цвет вам к лицу. Правда. Он отражает ваш характер, такой же дерзкий, яркий, притягательный…
Морриган почувствовала, как блуждающий по ее фигуре взгляд в буквальном смысле вгоняет ее в краску. Она торопливо отвернулась, закашлялась, полыхнула глазами в сторону наглеца.
Ничего из этого, кажется, ничуть не смутило Регана.
— А эти рубины, — продолжил он, сменив тон на печально-задумчивый. — Я довольно часто дарил вам именно красные камни. Но для того, чтобы снова увидеть то самое ожерелье на вашей тонкой белоснежной шее, мне пришлось для начала выкрасть его. Разве в чем-то я был не прав? Вы их даже не носите… Мои подарки…
— Если вам станет легче, то я не делала этого намеренно, — отчеканила королева. — У меня много драгоценностей, и я не…
— Да, я знаю, — перебил ее Реган. — Вы просто вычеркнули меня из своей жизни. Вместе с подарками и прочими глупостями, — недобро усмехнулся он. — А ведь я действительно любил вас. До невозможности, до сумасшествия. Никто и никогда не будет любить вас так, как я.
Морриган снова поймала взгляд угольных глаз, но теперь в них плескалась одна лишь боль. Это были глаза полностью потерявшего себя человека.
Вот теперь. Теперь я вижу его совсем без маски. Но лучше бы он снова надел ее.
— Зачем вы убили Мару? — спросила она хриплым голосом, лишь бы хоть что-то сказать и нарушить это затянувшееся молчание между ними.
— Мару? Кто это? — В глазах короля читалось искреннее непонимание.
— Девушка с рыжими волосами. Вы исчезли сразу же после расправы над ней.
— Ах да. Значит, она все-таки погибла? — Лицо Регана помрачнело. — Мне жаль. Нет, правда. Я не собирался ее убивать. Хотел лишь нанести иллюзию на ее смазливое личико. Она возомнила себя лучше, чем… — Он на мгновение споткнулся, бросив быстрый взгляд на Морриган. — Одним словом, я хотел лишь проучить ее. Но вместо этого причинил вред. Я и сам не понял, как это вышло. — Речь короля стала торопливой и сбивчивой. — И… да, я исчез, потому что испугался. Той силы, что во мне… Она вышла из-под моего контроля. Мне жаль, — снова повторил он, внимательно следя за реакцией Морриган.
— Нет, не жаль, — отрезала королева. — Человеческие жизни для вас ничего не значат. Вы убили столько моих подданных, что должны быть немедленно приговорены к смертной казни!
— Именно поэтому я здесь. — Теперь на лице Регана блуждала странная улыбка. — Чтобы вы могли наконец казнить Чужеземца. Вот он я, перед вами.
— Почему? Вам надоело убивать? — Голос Морриган звенел от гнева. — Или, может, ваша ненависть ко мне стала чуть меньше?
— Я перестал убивать в тот день, когда Рафаил решил, что изобрел чудодейственное лекарство. — Король рассмеялся, словно вспомнил отличную шутку. — Такой забавный старик, я его обожаю. Нет, серьезно. Пожалуй, это мой единственный друг. — В голосе Регана отчетливо слышались нотки грусти и теплоты. — А между тем та самая «чужеземка» тоже его рук дело. Да, да, я не обманываю вас, ваше величество, — заметив изумленный взгляд Морриган, подтвердил свои слова Реган. — Вы ведь помните, что главный лекарь Бриаля одержим одной идеей — создать эликсир молодости? Вижу, что помните. — Король снова улыбнулся. — Однажды Рафаил создал свой очередной «шедевр» и чуть не умер, когда опробовал на себе его свойства.
Пытаясь уберечь глупца от самого себя, я потихоньку стащил у него бутылек с этой дрянью. А ему сказал, будто случайно разбил. Не знаю, что мной двигало тогда, но… В тот день я решил, что пора бы старому королю захворать, а потом и вовсе отправиться на покой. И я принял несколько капель украденного средства.
Так плохо мне не было никогда, клянусь! Внутренности просто выворачивало наизнанку. И вот тогда я будто впервые увидел себя со стороны. Несчастный, разбитый, всю жизнь безнадежно влюбленный в свою жену «старик». Жалкое зрелище. Как можно просто уйти и не отомстить за годы моих напрасных мучений?
В момент моих телесных и душевных терзаний в комнату вошла служанка. Она должна была убрать ночную вазу, полностью заполненную рвотными массами от моей совсем не вымышленной болезни. На ее лице я увидел жалость и отвращение, которые она не успела скрыть под услужливой маской. И я будто взбесился! Я страстно возжелал, чтобы она ощутила мои муки на своей нежной шкуре. Стоило лишь подумать… Служанка согнулась пополам и забилась в агонии. Сделать выводы было совсем несложно.
С тех пор, отправляясь на «охоту», я выпивал несколько капель зелья Рафаила и мог одним лишь взглядом заражать простых смертных тяжелой болезнью. То, что с трудом выдерживали маги, для людей было неизлечимым недугом. На меня же вскорости эта дрянь перестала действовать.
А та девушка, спасенная вами… Я рад, что боги были щедры и отсыпали на ее долю множество счастливых случайностей. Рафаил считал, что на основе ее крови он изобрел лекарство. — Реган улыбнулся. — Я не стал его расстраивать.
— Какое благородство! — презрительно усмехнулась королева. — Вместо этого вы обратили против Бриаля сразу несколько королевств!
— Я не говорил, что хороший! — Глаза Регана сузились, он стал в одно мгновение похож на опасного хищника. — Я стал тем, кем стал, просто потому, что устал быть для вас никем. Стоило мне стать Чужеземцем, и вы уже не могли думать ни о ком другом, верно?
— Вы безумец, — с жалостью выдохнула королева. — Почему вы просто не убили меня?  Зачем было делать все то, что вы натворили?
— Убить? Признаться, я думал об этом. Конечно же, — деловито отозвался король. — Но я бы не смог. Я даже дышать не могу вдали от вас. Потому и вернулся. — Глаза Регана снова заволокло болью. — Любовь и ненависть к вам живут во мне, словно две сестры. И они умрут только вместе со мной. Я часто думаю о том, что все могло бы быть иначе. — Он сделал шаг к королеве, почти невесомо дотронулся до ее руки. — Что стоило вам просто выслушать меня в ту ночь? Вы даже не дали мне ни единого шанса оправдаться.
— Вы издеваетесь? — Морриган не заметила, как ее голос повысился почти до крика. Она сделала шаг назад, разрывая их хрупкий контакт. — Разве я не задала вам главный вопрос о той самой ночи? Где вы были, король Реган???  Но это вы! Вы, но не я, отказались тогда говорить!
— Я не мог. — Реган сжал кулаки. — Не мог сказать вам этого. — Он сделал вдох, будто собрался нырнуть в глубокое море. — Вы не простили бы мне то, что я сделал.
— Что из того, что уже  на вашей совести, я не смогла бы простить?
— В ту ночь, когда я не пришел в ваши покои… — Реган часто задышал, продолжая все крепче и крепче сжимать руки.
Морриган смотрела на побелевшие костяшки его пальцев, чувствуя, как ее лицо становится таким же мертвенно-бледным.
Она догадалась сама.
За какую-то долю секунды до признания Регана она уже знала, что услышит.
— Я убил вашего дядю Алистара.

ГЛАВА 44
РАЗРУШАТЬ И ПРЯТАТЬСЯ

В жизни Алистара тоже была своя роковая любовь.
Ей стала молоденькая фрейлина королевы по имени Сибил. Маленькая и легкая, словно бабочка, она порхала среди таких же прелестниц, как и она, звонко смеясь и стреляя глазками в сторону возможных кавалеров.
Суровый на вид маг с большими усами и внимательным взглядом умных глаз, так и стремящимся заглянуть в самую душу, ничуть не привлекал молодую девушку. По правде сказать, в его присутствии она мгновенно терялась, робела и напрочь забывата такое искусство, как кокетство.
— Ох, и повезло же тебе, Сибил, — с завистью вздыхали другие фрейлины. — Сам Алистар на тебя заглядывается. А ты, глупая, даже ни разу ему не улыбнулась!
— Фи! — сморщила носик красавица. — Да он же старый! И огромный какой. А эти усищи… Нет, нет, он абсолютно не в моем вкусе.
— Да разве ж про мага можно сказать, что он старый? — смеялись над ней девушки. — Ну да, на юнца он, конечно, не тянет, но так и не морщинистый старик! Мужчина в самом расцвете сил, да еще и дядя самой королевы! Лучшей партии тебе за весь век не сыскать! Хватай, пока само в руки идет! Ты ведь не всегда будешь молодой и красивой.
Сибил слушала увещевания подруг, и ее душу грызли сомнения.
Что, если они правы? Может, стоит переступить через себя? Но до чего же, наверное, противно будет делить постель с нелюбимым магом!
Сибил еще долго думала бы, мучилась и колебалась в принятии окончательного решения, если бы неожиданно в ее судьбу не вмешалась королева.
— Дамы, однажды заявила она, собрав всех фрейлин в просторном бальном зале, — на мой взгляд, вас стало чересчур много. В то время как во дворце не хватает простых рабочих рук… — Морриган сделала красноречивую паузу. — Кто не понял намека, говорю прямо. Если ваша родословная не позволяет вам спуститься на ступень дворцовой прислуги, то можете уже сейчас поискать себе иной род занятий. Те же, кто желает остаться, да еще и с намерением продолжать махать веером перед своим и моим носом, должен прямо сейчас доказать мне свою значимость и важность при дворе. — Последние слова королева произносила уже с явной насмешкой в голосе.
Фрейлины беспокойно закрутились на месте, толкаясь и перешептываясь. Уходить никому не хотелось, но и становиться всего лишь прислугой, разумеется, тоже никто не горел желанием.
Больше всех забеспокоилась именно Сибил. Бледная и растерянная, она стояла чуть в стороне от остальных, мучительно соображая, что ей делать в столь непростой ситуации. По своему происхождению она уступала всем другим знатным девушкам, а это значит, была первой кандидаткой на вылет.
Самые бойкие тем временем уже начали отстаивать свои позиции, называя железные аргументы. Как только самые благородные дамы были снова зачислены в новый состав ближайшего окружения королевы, в ход пошли хитрость и хвастовство.
— Я танцую лучше всех при дворе! — заявила одна из фрейлин. — И могла бы обучать танцам других девушек.
— Принято, — улыбнулась Морриган.
Тем же способом были отобраны «лучшая певунья», «поэтесса» и еще пара других «одаренных талантами» девушек.
— Еще одно место, — объявила королева, скользнув взглядом по быстро растущей кучке из фрейлин. — Последнее.
— Я! Вы должны взять меня! — Сибил услышала собственный голос словно со стороны.
Она и сама не поняла, как сделала этот решительный шаг вперед, сразу оказавшись в центре внимания. Надо заметить, что не только Морриган смотрела на девушку с нескрываемым любопытством. Все остальные фрейлины тоже с большим нетерпением ждали, какие же аргументы в свою пользу может привести та, кому похвастаться было абсолютно нечем.
Ну? — поторопила ее королева, видя, как глаза девушки затравленно бегают по сторонам. — Почему я должна оставить именно тебя?
— Я… потому что… я… — пролепетала Сибил что-то весьма невразумительное.
— Довольно. Вижу, тебе нечего сказать, — прервала поток ее бессвязного лепета королева. — Вернись на место.
— Нет! — снова решительно и звонко заявила Сибил. — Я должна остаться, так как я… фаворитка вашего дяди!
— Что? — удивленно переспросила Морриган в абсолютной и оттого звенящей тишине.
— Я любовница Алистара, — уверенно повторила девушка, смело глядя в темные глаза правительницы. — Он огорчится, если мне придется покинуть дворец.
— Хм, надо же. Это правда, дядя? — Морриган задала этот вопрос невесть откуда взявшемуся магу.
Он стоял у распахнутых дверей в бальный зал и довольно усмехался в свои пышные усы. Краска стыда, словно пожар, охватила лицо маленькой лгуньи. Корсет показался слишком тесным и удушающим. Сибил громко закашлялась и потому с трудом расслышала ответ Алистара.
— С недавних пор все именно так, как говорит моя дорогая красавица. — Он склонился в галантном поклоне сначала перед королевой, а затем и перед своей новоявленной фавориткой.
— Что ж, тогда вопрос закрыт, — подытожила Морриган. — Остальные свободны.
Много позже, когда откладывать разговор с ее стороны было уже неприлично, Сибил робко постучала в покои Алистара. Она воровато оглядывалась по сторонам, надеясь не быть замеченной посторонними, хотя понимала, что для ее репутации это уже не будет иметь никакого значения.
— Я хотела бы поблагодарить вас, — выдохнула она, как только дверь резко распахнулась и перед ее взором выросла огромная фигура мага.
— Тебе лучше войти. — Алистар отступил на шаг назад, освобождая проход для своей неожиданной гостьи.
Сибил замешкалась на пороге, не решаясь сделать этот, несомненно, последний шаг к сближению.
Я должна! Мне очень нужно его покровительство! Просто так он больше не станет выгораживать меня перед королевой.
— Ты не обязана делать ничего против своего желания, — заметив ее колебания, произнес маг. Его глаза, спокойные и внимательные, казалось, без труда читали по лицу Сибил все ее эмоции.
— Нет, я хочу! — решительно тряхнула волосами девушка, перешагнув через порог.
Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до губ мужчины. Целуя Алистара, чувствуя его торопливые от страсти ласки на своем теле, Сибил не могла думать ни о чем, кроме того, как сильно она ненавидит королеву.

— Где она, Мор? Это что, правда?
— О чем ты? Что случилось, дядя? — Морриган впервые видела, чтобы Алистар был настолько возбужден, зол и несчастен одновременно.
— Я говорю о Сибил! Она твоя фрейлина. Где она? — Маг положил свои руки на плечи королевы, словно та намеревалась прямо сейчас сбежать от ответа.
— Понятия не имею. — Морриган недоуменно уставилась в пылающие гневом глаза Алистара. — Да что случилось? Она что-то украла у тебя?
— Разве что мое сердце, — выдохнул он, тяжело опускаясь на стул. — Почему ты позволила ей уехать? Ты же могла запретить! — Голос мага, полный боли и упрека, окончательно выбил почву из-под ног ничего не понимающей Морриган.
— Как я могу помочь тебе, если ты говоришь какими-то обрывками? — Она присела перед расстроенным мужчиной, участливо сжав его свисающую руку. — Это, наверное, та девушка, что несколько месяцев назад объявила себя твоей фавориткой?
— Да, я говорю о ней. Сегодня она покинула дворец.
— Почему? — нахмурилась королева. — Кто ей разрешил?
— Ты, Морриган! — взорвался маг. — Кто же еще?!
— Но…
— Вчера с дипломатическим визитом к тебе приезжал король восточного государства, — перебил Алистар. Теперь он взволнованно мерил тагами библиотеку, где на повышенных тонах проходил его разговор с племянницей. — Моя Сибил понравилась этому… — Маг скрипнул зубами, проглотив готовое вырваться наружу ругательство. — Он сказал, что готов забрать ее прямо сейчас, если только ты позволишь ему. Я узнал об этом из случайно подслушанного разговора.
— Да, припоминаю, — не стала отрицать королева. — Я ответила, что если сама девушка не против, то и мне незачем возражать. Честно признаться, я даже не поняла толком, о ком именно он говорит. Стало быть, она согласилась?
Алистар промолчал, но по тому, как нервно подрагивали его плечи, ответ был вполне очевиден.
— Я не хочу в это верить, — прошептал он еле слышно. — Она даже не попрощалась.
— Что ж, дядя. — Морриган растерянно погладила его по спине. — Надеюсь, ты успел не раз… вкусить этот плод. — Алистар продолжал молчать, погруженный в свои горестные мысли. — Но жалеть тебе не о чем, — задумчиво добавила королева. — Ведь он явно оказался с гнильцой.
Беглянку Сибил, бросившую его всего после нескольких счастливых для Алистара месяцев, маг увидел лишь много лет спустя.
Теперь она была выше его по положению. Король с востока оказался настолько очарован своей «маленькой птичкой», как он любил ласково называть свою фаворитку, что, вопреки традициям и общественному мнению, сделал бывшую фрейлину Морриган своей законной супругой.
И вот властная, резкая и порывистая королева Сибил предстала перед обескураженным магом.
— Мне нужна твоя помощь, Алистар, — заявила она с порога, забыв даже поприветствовать своего давнего любовника.
Двадцать лет заметно поубавили красоту и очарование на дорогом магу лице, талия заметно поплыла, а волосы потускнели. Но сердце все же болезненно кольнуло при виде этой роковой для него женщины.
— Что у тебя случилось? — спросил он как можно равнодушнее.
— Ты должен помочь мне спасти моего сына! — Глаза Сибил лихорадочно блеснули.
— У тебя есть сын? — снова безучастно поинтересовался Алистар.
— Да, и ему грозит опасность.
— Хорошо, давай по порядку. — Маг сделал вид, будто смирился с неизбежным.
На самом деле он сразу понял, что не сможет отказать ей. Он все еще любил Сибил. И был готов ради нее на многое.
— Сейчас ему шестнадцать, — торопливо заговорила королева. — И он оказался… магом! — Женщина неожиданно всхлипнула. — Это уже само по себе трагедия для нашей семьи.
— Отчего же? — удивился Алистар. — Быть магом почетно.
— Здесь! Но только не в нашем королевстве!
— Разве ты не королева? — не удержавшись, язвительно поддел ее маг. — Менять историю в твоих законных силах.
— Мой муж не пойдет на это, — поджала губы Сибил. — Он слишком… труслив… для подобных реформ.
— Хочешь, чтобы твой сын жил в Бриале?
— Не хочу! В том-то и дело, что не хочу! — с жаром воскликнула женщина. — Но эта проклятая вот-вот отнимет у меня сына!
— О ком ты говоришь? — недоуменно нахмурился Алистар.
— О Морриган, о ком же еще! Останови ее, пожалуйста! — Сибил вдруг расплакалась, ухватившись маленькой цепкой рукой за его рукав. Все черты ее лица скривились в подобие уродливой маски. — Она хочет женить на себе моего Регана!
— Этого требует война и политика. — Алистар припомнил, что его племянница действительно собиралась искать союзника посредством нового брака.
Но какова судьба, однако. Сын Сибил… Узнала ли Морриган в восточной королеве свою бывшую фрейлину? Нет, уверен, что она даже не вспомнила эту давнюю историю.
— Разве это не выход для твоего сына? — вернулся маг к прерванному размышлениями разговору. — Он станет жить в Бриале на законных основаниях. А значит, в полной безопасности для своей магической сущности. К тому же он станет королем.
— Ты издеваешься? — Сибил больно толкнула Алистара в плечо. — Мне ли не знать, какова судьба мужей Морриган! Все они дохнут, словно мухи! Это она убивает их!
— Ты не в себе. — Лицо Алистара превратилось в холодную маску. Он аккуратно отцепил пальцы Сибил, продолжающие удерживать его за рукав, и отступил в сторону. В душе клокотало негодование. — Морриган расправилась лишь с предателями. Но другой участи они не заслуживали.
— Я не допущу, чтобы она поступила так же с моим мальчиком, — словно не слыша Алистара, забормотала Сибил. — Я мать и должна защитить его!
— Тогда вступайте в войну без всякого брака, — устало парировал маг. — Просто сидеть и ждать, что Бриаль выйдет несомненным победителем в этой войне, глупо и недальновидно. Не в этот раз. Если Морриган сама обратилась к вам с предложением, то скорее уж наоборот…
Алистар замолчал, не зная, что еще добавить к очевидным для него вещам.
— Мой муж не имеет опыта ведения военных действий, за всю историю его правления не было ни одной войны.
— Да что вообще он умеет? — скрипнул зубами маг, не скрывая своего раздражения. — Почему я должен решать проблемы за твоего мужа?
— Алистар. — Голос Сибил мгновенно потеплел. Она снова потянулась к мужчине, робко положив голову на его грудь. — Все мы совершаем ошибки, разве нет? Неужели ты оставишь в беде свою дорогую Сибил?
— Чего ты хочешь? — обреченно произнес Алистар, чувствуя, как его тело, помимо воли, откликается на неожиданную ласку.
— Реган молод и глуп, — пояснила она, продолжая играть свою роль и неторопливо расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке мага. — Он решил, что влюблен, и я уже не могу предотвратить этот брак, увы. Поэтому я прошу тебя, нет, я умоляю! Научи его разрушать и прятаться!
— Что? — изумленно выдохнул маг сквозь свое порядком затуманенное сознание. — Прятаться это еще возможно. Но разрушать? Зачем? Я никому не позволю причинить вред Морриган!
— Забудь, — сверкнула глазами Сибил, улыбаясь легко и непринужденно. — Ты прав. Научи только прятаться. Просто сделай так, чтобы она никогда не узнала, что он маг. Тогда я буду спокойна. — Ее руки продолжали раздевать плавящегося, словно воск, мужчину, увлекая за собой в самую глубь комнаты. Там, на слишком просторной для одинокого мага постели она собиралась снова обмануть его своей призрачной любовью.
— Как… я это… сделаю? — прерывисто выдохнул Алистар, не в силах сопротивляться натиску Сибил.
— Ты что-нибудь придумаешь. Я верю в тебя, — снова улыбнулась она, закрывая его рот страстным, но наигранным поцелуем.

— Так я стал учеником Алистара.
Реган смерил тяжелым взглядом притихшую Морриган, ожидая реакцию на свое признание. Но королева молчала. Ее лицо было бледным, а взгляд печальным и потухшим.
— Он передал мне свою способность создавать иллюзии, — продолжил король, выдержав достаточную паузу. — Под ними я прятал свои узоры и с помощью них же потихоньку старился. Так хотела моя мать. Нет, не просто хотела, — поправил сам себя Реган. — Она была просто одержима этой идеей. Я поклялся ей, что признаюсь вам в своей магической сущности только после ее смерти. Но потом, — горько усмехнулся он, — это уже не имело никакого значения.
— Стало быть, Алистар был вашим наставником, — глухо отозвалась королева. Она нарочно избегала взгляда сидящего напротив нее человека. — Он был добр к вам. Дядя вообще был очень хорошим и справедливым человеком. И я не понимаю, как вы могли… — Голос Морриган дрогнул.
— Это вышло случайно, клянусь! — Реган подался всем корпусом вперед, желая всеми силами донести главную мысль до королевы. — В ту ночь, сразу после изрядно затянувшегося бала, я должен был уже идти на встречу с вами. Как вдруг Алистар… Он появился совершенно внезапно, схватил меня за руку, и мы перенеслись с ним куда-то в горы. Признаться, я был просто в шоке. Столь импульсивные поступки не были для него характерны. Разумеется, я потребовал объяснений. Да, я был зол! И нетерпелив! Мне во что бы то ни стало требовалось вернуться назад. Ожидание с вашей стороны уменьшало мои и без того призрачные шансы. Но ему не было никакого дела до моих переживаний. Алистар стал обвинять меня в каких-то немыслимых вещах, которые я не делал и даже не задумывал против вас. Говорил про какое-то пророчество и требовал, чтобы я немедленно исчез из вашей жизни. — Реган на мгновение умолк, вспоминая события той роковой ночи. — Я всего лишь толкнул его, — сказал он дрогнувшим голосом. — Но… он упал с обрыва. Он ведь мог переместиться! — запальчиво воскликнул Реган. — Почему он не сделал этого?!! Я до сих пор не понимаю!
— Возможно, не мог. Или не хотел. — Морриган вытерла скатившиеся по лицу слезы. — Мы никогда не узнаем этого.
Она встала и приблизилась к тому, кто был причиной всех ее бед на протяжении последних лет. Красивое мужественное лицо, пронзительный взгляд. Прекрасные манеры и незаурядный ум.
Когда-то она хотела узнавать и любить этого человека.
— Король Реган, — объявила Морриган твердо и решительно, — завтра на рассвете вы будете казнены.

ГЛАВА 45
ИСТИННЫЙ ВРАГ

В храме стояла тишина. Мягкая, обволакивающая, убаюкивающая.
Однако Морриган сомневалась, что сегодняшней ночью она вообще сможет заснуть. Исповедь Регана, все его многочисленные прегрешения и признания в них все еще отдавались в ее голове тяжелым затяжным гулом.
Она зажгла свечу и присела на молитвенную скамью. Пламя горело ровно и почти не подрагивало. Уставшая королева смотрела на него безотрывным взглядом, думая о том, что принесет ей и ее подданным новый день.
Нет, она пришла сюда не за тем, чтобы просить прощения у богини Любви.
За что? За то, что просто жила? За то, что, как могла, пеклась о своем народе и хотела для него лучшей жизни? Или, может быть, за то, что желала любви, но так ее и не получила?
Нет, она пришла сюда, чтобы просто помолчать, подумать, но не более.
— Ты всегда была излишне упряма.
Морриган оглянулась через плечо, с удивлением заметив, что в храме она уже не одна.
— Кто вы?
Высокая стройная женщина с длинными каштановыми волосами стояла всего в шаге от нее и загадочно улыбалась. На ней было свободное красное одеяние с широкими рукавами, перехваченное золотистым поясом. Она ничего не ответила. Лишь после того, как присела на соседнюю скамью, неопределенно пожала плечами.
— Мне нравится это место, — сказала незнакомка, оглядываясь по сторонам. — Красивый храм, просторный. Ты построила его с душой.
— Я это знаю. Благодарю вас. — Морриган решила оставаться вежливой, несмотря на то, что ни тон, ни поведение этой странной женщины ее не устраивали.
— Я принимаю твой подарок. И хотя ты считаешь, что извиняться тебе не за что, ты можешь рассчитывать на прощение.
— Кто вы? — снова повторила королева заметно дрогнувшим голосом.
Ответа она снова не получила.
— Итак, я пришла сказать тебе, что ты совершаешь ошибку. — Голос незнакомки стал максимально серьезным, улыбка сошла с лица, а в светлых глазах, оттенок которых Морриган никак не могла толком разглядеть, появилась строгость.
— Которую из многих? — Королева отвернулась, продолжив смотреть на горящую свечу. Если сама богиня Любви  снизошла до разговора с ней, то хотя бы не глядеть в ее сторону было упрямым выбором Морриган. — Кажется, всю свою жизнь я поступала наперекор вашим желаниям, разве нет?
— Все так, — подтвердила богиня. — Но я тоже не всегда была справедлива к магам. Ошибки молодости, знаешь ли. — В ее голосе можно было снова уловить едва заметную улыбку. — Теперь все будет иначе. Я решила, что буду помогать влюбленным.
Морриган молчала. Ее проблемы в данный момент были далеки от того, что она слышала.
— Я была у Регана, — между тем продолжала богиня, словно ей и не требовался никакой ответ. — Предложила ему отказаться от любви к тебе и стать свободным.
Снова тишина. Королева даже не была уверена, что хочет ли знать об этой сделке что-то еще.
— Он остался в темнице. — Богиня одобрительно хмыкнула. — Закованный в кандалы, опутанный вербеной в ожидании собственной казни. Мой добрый славный мальчик остался собой до самого конца. Я горжусь им.
Морриган все же обернулась, поймав сверкающий в темноте взгляд довольной богини.
— Добрый и славный? — негодующе зазвенел ее голос. — Об одном ли человеке мы с вами говорим?
— Разумеется, — холодно осадила ее богиня. Впрочем, уже через мгновение ее взгляд потеплел. — Ты заблуждаешься, думая о том, что Реган твой враг, — мягко произнесла она. — Это не так. Твоим истинным  врагом всегда была его мать. Она так сильно ненавидела тебя, что добилась падения твоего королевства, будучи давно мертвой.
— Как такое возможно? — Морриган вздрогнула одновременно с внезапно разгулявшимся пламенем свечи.
— Много лет она обивала пороги всех доступных ей храмов, — терпеливо пояснила богиня. — Просила всегда об одном — о твоей смерти. Сибил считала, что ты отняла у нее сына и королевство. Впрочем, кажется, она была зла на тебя еще с тех пор, как жила во дворце в качестве фрейлины.
— Я вовсе не злодейка, — искренне возмутилась королева.
— Знаю, — улыбнулась богиня. — Ты своенравна, упряма, импульсивна. — Морриган продолжала недовольно хмуриться. — Но при этом справедлива, добра и ранима, — вынесла свой окончательный вердикт богиня. — Хотя мы, кажется, отвлеклись. Так вот, среди богов Сибил не находила отклика на свои молитвы. Никто не хотел помогать ей в столь низменных желаниях. И тогда она стала неистово молиться богу Войны. Услышав ее просьбу, бог был немало удивлен. Он привык слышать молитвы жен и матерей о милосердии к сражающимся воинам да просьбы королей о доблестных победах и военных трофеях. И вдруг такое необычное желание…
«Что я получу взамен?» — деловито спросил он у своей просительницы.
«Бери, что хочешь!» — горячо воскликнула Сибил, не веря в такую удачу.
«Я — бог Войны, мне нужны войны и людские жертвы», — прогремел воитель.
«Что же мне делать?» — растерялась та.
«Впрочем, если я займу чье-то сильное тело, то смогу его руками развязать такую кровопролитную битву, каких еще не видывал мир!» — возрадовался своей неожиданной идее бог.
«Возьми мое тело! Я готова!» — Сибил хоть и была напугана, но отступать не собиралась.
«Смеешься, старуха?! Да твое ничтожное тело испустит дух, лишь только я коснусь его, — загоготал бог. — Мне нужно крепкое тело мага!  Ни больше ни меньше!»
«Есть! Есть! — снова воскликнула Сибил. — Мой сын маг, возьми его тело! Вот только… — она растерянно заморгала, — боюсь, что он не согласится на это».
«Тогда ничего не выйдет, — огорчился и бог, ведь он уже успел загореться своей-идеей. — Мне нужна его добрая воля, дозволение».
«Но ведь я мать! Я даю тебе его! Этого разве недостаточно?» — с надеждой спросила Сибил.
«Только если его тело будет ослаблено сильной болезнью. Будем ждать случая», — обронил бог, собираясь исчезнуть.
«Пообещай мне! — с горячностью воскликнула просительница, схватив его за подол длинной черной накидки. — Я стара и могу не дожить!»
Бог бросил на нее долгий томительный взгляд и, наконец, отрывисто бросил:
«Обещаю. Считай, что сделка заключена».
Таким образом, ради достижения своей цели Сибил пожертвовала собственным сыном. Думаю, к старости она окончательно спятила, иначе как объяснить ее поступок? Она даже не спросила, каково будет его душе. Будет ли он понимать, что кто-то совершает злодеяния его руками, или же думать, что он сам и есть злодей.
— И каково? — сглотнув ком в горле, спросила пораженная Морриган.
— Вот видишь, даже тебя взволновал этот вопрос, — усмехнулась богиня Любви. — Реган винит только себя, — добавила она с грустью. — Мне жаль его, на самом деле он всего лишь жертва.
Но если я отпущу Регана, разве это хоть что-то изменит? — Королева была подавлена и растеряна. — Мое королевство вот-вот будет охвачено последней для него войной, боюсь, я уже никого не успею спасти.
— Ты — нет, — согласилась богиня. — Но в моих силах совершить и не такое чудо, — усмехнулась она. — У бога Войны есть один должок передо мной, и я могла бы повлиять на него.
— Что я должна сделать? — Королева облизнула пересохшие губы.
— Просто попроси меня.
Богиня села поудобнее, расправив на коленях складки платья и чинно сложив руки. Кажется, она даже прикрыла глаза от удовольствия.
— Хорошо. — Морриган сосредоточенно нахмурилась. — Я прошу у тебя мира и счастья для своего народа.
— Нет. — Богиня протестующе покачала головой. — Так не пойдет. Попроси для себя. 
— Но… — растерялась королева. — Я хочу именно этого.
— А как же любовь? — выгнула бровь своенравная женщина, мгновенно изменившись в лице. — Хочешь отказаться от моего подарка?
— Нет, не хочу, — поспешно заверила ее Морриган. — Просто… Боюсь, любовь для меня уже невозможна. Это ведь Реган? — Щеки королевы взволнованно порозовели.
— Да, он, — с нескрываемой гордостью подтвердила богиня. — И смею тебя заверить, такого мужчину нужно еще поискать. Тебе повезло, Морриган Инганнаморте! — торжественно добавила она. — Я дарую тебе свое прощение и возможность повернуть время вспять. Теперь ступай, — богиня медленно таяла в воздухе, — я пришлю к тебе Ангела.
Морриган вернулась во дворец, еще более задумчивая и обескураженная, чем была ранее.
Теперь, когда она находилась вне храма, все, что происходило с ней там, казалось лишь сном.
Может, я и вправду всего лишь задремала на молитвенной скамье? После всех событий и нечеловеческой усталости было бы немудрено…
— Ваше величество! Слава богам, мы вас обыскались! — Ламонт ворвался в тягучие мысли королевы своим громким и тревожным окликом.
— Что случилось, советник Дойл? — устало спросила она, продолжая медленно шествовать в свои покои.
Мне нужно хотя бы немного отдыха. Сил больше не осталось.
— Вы должны немедленно пойти за мной. В совещательный зал, — не собирался оставлять ее в покое настойчивый советник. — Все уже давно там, кроме Гэя. Впрочем, он вряд ли будет нам полезен.
— Да что случилось? — раздраженно отозвалась королева, пытаясь высвободить локоть, за который ее удерживал Ламонт.
— Морриган, — окликнула ее выскочившая в коридор Эрин, — пожалуйста, идем с нами. — В глазах сестры блестели слезы. — Война… — выдохнула она еле слышно.
Тишина в совещательном зале стояла давящая и угнетающая.
Ламонт, Леон, Эрин, Анри… Все они смотрели на королеву в ожидании распоряжений, но, кажется, впервые в жизни ей нечего было сказать.
Она подошла к окну, где мириадами звезд над королевством раскинулась ночь. Мирно спящие бриальцы еще не знают, что эта ночь, такая тихая и безмятежная, уже входит в историю как начало неизбежного конца.
Хотелось бы и мне не знать этого.
Взгляд Морриган задержался на вершине горы, где в свете луны хорошо были видны очертания храма.
— Эрин, — позвала она. — Что там было в твоем пророчестве? Какое-то сияние, верно?
— Да, но… — Девушка громко шмыгнула носом. — Может быть, я что-то поняла не так.
— Но ведь твои пророчества всегда верны, — спокойно возразила королева. — А значит, нужно просто верить.
Морриган успела лишь закончить предложение, как почти в тот же миг на ее лице отразились всполохи желтого сияния. Храм на горе, будто охваченный пожаром, ярко светился на фоне ночного неба.

Бьянка была сама не своя.
Этот голос, тихий, но настойчивый, звучал прямо в ее голове. Страх, парализовавший тело в первые секунды, вскоре ослабил свои тиски. Но ощущение нереальности происходящего по-прежнему было слишком сильным.
Она вошла в зал, куда ее никто не приглашал, и медленно, словно в трансе, окинула взглядом всех присутствующих. Королева стояла у окна и обернулась на звук открываемой двери. Бьянка заметила, что за окном позади нее что-то ярко светится. И вдруг полностью успокоилась.
— Я слышала голос, — сказала она чуть извиняющимся тоном. — И должна ему подчиниться.
Несколько пар глаз смотрели на нее с нескрываемой тревогой. Бьянка прекрасно понимала их беспокойство, и ей было неловко перед этими замечательными людьми. Теперь она старалась смотреть лишь на королеву.
— Ваше величество, я должна перенести вас в прошлое.
Морриган смерила девушку спокойным и понимающим взглядом.
— Значит, ты и есть мой Ангел, — улыбнулась она с теплотой. — Ты научилась управлять своей силой?
— Нет. — Бьянка отрицательно покачала головой. — Но я должна. И поэтому смогу.
Королева кивнула, принимая этот факт без всякого сомнения.
— А что будет с этой  реальностью? — спросила она, обводя взглядом вокруг.
— Ничего, — просто пожала плечами девушка. — Она перестанет существовать. Как не слишком удачный вариант.
Улыбка на лице Бьянки была очень похожа на ту, что Морриган имела возможность совсем недавно наблюдать на лице богини Любви. Впрочем, королева прекрасно понимала, что ее подопечная не могла бы ответить на этот вопрос сама.
— Как я могу быть уверена, что в той, другой реальности снова не произойдет что-то подобное? — сделав глубокий вдох, спросила Морриган о главном.
— Бог Войны не станет слушать Сибил, и она просто доживет свой век в пустой и не причиняющей никому вреда ненависти. Остальное будет зависеть исключительно от вас, — последовал лаконичный ответ.
— А я? — Морриган казалось, будто она идет по тонкому льду. — Буду ли я помнить все то, что случилось?
— Если такое желание имеется, то да. — Бровь Бьянки насмешливо выгнулась.
— Да! Я хочу! — выдохнула королева с явным облегчением. — Спасибо, — торопливо добавила она.
— Пожалуйста. — Последняя усмешка на лице девушки вновь сменилась на растерянность, присущую самой Бьянке.
— Вы готовы, ваше величество?
— Стойте! Мор! — Эрин подскочила к сестре, цепко схватив ее за руку. — Не смей делать этого без меня! — Глаза старшей Инганнаморте блестели от переполнявших ее эмоций. — Я не намерена снова разлучаться с тобой!
— Эрин, милая, — успокаивающе сжала в ответ руку сестры Морриган. — Я сразу же отправлюсь за тобой в храм и верну во дворец.
— Нет! — снова воспротивилась девушка. — Я тоже хочу помнить все, что мы с тобой пережили!
— Эр, — вкрадчивый голос Леона присоединился к спору сестер, — ты ведь не собираешься бросить меня?
— О боги, — в бессилии простонала Морриган. — Бьянка, — обратилась она к девушке, — я могу взять кого-то с собой? На тех же условиях?
— Думаю, да. Каких-то запретов на этот счет у меня нет.
— Вот и прекрасно, — подытожила королева. — Ламонт? Анри? Каковы ваши пожелания?
— Мне не нужны фокусы с моей памятью, — усмехнулся Дойл. — Предпочитаю заниматься этим сам.
— Анри, полагаю, ты тоже с нами?
Главный советник с улыбкой склонил свою рыжую шевелюру.
— Что ж, значит, с составом мы определились. — Морриган снова обернулась к Бьянке. — Но… Что же будет с тобой, моя девочка? Как далеко ты собираешься нас перенести?
— Этого я не знаю. — Бьянка в очередной раз пожала плечами. — В любом случае меня там, к сожалению, уже не будет, — грустно улыбнулась она.
Морриган уже не скрывала своих слез, прижимая ладонь к мелко подрагивающим губам.
— Не расстраивайтесь, ваше величество, ведь мне просто предстоит родиться заново. — Бьянка сделала шаг навстречу, раскрывая объятия. — Вы ведь заберете меня во дворец, когда я стану магом?
— Непременно, родная, — обнимая девушку, прошептала та. — Я сделаю тебе тот же самый подарок на твой шестнадцатый день рождения. Мне ведь по-прежнему нужен советник по земельным вопросам, — улыбнулась она сквозь слезы.
— Спасибо. — В голосе Бьянки слышалась неподдельная радость. — И еще одна просьба. Советник Барт, — обернулась она к Леону, — разыщите Мару. Пусть ее жизнь сложится вне стен того места, откуда вы однажды ее забрали.
— Ты могла бы и не просить об этом, — серьезным тоном ответил ей Леон. — Мара не чужой для меня человек. Я обязательно позабочусь о том, чтобы устроить ее жизнь должным образом.
Бьянка благодарно улыбнулась. В ее взгляде уже не было прежней грусти.
— Возьмитесь за руки, — попросила она. Маги образовали круг, с волнением глядя на юную девушку, которая замкнула его собой. — Пора, — прошептала она одними лишь губами.
Мир вокруг закружился со стремительной скоростью, размывая предметы, границы, вращаясь все быстрее и быстрее. Маги крепко держались за руки, глядя на белокурую девушку, чей образ становился все менее четким. Ее глаза обрели удивительный аквамариновый цвет, но постепенно светлели и, в конце концов, сделались совсем прозрачными.
Выполнив свою миссию, Бьянка растворилась во времени.

ГЛАВА 46
ПРЫЖОК В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Бал был в самом разгаре. Шумный, пестрый и многолюдный, он гремел громкой музыкой, мельтешил нарядами пышно разодетых гостей, мгновенно сбивая с толку своим натиском и кружением.
Анри растерянно закрутил головой, в первую секунду с трудом понимая, где он и что происходит. Никого из магов, которых он только что держал за руки, не было рядом. Мимо с тяжелыми подносами проворно двигались слуги, и советник Хьюз почти машинально подхватил с одного из них бокал с игристой жидкостью.
— Гляди не напейся, дружище! — Чья-то крепкая ладонь размашисто хлопнула по плечу Анри, и тот от неожиданности покачнулся, едва не расплескав напиток на свой парадный сюртук.
Он обернулся медленно и осторожно, боясь, что голос, который был до боли ему знаком, окажется лишь похожим на тот самый…
Смеющиеся глаза встретились с его растерянными, и в этот миг его сердце, кажется, совсем забыло про свою жизненно важную функцию. Стало нестерпимо жарко, Анри открыл рот, ловя один за другим глотки вязкого воздуха, и снова покачнулся. Бокал в его непослушной руке полетел вниз, разлетаясь на множество осколков от соприкосновения с мраморным полом.
— Эгей! Да ты, я вижу, уже пьян! — Пышные усы неодобрительно зашевелились. — Держись за меня, помогу добраться до кровати.
Но он уже и сам без всякого приглашения вцепился в сильное и большое тело рядом стоящего мужчины.
— Алистар… — выдохнул Анри куда-то в широкую грудь мага, стискивая того в своих медвежьих объятиях. Глаза нещадно защипало, и он понял, что вот прямо сейчас на глазах у сотни гостей расплачется, словно младенец.
— Эй, да что с тобой? — Алистар удивленно смотрел на происходящие с другом странности, успокаивающе похлопывая того по спине. — Случилось что-то?
— Нет, нет! — Анри замотал головой, улыбаясь сквозь слезы, блестевшие на счастливых глазах. — Все хорошо! Я не пьян, — зачем-то добавил он в свое оправдание. — Танцевать хочу! Вот прямо сейчас пойду и приглашу любую понравившуюся мне барышню на танец!
Алистар понимающе усмехнулся в усы, еще раз одобрительно хлопнув по плечу лучшего друга.
— Давно пора. Найди себе уже невесту, а то твои объятия становятся все жарче, — хохотнул он, неспешной походкой удаляясь куда-то по своим делам.
Главный советник королевства Бриаль огляделся вокруг с четким намерением выполнить свое внезапное желание. Сердце снова билось ровно и радостно, хотелось дышать полной грудью и совершать безрассудства.
Девушка в простом бежевом платье без лишних затей и с милой внешностью поймала его рассеянно блуждающий взгляд и неожиданно улыбнулась. У нее была красивая улыбка, светлая и открытая, а на одной щеке Анри успел разглядеть аккуратную ямочку. Он стремительно пересек разделяющее их расстояние, будто боясь, что запримеченную им красавицу могут вот-вот увести прямо из-под его большого носа.
— Вы позволите? — галантно склонившись в поклоне, поинтересовался Анри. Он вдруг с ужасом осознал, что совсем не умеет производить на прекрасный пол должное впечатление.
— С удовольствием, советник Хьюз. — Незнакомка снова улыбнулась, без раздумий вставая с ним в пару. — Меня зовут Рея, — представилась она, как только движения рук и ног ее неуклюжего кавалера стали более-менее похожи на танец.
— Красивое имя, — откликнулся Анри, заметно смущаясь и краснея. — Простите, я не могу похвастаться изяществом в этом виде искусства, — повинился он.
— Все в порядке, не так уж плохо, — успокоила его Рея, но ее карие глаза при этом блеснули с явным озорством.
Анри невольно залюбовался своей партнершей по танцу. В ней не было того излишнего жеманства, которое так претило его простому нраву.
— Ваше имя, — кашлянул Анри, стремясь продолжить завязавшийся разговор, — кажется, оно не бриальское.
— Вы правы, советник. Я лишь недавно переехала с семьей в ваше королевство. Мы родом из Криты. Вы говорите на критском? — Голова Реи с любопытством склонилась набок.
— К сожалению, нет. В языках я не силен. Увы.
— Не страшно. Ведь бриальский для меня уже почти как родной. А вы знаете, что означает мое имя, если перевести его на ваш родной язык? — Теперь она, кажется, откровенно кокетничала с ним.
— И что же? — принимая игру, широко улыбнулся Анри.
Рея привстала на цыпочки, дотянувшись до уха мага. Он замер, боясь нарушить столь интимный момент, вдыхая легкий, едва уловимый аромат, исходящий от девушки. От слов, которые с придыханием сорвались с уст его новой знакомой, веяло болью, свежестью и надеждой.
— Оно означает мята. 

Эрин ничуть не испугалась, когда увидела эти стены. Почти каждая трещинка в них была ей хорошо знакома. Много лет она провела здесь в молитвах, покаянии и простых мирских заботах.
Храм встретил ее тишиной, и лишь внизу во дворе привычно скрипела цепь колодца, да слышались негромкие голоса служителей.
Эрин вышла на мостик, соединяющий между собой каменные башни, и оглядела окрестности. Надетое на ней серое платье настоятельницы затрепетало на ветру, в ушах неприятно засвистело. Тяжелые дождевые тучи, нависшие над храмом, вот-вот грозились устроить нешуточный потоп. Но светлая улыбка девушки озарила ее душу не хуже спрягавшегося солнца.
Там внизу, за железными воротами она разглядела силуэт Леона. Ее любимый, ее герой был готов сразиться хоть с полчищем драконов, если бы они неосмотрительно встали на пути к его цели.
Эрин торопливо сложила руки в молитвенном жесте, в последний раз поблагодарив свой временный приют за все то, что он дал ей.
Подхватив край длинного платья, она заспешила вниз по каменным ступеням туда, где был ее настоящий дом, где она обрела свою любовь и где теперь намеревалась быть безмерно счастливой.
Ламонт слышал плач женщины. Он шел по коридору таким привычным маршрутом, с трудом переставляя будто свинцом налитые ноги.
О боги, почему? Почему я должен пережить снова именно этот момент в своей жизни?
Она сидела спиной к входу, равно как и в тот, последний раз, когда еще была его женщиной. Его женой…
Узкие плечи под теплой шалью дрожали вовсе не от холода, но от боли и слез.
— Я никогда, никогда не смогу забыть их, Ламонт.
Вот они. Эти слова.
Они подтолкнули его к поступку, который сделал всю его жизнь пустой и никчемной. Он не хотел такой жизни, но и не мог выносить ее страдания.
— Забудешь, любимая. Обещаю тебе. Больше ты не будешь страдать. — Губы, словно заученный текст, повторили его давний ответ. Руки потянулись к голове Ксиллы.
Сейчас. Еще одно мгновение. Я так соскучился по тебе, родная.
— Я не хочу забывать их, Ламонт. — Руки Дойла замерли в оцепенении. — Мои воспоминания — это и боль, и радость одновременно. Я ничего не хотела бы менять в своей жизни. — Ксилла обернулась, чтобы перехватить растерянный взгляд мужа и его руки в свои. Она крепко прижала их к груди, закрывая глаза. — Просто будь со мной. Сегодня и всегда. Со временем станет легче.
— Конечно, родная. Конечно, — выдохнул Дойл, не веря своему счастью. — Я так люблю тебя, Ксилла. Прости меня…

Морриган оглянулась, с удивлением осознав, что вокруг нее царит какое-то празднование и веселье. Бал гудел, кружил и искрился с нарастающим размахом.
Взгляд упал в одно из многочисленных зеркал, выхватив стройный силуэт в пышном кремовом платье. Она была снова молода, свежа и очень красива.
Морриган помнила и этот день, и этот бал. Сердце забилось сильнее и чаще, мгновенно перехватило дыхание. Где-то послышался звон разбитого бокала. Она оглянулась на звук и замерла, не в силах двинуться с места.
Дядя Алистар.
Такой родной, такой близкий. Живой…
Морриган проглотила ком в горле, наблюдая встречу лучших друзей и объятия, в которых уже ни одну минуту Анри душил дядю. Счастливый смешок сорвался с губ королевы.
— Рад видеть вас в прекрасном расположении духа.
Морриган обернулась на этот голос, словно находясь под гипнозом. Король Реган, молодой и обворожительно красивый, склонился перед ней в почтительном поклоне.
— Добрый вечер, — сдержанно поздоровалась она.
Королева позволила взять себя за руку и вывести в центр зала. Она помнила этот вечер даже слишком хорошо. Она знала, что будет потом и какой вопрос она вот-вот услышит от этого притягательного мужчины.
Но как ей теперь разобраться в своих чувствах? Отголоски ли это воспоминаний? Или все происходит для нее снова здесь и сейчас?
Она подняла взгляд на того, кто невольно был ее заклятым врагом и несостоявшейся любовью. Темные глаза Регана обволакивали и утягивали Морриган в другое измерение.
Может быть, я наконец буду счастлива? С тобой?
— Разрешите мне прийти в ваши покои сегодня вечером? — словно подслушав мысли королевы, спросил Реган дрогнувшим от волнения голосом.
— Нет, — выдохнула Морриган, отступая назад.
Я не могу. Не так скоро. Сначала мне нужно забыть. Или, может быть, напротив. Вспомнить…
Взгляд Регана потух, и она поспешила ободряюще сжать его пальцы.
— Мне нужно лишь еще немного времени. Продолжайте ваши ухаживания.
— Я собираюсь ухаживать за вами всю жизнь, — заверил ее окрыленный надеждой мужчина.

— Ну, хорошо. Пусть будет Анна. А как мы назовем вторую?
Реган с любовью гладит жену по огромному, почти необъятному животу.
Морриган беременна. И уже совсем скоро родит. Две девочки-близняшки будут магами, как и их родители. Ведь пророчества Эрин всегда верны.
Морриган улыбается, думая о предстоящем материнстве. Это так волнительно и страшно, что порой захватывает дух, словно перед прыжком в неизвестность. Но как только она ловит на себе полный обожания взгляд Регана, то всегда успокаивается. Его любви, внимания и заботы хватит еще на двух маленьких ангелочков. А может, и больше… Так далеко она пока не заглядывает.
— Может быть, Бьянка? — врывается в поток ее неспешных мыслей внезапное предложение мужа.
— О не-э-эт, — игриво смеется королева. — Одна Бьянка у нас уже есть.
— Мм? — Реган удивлен, но, заражаясь настроением Морриган, широко улыбается ей в ответ.
— Вы еще не знакомы, — поясняет она, — но это обязательно случится в назначенный день и час.
Король не требует бо  льших объяснений. Он оставляет на губах любимой нежный поцелуй, предлагая вернуться к вопросу имен в следующий раз. Время еще есть.
Морриган соглашается, оставаясь в спальне одна. Теперь она часто «отлеживает бока» на постели, в то время как король в одиночку правит южным Бриалем. Северную часть королевства возглавили Эрин и Леон. От такого деления земель и правда в итоге выиграли все.
Легкие толчки в животе снова вызывают улыбку на лице будущей матери.
Она часто думает о своих девочках.
Они родятся совсем скоро. Две сестры. Два характера. Две судьбы. Что ждет их в этой жизни?
Морриган не знает, но уже сейчас молится о том, чтобы боги были благосклонны к ним. Чтобы каждая из ее дочерей обрела сильное плечо рядом. Чтобы однажды они обе получили этот бесценный подарок — крепкую, взаимную и безграничную любовь.
Такую, как ей дарит ее Чужеземец.